35 цитат от Андрея Платоновича Платонова

Подборка из 35 цитат Андрея Платоновича Платонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Где раньше стол был яств, теперь там гроб стоит!

   Где раньше стол был яств, теперь там гроб стоит!

   — Козлов · книга
2. «

   Она знала, чем болел Юшка, и теперь сама окончила ученье на врача и приехала сюда, чтобы лечить того, кто её любил больше всего на свете и кого она сама любила всем теплом и светом своего сердца…

   Она знала, чем болел Юшка, и теперь сама окончила ученье на врача и приехала сюда, чтобы лечить того, кто её любил больше всего на свете и кого она сама любила всем теплом и светом своего сердца…

   — Юшка · книга
3. «

   В городе бесчинствовали собаки, а люди, наверное, тихо размножались. А тут, на глухом дворе люди были охвачены тревогой и особым сладострастием мужества — оттого, что их хотят уменьшить в количестве.

   В городе бесчинствовали собаки, а люди, наверное, тихо размножались. А тут, на глухом дворе люди были охвачены тревогой и особым сладострастием мужества — оттого, что их хотят уменьшить в количестве.

   — Сокровенный человек · книга
4. «

   Чужое и дальнее счастье возбуждало в нём стыд и тревогу — он бы хотел, не сознавая, чтобы вечно строящийся и недостроенный мир был похож на его разрушенную жизнь.

   Чужое и дальнее счастье возбуждало в нём стыд и тревогу — он бы хотел, не сознавая, чтобы вечно строящийся и недостроенный мир был похож на его разрушенную жизнь.

   — Котлован · книга
5. «

   Пишу о нашей любви. Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще, настоящий писатель это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью.

   Пишу о нашей любви. Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще, настоящий писатель это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью.

   — «Я прожил жизнь». Письма. 1920-1950 гг. · книга
6. «

   У многих людей ум заменяется наглостью, иронией, насмешкой — «Вы интеллигенты»... Но за этим — невежество хулигана. Эгоизм жулика.

   У многих людей ум заменяется наглостью, иронией, насмешкой — «Вы интеллигенты»... Но за этим — невежество хулигана. Эгоизм жулика.

   — Записные книжки. Материалы к биографии · книга
7. «

   Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтобы иметь неистощимую силу своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни.

   Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтобы иметь неистощимую силу своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни.

   — Афродита · книга
8. «

   Иванов. Чего тебе — всё-таки? Моя жена не железная копилка для добродетели... Все люди, брат, сейчас раненые, — зачем же упрекать жену, если её поранила жизнь и судьба. Не одни же осколки и пули бьют человека. Белоярцев. Так-то оно так... Моргунов. А сердце всё же свербит! Сердце ведь сволочь!

   Иванов. Чего тебе — всё-таки? Моя жена не железная копилка для добродетели... Все люди, брат, сейчас раненые, — зачем же упрекать жену, если её поранила жизнь и судьба. Не одни же осколки и пули бьют человека. Белоярцев. Так-то оно так... Моргунов. А сердце всё же свербит! Сердце ведь сволочь!

   — Алексей Иванов · книга
9. «

   В старости душа не заживает, она долго мучается памятью...

   В старости душа не заживает, она долго мучается памятью...

   — Любовь к родине, или Путешествие воробья · книга
10. «

    Даже для обыкновенного, несложного труда человеку необходимо внутреннее счастье.

    Даже для обыкновенного, несложного труда человеку необходимо внутреннее счастье.

    — Третий сын · книга
11. «

    Какую лошадь портит, бюрократ! Прямо скучно смотреть!

    Какую лошадь портит, бюрократ! Прямо скучно смотреть!

    — Котлован · книга
12. «

    С годами любимые теряют рост и равняются по жене, а женщина в любви ищет неравенства.

    С годами любимые теряют рост и равняются по жене, а женщина в любви ищет неравенства.

    — Строители страны · книга
13. «

    ...всё равно истины нет на свете или, быть может, она и была в каком-нибудь растении или в героической твари, но шёл дорожный нищий и съел то растение или растоптал гнетущуюся низом тварь, а сам умер затем в осеннем овраге, и тело его выдул ветер в ничто.

    ...всё равно истины нет на свете или, быть может, она и была в каком-нибудь растении или в героической твари, но шёл дорожный нищий и съел то растение или растоптал гнетущуюся низом тварь, а сам умер затем в осеннем овраге, и тело его выдул ветер в ничто.

    — Вощев · книга
14. «

    Люди умирают потому, что они болеют одни и некому их любить.

    Люди умирают потому, что они болеют одни и некому их любить.
15. «

    ... Нам известны наши солдаты, и мы сохраним их в памяти народа поимённо, лично и отдельно, потому что мы народ, а не стадо...

    ... Нам известны наши солдаты, и мы сохраним их в памяти народа поимённо, лично и отдельно, потому что мы народ, а не стадо...

    — На могилах русских солдат · книга
16. «

    В каждом человеке есть обольщение собственной жизнью, и поэтому каждый день для него — сотворение мира. Этим люди и держатся.

    В каждом человеке есть обольщение собственной жизнью, и поэтому каждый день для него — сотворение мира. Этим люди и держатся.

    — Сокровенный человек · книга
17. «

    В человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека, и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но не один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.

    В человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека, и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но не один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.

    — Чевенгур · книга
18. «

    ... Она любила музыку, ей казалось, что в музыке печаль и счастье соединены неразлучно, как в истинной жизни, как в ее собственной душе.

    ... Она любила музыку, ей казалось, что в музыке печаль и счастье соединены неразлучно, как в истинной жизни, как в ее собственной душе.

    — Афродита · книга
19. «

    Не расти, девочка, затоскуешь.

    Не расти, девочка, затоскуешь.

    — Вощев · книга
20. «

    Нигде человеку конца не найдёшь и масштабной карты души его составить нельзя.

    Нигде человеку конца не найдёшь и масштабной карты души его составить нельзя.

    — Сокровенный человек · книга