221 афоризмов Андрея Белянина

Андрей Белянин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 221 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил: — А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня? — Дрался. — Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день! — Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

   По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил: — А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня? — Дрался. — Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день! — Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

   — Джек · книга
2. «

   – Что это было? – Понятия не имею. Ты же его убил, тебе виднее. – Леди, в моем мире мы не спрашиваем у чудовища, как его зовут. Мы бьем его без лишних вопросов. – Угу… нет, вообще-то правильно… не хватало еще, чтобы вы на них анкеты заполняли.

   – Что это было? – Понятия не имею. Ты же его убил, тебе виднее. – Леди, в моем мире мы не спрашиваем у чудовища, как его зовут. Мы бьем его без лишних вопросов. – Угу… нет, вообще-то правильно… не хватало еще, чтобы вы на них анкеты заполняли.

   — Нэд Гамильтон · книга
3. «

   Если не можешь дать отпор, отступай. В конце концов, не дать врагу убить тебя – значит полностью разрушить его планы, а это уже маленькая победа.

   Если не можешь дать отпор, отступай. В конце концов, не дать врагу убить тебя – значит полностью разрушить его планы, а это уже маленькая победа.

   — Ставр Годинович Белхорст · книга
4. «

   Без таланта вранья нет таланта писателя.

   Без таланта вранья нет таланта писателя.

   — Скиминок · книга
5. «

   — А почему все в черном, кто-то умер? Неужели дьяк... — Ежели бы Филька Груздев сподобился, так я первая б в пляс пошла, а остальные вокруг гроба хороводы с песнями водили б.

   — А почему все в черном, кто-то умер? Неужели дьяк... — Ежели бы Филька Груздев сподобился, так я первая б в пляс пошла, а остальные вокруг гроба хороводы с песнями водили б.

   — Дело трезвых скоморохов · книга
6. «

   Черный магистр протянул посох с черепом к ее лицу: – Целуй! – Чего-о-о?! – Запечатлей первый поцелуй посвящения на вечном символе смерти! – пояснил ведущий, присутствующие сатанисты согласно закивали. – Не буду я его целовать! – твердо заявила девушка. – Выкопали неизвестно где… – Он пластмассовый, из мединститута, – злобно прошипел магистр.

   Черный магистр протянул посох с черепом к ее лицу: – Целуй! – Чего-о-о?! – Запечатлей первый поцелуй посвящения на вечном символе смерти! – пояснил ведущий, присутствующие сатанисты согласно закивали. – Не буду я его целовать! – твердо заявила девушка. – Выкопали неизвестно где… – Он пластмассовый, из мединститута, – злобно прошипел магистр.

   — Рыжий рыцарь · книга
7. «

   — Ваше последнее желание, Ландграф? — Спаренный пулемет…

   — Ваше последнее желание, Ландграф? — Спаренный пулемет…

   — Скиминок · книга
8. «

   – Циля, по-моему, он впал в болезненное самомнение… – Нечистый и его братец обменялись сочувственными взглядами. – Я ж тебе популярно, по слогам, объясняю: пу-ле-мё-т-т-т! А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

   – Циля, по-моему, он впал в болезненное самомнение… – Нечистый и его братец обменялись сочувственными взглядами. – Я ж тебе популярно, по слогам, объясняю: пу-ле-мё-т-т-т! А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

   — Фармазон · книга
9. «

   ...прочее пространство занимала тьма, плотная и густая, как гуталин дяди кота Матроскина. То есть, эту тьму можно было резать ножом, но почему-то не хотелось. Она казалась слишком живой, и, наверное, состояла из чьих-то стонов и боли... Ад есть ад, что вы хотите.

   ...прочее пространство занимала тьма, плотная и густая, как гуталин дяди кота Матроскина. То есть, эту тьму можно было резать ножом, но почему-то не хотелось. Она казалась слишком живой, и, наверное, состояла из чьих-то стонов и боли... Ад есть ад, что вы хотите.

   — Казак в аду · книга
10. «

    — Скажи дяде: здарсте. — Я скажу ему сдохни!

    — Скажи дяде: здарсте. — Я скажу ему сдохни!

    — Малыш · книга
11. «

    Сам он из деревенских, двадцати трех лет от роду, росту в два метра да в плечах полтора, силища немереная, храбрости хоть отбавляй, единственное, чего нет — так это ума. Во всем прочем — отличный исполнитель и слушается меня, как родную маму.

    Сам он из деревенских, двадцати трех лет от роду, росту в два метра да в плечах полтора, силища немереная, храбрости хоть отбавляй, единственное, чего нет — так это ума. Во всем прочем — отличный исполнитель и слушается меня, как родную маму.

    — Никита · книга
12. «

    – Малыш, ты говоришь как по книге. – Я вообще довольно начитанный.

    – Малыш, ты говоришь как по книге. – Я вообще довольно начитанный.

    — Малыш · книга
13. «

    В правильной оценке происходящего Ивану очень мешало его образование. Кто-то очень верно заметил, что все беды нынешних филологов проистекают от их начитанности и соответственно убеждённости в незыблемости вычитанных знаний. Эльфы ДОЛЖНЫ быть только такими – благородными, красивыми, романтическими, и точка! А действительность порой весьма бесцеремонно возит нас мордой об асфальт с одной лишь просьбой – принимать её такой, какая она есть, а не той, которую нам навязали литературоведческим образованием… Видимо, всему виной этот великий и могучий русский язык! Язык, который живёт, ширится и развивается исключительно по своим собственным законам, постоянно ставя в тупик всю лингвистически-филологическую братию. Язык, в котором буквально каждое слово имеет сразу два, а то и три зачастую совершенно противоположных значения. Как угнаться за ним, как придумать для него чёткие понятия и рамки? Что соответствует незыблемым «правилам русского языка», а что нет? Он же кардинально меняется каждое столетие… «Боже, ну кто так пишет?! Это сущий бред, это надругательство над высокими традициями нашей литературы, над столпами классики, над канонами жанра, над самой системой культурного образования народа!» – в полный голос вопиют знающие люди. Но народ их не слышит, он читает и… смеётся. Смеётся! Потому что видит в книге своё, родное, тёплое, близкое и внятное – свой язык, свою речь, своих героев… Иван Кочуев попробовал лишь чуть-чуть сместить угол зрения – и всё встало на свои места. Итак, продолжим…

    В правильной оценке происходящего Ивану очень мешало его образование. Кто-то очень верно заметил, что все беды нынешних филологов проистекают от их начитанности и соответственно убеждённости в незыблемости вычитанных знаний. Эльфы ДОЛЖНЫ быть только такими – благородными, красивыми, романтическими, и точка! А действительность порой весьма бесцеремонно возит нас мордой об асфальт с одной лишь просьбой – принимать её такой, какая она есть, а не той, которую нам навязали литературоведческим образованием… Видимо, всему виной этот великий и могучий русский язык! Язык, который живёт, ширится и развивается исключительно по своим собственным законам, постоянно ставя в тупик всю лингвистически-филологическую братию. Язык, в котором буквально каждое слово имеет сразу два, а то и три зачастую совершенно противоположных значения. Как угнаться за ним, как придумать для него чёткие понятия и рамки? Что соответствует незыблемым «правилам русского языка», а что нет? Он же кардинально меняется каждое столетие… «Боже, ну кто так пишет?! Это сущий бред, это надругательство над высокими традициями нашей литературы, над столпами классики, над канонами жанра, над самой системой культурного образования народа!» – в полный голос вопиют знающие люди. Но народ их не слышит, он читает и… смеётся. Смеётся! Потому что видит в книге своё, родное, тёплое, близкое и внятное – свой язык, свою речь, своих героев… Иван Кочуев попробовал лишь чуть-чуть сместить угол зрения – и всё встало на свои места. Итак, продолжим…

    — Казак в раю · книга
14. «

    Подруги и сестры, соратницы и соучастницы! Сегодня мы принимаем в Тихом Пристанище благородного лорда Скиминока, ландграфа Меча Без Имени. Взгляд его светел, дело безнадежно, усилия праведны, старания бесплодны. По установившейся традиции он обречен на героическую и пышную кончину. Воздадим же должное наивному храбрецу и обаятельному мужчине!

    Подруги и сестры, соратницы и соучастницы! Сегодня мы принимаем в Тихом Пристанище благородного лорда Скиминока, ландграфа Меча Без Имени. Взгляд его светел, дело безнадежно, усилия праведны, старания бесплодны. По установившейся традиции он обречен на героическую и пышную кончину. Воздадим же должное наивному храбрецу и обаятельному мужчине!

    — Горгулия Таймс · книга
15. «

    Слёзы женщины могут быть всем — символом скорби, следствием обиды, реакцией на оскорбление или чистку лука, но чаще всего они — оружие!

    Слёзы женщины могут быть всем — символом скорби, следствием обиды, реакцией на оскорбление или чистку лука, но чаще всего они — оружие!

    — Казак в раю · книга
16. «

    ...общество изобрело не так много объединяющих средств для того, чтобы диаметрально противоположные индивидуумы могли как-то притереться, попав в одно замкнутое помещение. У них должен быть общий враг, общая любовь, общий интерес, общая тема или, самое простое, общий выпивон! Во всех случаях срабатывает…

    ...общество изобрело не так много объединяющих средств для того, чтобы диаметрально противоположные индивидуумы могли как-то притереться, попав в одно замкнутое помещение. У них должен быть общий враг, общая любовь, общий интерес, общая тема или, самое простое, общий выпивон! Во всех случаях срабатывает…

    — Малыш · книга
17. «

    ... Чтоб его цверги поймали, меж двух сосен распяли и так отцвергетили.

    ... Чтоб его цверги поймали, меж двух сосен распяли и так отцвергетили.

    — Эд · книга
18. «

    Мы его такими иероглифами разукрасим, что любой Хокусай обзавидуется!

    Мы его такими иероглифами разукрасим, что любой Хокусай обзавидуется!

    — Фармазон · книга
19. «

    Но у меня никогда не было такого друга. И ведь если дойдёт до дела, я за неё любому голову оторву! Это такая девчонка, такая… Их, может, на миллион – две, а может, и вообще одна – единичный экземпляр! А… ещё она красивая!

    Но у меня никогда не было такого друга. И ведь если дойдёт до дела, я за неё любому голову оторву! Это такая девчонка, такая… Их, может, на миллион – две, а может, и вообще одна – единичный экземпляр! А… ещё она красивая!

    — Миллавеллор · книга
20. «

    А мой, гад, уверен, что если я сверху, то не забеременею, подонок, потому что законы физики, крыса учёная, четвёртый месяц уже, а он всё руками разводит, типа ненаучно, козёл с кандидатской степенью!

    А мой, гад, уверен, что если я сверху, то не забеременею, подонок, потому что законы физики, крыса учёная, четвёртый месяц уже, а он всё руками разводит, типа ненаучно, козёл с кандидатской степенью!

    — Демон по вызову · книга