124 цитаты Анны Андреевны Ахматовы для поста и дневника

Ниже 124 цитаты Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Спокоен ход простых суровых дней. Покорно все приемлю превращенья. В сокровищнице памяти моей Твои слова, улыбки и движенья.

   Спокоен ход простых суровых дней. Покорно все приемлю превращенья. В сокровищнице памяти моей Твои слова, улыбки и движенья.
2. «

   Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.

   Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.
3. «

   Когда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи О жизни тленной, тленной и прекрасной.

   Когда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи О жизни тленной, тленной и прекрасной.
4. «

   От этих антивстреч Меня бы уберечь Ты смог...

   От этих антивстреч Меня бы уберечь Ты смог...
5. «

   О, сказавший, что сердце из камня, Знал наверно: оно из огня... Никогда не пойму, ты близка мне Или только любила меня.

   О, сказавший, что сердце из камня, Знал наверно: оно из огня... Никогда не пойму, ты близка мне Или только любила меня.
6. «

   Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу.

   Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу.
7. «

   Так просто можно жизнь покинуть эту, Бездумно и безбольно догореть, Но не дано Российскому поэту Такою светлой смертью умереть.

   Так просто можно жизнь покинуть эту, Бездумно и безбольно догореть, Но не дано Российскому поэту Такою светлой смертью умереть.
8. «

   Забудут? — вот чем удивили! Меня забывали сто раз, Сто раз я лежала в могиле, Где, может быть, я и сейчас. А Муза и глохла и слепла, В земле истлевала зерном, Чтоб после, как Феникс из пепла, В эфире восстать голубом.

   Забудут? — вот чем удивили! Меня забывали сто раз, Сто раз я лежала в могиле, Где, может быть, я и сейчас. А Муза и глохла и слепла, В земле истлевала зерном, Чтоб после, как Феникс из пепла, В эфире восстать голубом.
9. «

   И снова осень валит Тамерланом, В арбатских переулках тишина. За полустанком или за туманом Дорога непроезжая черна. Так вот она, последняя! И ярость Стихает. Всё равно что мир оглох... Могучая евангельская старость И тот горчайший гефсиманский вздох.

   И снова осень валит Тамерланом, В арбатских переулках тишина. За полустанком или за туманом Дорога непроезжая черна. Так вот она, последняя! И ярость Стихает. Всё равно что мир оглох... Могучая евангельская старость И тот горчайший гефсиманский вздох.
10. «

    Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.

    Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.
11. «

    Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.

    Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.
12. «

    С тобою мне сладко и знойно. Ты близок, как сердце в груди. Дай руку мне, слушай спокойно, Тебя заклинаю: уйди.

    С тобою мне сладко и знойно. Ты близок, как сердце в груди. Дай руку мне, слушай спокойно, Тебя заклинаю: уйди.
13. «

    Чернеет дорога приморского сада, Желты и свежи фонари. Я очень спокойная. Только не надо Со мною о нем говорить. Ты милый и верный, мы будем друзьями... Гулять, целоваться, стареть... И легкие месяцы будут над нами, Как снежные звезды, лететь.

    Чернеет дорога приморского сада, Желты и свежи фонари. Я очень спокойная. Только не надо Со мною о нем говорить. Ты милый и верный, мы будем друзьями... Гулять, целоваться, стареть... И легкие месяцы будут над нами, Как снежные звезды, лететь.
14. «

    Но сущий вздор, что я живу грустя. И что меня воспоминанье точит. Не часто я у памяти в гостях, Да и она всегда меня морочит.

    Но сущий вздор, что я живу грустя. И что меня воспоминанье точит. Не часто я у памяти в гостях, Да и она всегда меня морочит.
15. «

    Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.

    Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.
16. «

    Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки. Показалось, что много ступеней, А я знала — их только три! Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мною умри! Я обманут моей унылой, Переменчивой, злой судьбой». Я ответила: «Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой...» Эта песня последней встречи. Я взглянула на темный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-жёлтым огнём.

    Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки. Показалось, что много ступеней, А я знала — их только три! Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мною умри! Я обманут моей унылой, Переменчивой, злой судьбой». Я ответила: «Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой...» Эта песня последней встречи. Я взглянула на темный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-жёлтым огнём.
17. «

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.
18. «

    И легкости своей дивится тело, И дома своего не узнаешь, А песню ту, что прежде надоела, Как новую, с волнением поешь.

    И легкости своей дивится тело, И дома своего не узнаешь, А песню ту, что прежде надоела, Как новую, с волнением поешь.
19. «

    Я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы, бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень.

    Я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы, бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень.
20. «

    Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные, влажные дни?.. Изумрудною стала вода замутненных каналов, И крапива запахла, как розы, но только сильней, Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых, Их запомнили все мы до конца наших дней. Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник... Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.

    Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные, влажные дни?.. Изумрудною стала вода замутненных каналов, И крапива запахла, как розы, но только сильней, Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых, Их запомнили все мы до конца наших дней. Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник... Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.