62 афоризмов Антона Чижа

Антон Чиж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 62 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Долли давно воспринимала мужа как нескончаемый праздник для других. Она смирилась со всеми его бесконечными романами, как смиряются с неизбежной сменой времен года и с наступающей старостью, воспринимала его как неизбежное, но безопасное зло, вроде тараканов.

   Долли давно воспринимала мужа как нескончаемый праздник для других. Она смирилась со всеми его бесконечными романами, как смиряются с неизбежной сменой времен года и с наступающей старостью, воспринимала его как неизбежное, но безопасное зло, вроде тараканов.

   — Опасная фамилия · книга
2. «

   Как известно, хороший чиновник должен быть слегка глуповат, чтобы не мешать начальству беззаботно собой руководить.

   Как известно, хороший чиновник должен быть слегка глуповат, чтобы не мешать начальству беззаботно собой руководить.

   — Мёртвый шар · книга
3. «

   Порой, ощущая за сушеной коркой реальности тонкий слой чего-то другого, необъяснимого, приходишь к выводу, что наша жизнь не так уж просто скроена. Не все в ней поддается логическому пониманию. Всегда найдется нечто, что выпадает из привычного устройства механизма, как ни старайся его завинтить.

   Порой, ощущая за сушеной коркой реальности тонкий слой чего-то другого, необъяснимого, приходишь к выводу, что наша жизнь не так уж просто скроена. Не все в ней поддается логическому пониманию. Всегда найдется нечто, что выпадает из привычного устройства механизма, как ни старайся его завинтить.

   — Николя Гривцов · книга
4. «

   Из романтиков получаются отличные ломовые лошадки семейного быта.

   Из романтиков получаются отличные ломовые лошадки семейного быта.

   — Аромат крови · книга
5. «

   У колеса фортуны тормозов нет, не знаешь, куда занесет.

   У колеса фортуны тормозов нет, не знаешь, куда занесет.

   — Безжалостный Орфей · книга
6. «

   …Могу напомнить старую истину: копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно.

   …Могу напомнить старую истину: копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно.

   — Алексей Каренин · книга
7. «

   …Как трудно бывает с женщинами. Какую бездну терпения надо иметь. Они стоят так дорого и так мало дают взамен. Как бы их ни любил.

   …Как трудно бывает с женщинами. Какую бездну терпения надо иметь. Они стоят так дорого и так мало дают взамен. Как бы их ни любил.

   — Монфлери · книга
8. «

   Родион наконец понял, почему логика опять завела не туда. Логика была не виновата. Она покорно изгибалась туда, куда нагнут. Нагибать вот только оказалось не полезно.

   Родион наконец понял, почему логика опять завела не туда. Логика была не виновата. Она покорно изгибалась туда, куда нагнут. Нагибать вот только оказалось не полезно.

   — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
9. «

   Если уж сорвался намеченный план, не надо его догонять, ничего хорошего из этого не выйдет. Значит, судьбе угодно...

   Если уж сорвался намеченный план, не надо его догонять, ничего хорошего из этого не выйдет. Значит, судьбе угодно...

   — Граве · книга
10. «

    Родион занялся тем, что любил больше всего, не считая, конечно, варенья, – принялся думать. Не каждому понятна такая страсть. От думанья ничего хорошего не жди. Жить лучше не думая и не зная. Куда приятней прятаться за иллюзиями, чем знать правду. Лишнее все это для обыденной жизни.

    Родион занялся тем, что любил больше всего, не считая, конечно, варенья, – принялся думать. Не каждому понятна такая страсть. От думанья ничего хорошего не жди. Жить лучше не думая и не зная. Куда приятней прятаться за иллюзиями, чем знать правду. Лишнее все это для обыденной жизни.

    — Мёртвый шар · книга
11. «

    Любая женщина делает лицо прекрасным такими средствами, что жуть берёт.

    Любая женщина делает лицо прекрасным такими средствами, что жуть берёт.

    — Аромат крови · книга
12. «

    Началась милая женская болтовня, в которой трудно уловить смысл, — кажется, что сами участницы не понимают, о чём речь, наслаждаясь звуками, как птички — чириканьем.

    Началась милая женская болтовня, в которой трудно уловить смысл, — кажется, что сами участницы не понимают, о чём речь, наслаждаясь звуками, как птички — чириканьем.

    — Холодные сердца · книга
13. «

    Девушка призналась в вечной и чистой любви. На что он отвечал со всем пылом чуть ли не полгода, «самых счастливых в его жизни». Однако сильные страсти горят ярко, но скоро надоедают. Мужчина устает от них, его тянет к новым, свежим ощущениям, прочь от потухающего огонька.

    Девушка призналась в вечной и чистой любви. На что он отвечал со всем пылом чуть ли не полгода, «самых счастливых в его жизни». Однако сильные страсти горят ярко, но скоро надоедают. Мужчина устает от них, его тянет к новым, свежим ощущениям, прочь от потухающего огонька.

    — Формула преступления · книга
14. «

    Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

    Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

    — Аромат крови · книга
15. «

    ... Все несчастные семьи несчастны по-своему, а каждая счастливая – не знает об этом.

    ... Все несчастные семьи несчастны по-своему, а каждая счастливая – не знает об этом.

    — Родион Ванзаров · книга
16. «

    Окно вагона представляет для путешественника главное развлечение. В нем, как в калейдоскопе, мелькают полустанки, деревеньки, леса, пролетают мосты под металлический свист клепаных балок, раскрываются поля, меняющие свой цвет от белого к черному и от зеленого к желтому. В движении все кажется таким милым и немного игрушечным, как будто ненастоящим. Глядя в окно, пассажир становится немного ребенком, с удивлением открывающим для себя, как огромен мир, как много в нем пространства и воздуха, а не только привычных улиц и домов. Есть тайное обаяние в вагонном окне, когда под колыбельную качку колес смотришь и ни на чем не задерживаешь взгляд. Картинки пролетают, словно смазанные кистью, и от этого размеренного движения и постоянной смены впечатлений погружаешься в легкую дремоту наяву, и мысли сами собой приходят в голову и так же легко исчезают. Быть может, любовь к железной дороге скрыта в этом простом чуде вагонного окна, в котором не увидишь ничего необычного — все те же серые версты, — но какая-то магическая сила заставляет смотреть и смотреть в него и невольно отсчитывать уходящие минуты своей жизни.

    Окно вагона представляет для путешественника главное развлечение. В нем, как в калейдоскопе, мелькают полустанки, деревеньки, леса, пролетают мосты под металлический свист клепаных балок, раскрываются поля, меняющие свой цвет от белого к черному и от зеленого к желтому. В движении все кажется таким милым и немного игрушечным, как будто ненастоящим. Глядя в окно, пассажир становится немного ребенком, с удивлением открывающим для себя, как огромен мир, как много в нем пространства и воздуха, а не только привычных улиц и домов. Есть тайное обаяние в вагонном окне, когда под колыбельную качку колес смотришь и ни на чем не задерживаешь взгляд. Картинки пролетают, словно смазанные кистью, и от этого размеренного движения и постоянной смены впечатлений погружаешься в легкую дремоту наяву, и мысли сами собой приходят в голову и так же легко исчезают. Быть может, любовь к железной дороге скрыта в этом простом чуде вагонного окна, в котором не увидишь ничего необычного — все те же серые версты, — но какая-то магическая сила заставляет смотреть и смотреть в него и невольно отсчитывать уходящие минуты своей жизни.

    — Тайные полномочия · книга
17. «

    Зверь человек, зверь. Зверем был рождён, зверем и остался. Мораль его держит в узде, религия, общество, нравственность, вроде стреножен и спелёнат так, что и дыхнуть невозможно. А стоит дать слабину, чуть ослабить вожжи, как вырывается диким конём. Так, что пена летит. И открывается, каким есть. Стоит страх переступить, страх закона и наказания, как тут же является неприкрытая личина человека. Как только чует свободу — рвутся вожжи, нет тормозов...

    Зверь человек, зверь. Зверем был рождён, зверем и остался. Мораль его держит в узде, религия, общество, нравственность, вроде стреножен и спелёнат так, что и дыхнуть невозможно. А стоит дать слабину, чуть ослабить вожжи, как вырывается диким конём. Так, что пена летит. И открывается, каким есть. Стоит страх переступить, страх закона и наказания, как тут же является неприкрытая личина человека. Как только чует свободу — рвутся вожжи, нет тормозов...

    — Карсавин · книга
18. «

    Люди любят, чтобы за ними повторяли их слова и восхищались их остроумием. Ничто так не заставит полюбить вас, как вечная готовность посмеяться над их глупостями. Люди безнадежно глупы и потому ценят, когда их считают умными.

    Люди любят, чтобы за ними повторяли их слова и восхищались их остроумием. Ничто так не заставит полюбить вас, как вечная готовность посмеяться над их глупостями. Люди безнадежно глупы и потому ценят, когда их считают умными.

    — Монфлери · книга
19. «

    Женский гнев дело такое — вспыхнет, как порох, и тухнет, стоит вовремя подуть. Но действовать надо решительно. Со всего размаха, бухнувшись на колени, Родион аккуратно рванул пиджак на груди и в лучших традициях провинциальных трагиков сообщил: он — негодяй и подлец, который не заслуживает прощения и снисхождения.

    Женский гнев дело такое — вспыхнет, как порох, и тухнет, стоит вовремя подуть. Но действовать надо решительно. Со всего размаха, бухнувшись на колени, Родион аккуратно рванул пиджак на груди и в лучших традициях провинциальных трагиков сообщил: он — негодяй и подлец, который не заслуживает прощения и снисхождения.

    — Формула преступления · книга
20. «

    Министерство народного просвещения смыкалось с Министерством внутренних дел. Так что воочию можно убедиться, как забота о народном образовании перетекала в надзор за порядком. А то ведь чем больше народ знает, тем больше хочет, шалит и вообще ведет себя как ему вздумается. Совсем в темноте народ держать тоже не полагается, дураков у нас и во власти достаточно, зачем же дураками управлять. Во всем надо сохранять баланс: немного поучили — немного приструнили. И наоборот.

    Министерство народного просвещения смыкалось с Министерством внутренних дел. Так что воочию можно убедиться, как забота о народном образовании перетекала в надзор за порядком. А то ведь чем больше народ знает, тем больше хочет, шалит и вообще ведет себя как ему вздумается. Совсем в темноте народ держать тоже не полагается, дураков у нас и во власти достаточно, зачем же дураками управлять. Во всем надо сохранять баланс: немного поучили — немного приструнили. И наоборот.

    — Безжалостный Орфей · книга