256 цитат Андрея Александровича Васильева о смысле жизни

Подборка из 256 цитат Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Много будешь знать — со страшной зомби будешь спать.

   Много будешь знать — со страшной зомби будешь спать.

   — Барон Сэмади · книга
2. «

   Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

   Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

   — Ерема · книга
3. «

   ...все большие хитрецы всегда уверены в своей хитрости и неуязвимости, а потому и попадаются на самые простые трюки.

   ...все большие хитрецы всегда уверены в своей хитрости и неуязвимости, а потому и попадаются на самые простые трюки.

   — Максим Зимин · книга
4. «

   Главное — ты должен выбрать верный путь. Настанет момент — может, завтра, может, через десять лет... Перед тобой будут лежать две дороги, и в какой-то момент ты должен будешь пойти по одной из них. Вернуться назад не получится — этот выбор ты делаешь один раз. Одна дорога будет широкая, удобная, а другая — тяжелая и грязная. По одной дороге с тобой будет идти твой друг, а по другой — твой враг. В конце одной будет жизнь, которая хуже, чем смерть, в конце другой будет смерть, которая лучше, чем жизнь. Пойми, какая дорога твоя, и тогда тебе не будет стыдно за прожитое. Прощай.

   Главное — ты должен выбрать верный путь. Настанет момент — может, завтра, может, через десять лет... Перед тобой будут лежать две дороги, и в какой-то момент ты должен будешь пойти по одной из них. Вернуться назад не получится — этот выбор ты делаешь один раз. Одна дорога будет широкая, удобная, а другая — тяжелая и грязная. По одной дороге с тобой будет идти твой друг, а по другой — твой враг. В конце одной будет жизнь, которая хуже, чем смерть, в конце другой будет смерть, которая лучше, чем жизнь. Пойми, какая дорога твоя, и тогда тебе не будет стыдно за прожитое. Прощай.

   — Фатима · книга
5. «

   Вовремя отступить — это не значит показать трусость, — возразил я. — Принять бой и умереть может почти любой. Принять бой, выбрав место для битвы и смерти, может смелый. Предусмотрительно отступить, чтобы потом дать бой и выжить, — только умный.

   Вовремя отступить — это не значит показать трусость, — возразил я. — Принять бой и умереть может почти любой. Принять бой, выбрав место для битвы и смерти, может смелый. Предусмотрительно отступить, чтобы потом дать бой и выжить, — только умный.

   — Харитон Никифоров · книга
6. «

   – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

   – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

   — Витар · книга
7. «

   Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

   Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

   — Харитон Никифоров · книга
8. «

   — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

   — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

   — Старик · книга
9. «

   Я видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы, – медленно проговорил Вайлериус. – И видел то, что происходит, когда власть принадлежит сразу всем. В этом случае она не принадлежит никому, её просто нет. А когда нет власти, то нет и страха наказания за содеянное, вот тогда и начинается самое жуткое. Люди понимают, что пришло время вседозволенности. Это ещё хуже, чем любая тирания.

   Я видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы, – медленно проговорил Вайлериус. – И видел то, что происходит, когда власть принадлежит сразу всем. В этом случае она не принадлежит никому, её просто нет. А когда нет власти, то нет и страха наказания за содеянное, вот тогда и начинается самое жуткое. Люди понимают, что пришло время вседозволенности. Это ещё хуже, чем любая тирания.

   — Вайлериус · книга
10. «

    — У папеньки тоже всё время шуты были. Помню, тогда в замок его друзья приехали, они вроде как сначала попили, поели, попели, а потом загрустили. И тишина такая в пиршественной зале настала, все молчат, друг на друга смотрят. И тут шут взял и про короля пошутил! — И чего? – заинтересованно спросил кениг. — Да ничего, – снова положил голову на руки Гунтер. – Все очень смеялись, а труп шута закопали во рву, за замком.

    — У папеньки тоже всё время шуты были. Помню, тогда в замок его друзья приехали, они вроде как сначала попили, поели, попели, а потом загрустили. И тишина такая в пиршественной зале настала, все молчат, друг на друга смотрят. И тут шут взял и про короля пошутил! — И чего? – заинтересованно спросил кениг. — Да ничего, – снова положил голову на руки Гунтер. – Все очень смеялись, а труп шута закопали во рву, за замком.

    — Гунтер фон Рихтер · книга
11. «

    Скоро мне бутерброды будут команды отдавать. Так и вижу, как сыр начинает на меня орать: «Так, ты куда меня кладёшь? Почему под колбасу, а не на неё? И где масло?».

    Скоро мне бутерброды будут команды отдавать. Так и вижу, как сыр начинает на меня орать: «Так, ты куда меня кладёшь? Почему под колбасу, а не на неё? И где масло?».

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
12. «

    Повесив трубку, погоревал немного, что этот славный период скоро закончится, поскольку женщина, получив хотя бы минимальную власть над мужчиной, тут же развязывает вероломную войну по захвату его свободы и времени. Свободы, по мнению женщин, у мужчин быть не должно, поскольку она ведет к ненужным мыслям и поступкам, а все время нужно посвящать им, женщинам. Поэтому надо радоваться тому славному отрезку в отношениях, когда женщина ещё кредитует мужчину хорошим настроением и хотя бы визуальной демократией. Потом такого уже не будет...

    Повесив трубку, погоревал немного, что этот славный период скоро закончится, поскольку женщина, получив хотя бы минимальную власть над мужчиной, тут же развязывает вероломную войну по захвату его свободы и времени. Свободы, по мнению женщин, у мужчин быть не должно, поскольку она ведет к ненужным мыслям и поступкам, а все время нужно посвящать им, женщинам. Поэтому надо радоваться тому славному отрезку в отношениях, когда женщина ещё кредитует мужчину хорошим настроением и хотя бы визуальной демократией. Потом такого уже не будет...

    — Харитон Никифоров · книга
13. «

    Маринка вела машину исключительно с помощью глаз. В одной руке у неё был телефон, по которому она что-то громко вещала, во второй — попеременно разные предметы вроде зеркальца, сигареты, шоколадного батончика. При этом она время от времени говорила мне: - Смолин, подержи руль, — и перегибалась через спинку кресла, не отпуская педали газа. Скорость ниже девяноста километров не опускалась, и даже пробки для Маринки не являлись основанием для остановки. Клянусь, в какой-то момент я подумал, что тут-то мне и конец. Одна радость — когда наши трупы выпилят из кабины, кто-то из гайцов, может, скажет: - Красиво ушёл пацан, с зачётной телкой. Других плюсов я не видел.

    Маринка вела машину исключительно с помощью глаз. В одной руке у неё был телефон, по которому она что-то громко вещала, во второй — попеременно разные предметы вроде зеркальца, сигареты, шоколадного батончика. При этом она время от времени говорила мне: - Смолин, подержи руль, — и перегибалась через спинку кресла, не отпуская педали газа. Скорость ниже девяноста километров не опускалась, и даже пробки для Маринки не являлись основанием для остановки. Клянусь, в какой-то момент я подумал, что тут-то мне и конец. Одна радость — когда наши трупы выпилят из кабины, кто-то из гайцов, может, скажет: - Красиво ушёл пацан, с зачётной телкой. Других плюсов я не видел.

    — Александр Смолин · книга
14. «

    Имя нам — легион. Мы живём по привычке, мы умрём молодыми стариками и будем забыты к ближайшей субботе, поскольку утреннее похмелье после пятничного загула выдавит нас из памяти всех знакомых. Знакомых, потому что друзей у нас нет. Друзья в наше время непозволительная роскошь, на них нужно тратить время, которого нам всегда не хватает. Всё, что останется от нас — странички в соцсетях. Они наше надгробие.

    Имя нам — легион. Мы живём по привычке, мы умрём молодыми стариками и будем забыты к ближайшей субботе, поскольку утреннее похмелье после пятничного загула выдавит нас из памяти всех знакомых. Знакомых, потому что друзей у нас нет. Друзья в наше время непозволительная роскошь, на них нужно тратить время, которого нам всегда не хватает. Всё, что останется от нас — странички в соцсетях. Они наше надгробие.

    — Файролл. Снисхождение · книга
15. «

    Если не радовать себя едой, выпивкой и женщинами, то ради чего ты живешь? Да и стоит ли тебе жить?

    Если не радовать себя едой, выпивкой и женщинами, то ради чего ты живешь? Да и стоит ли тебе жить?

    — Барон Сэмади · книга
16. «

    — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

    — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
17. «

    Луна — солнце мертвых.

    Луна — солнце мертвых.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
18. «

    Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

    Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

    — Ерема (Иеремия) · книга
19. «

    Н-да, это не женщина. Это мечта самоубийцы-экстремала и прыщавого старшеклассника одновременно. Умная, красивая, опытная, успешная и опасная. Причем опасная в первую очередь.

    Н-да, это не женщина. Это мечта самоубийцы-экстремала и прыщавого старшеклассника одновременно. Умная, красивая, опытная, успешная и опасная. Причем опасная в первую очередь.

    — Харитон Никифоров · книга
20. «

    - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

    - Страшно? – понимающе спросил подъездный. — Есть немного, – признался я, набрасывая лямки рюкзака на плечи. Не знаю, зачем я его с собой беру, если честно. Как видно, рефлекторно. – Но с этим чувством надо бороться, иначе не ты им будешь повелевать, а оно тобой.

    — Анисий Фомич · книга