Антон Чиж: 83 фразы, которые разошлись на цитаты

Антон Чиж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 83 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   У колеса фортуны тормозов нет, не знаешь, куда занесет.

   У колеса фортуны тормозов нет, не знаешь, куда занесет.

   — Безжалостный Орфей · книга
2. «

   Из романтиков получаются отличные ломовые лошадки семейного быта.

   Из романтиков получаются отличные ломовые лошадки семейного быта.

   — Аромат крови · книга
3. «

   ... Все несчастные семьи несчастны по-своему, а каждая счастливая – не знает об этом.

   ... Все несчастные семьи несчастны по-своему, а каждая счастливая – не знает об этом.

   — Родион Ванзаров · книга
4. «

   Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

   Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

   — Аромат крови · книга
5. «

   Для чиновника гибкость спины — залог карьеры. Сначала на нём ездят, потом он. В нашем обществе без этого нельзя.

   Для чиновника гибкость спины — залог карьеры. Сначала на нём ездят, потом он. В нашем обществе без этого нельзя.

   — Карсавин · книга
6. «

   Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь. Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.

   Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь. Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.

   — Мёртвый шар · книга
7. «

   …Темнота бывает коварна. Никогда не знаешь, кто смотрит из темноты. Чей шорох и легкое движение промелькнут. Чья тень нежданно-негаданно проскользнет и растворится снова. Темнота прячет тех, кто ей служит. Бережет их до времени и дает свободу вершить все, чего они пожелают. Она смотрит на их шалости и улыбается без зла и сожаления. Темноте незнакомы чувства. Она умеет лишь ждать. Темнота не любит тех, кто ею пренебрегает. Того, кто забыл о страхе и об опасности. Этого она не прощает.

   …Темнота бывает коварна. Никогда не знаешь, кто смотрит из темноты. Чей шорох и легкое движение промелькнут. Чья тень нежданно-негаданно проскользнет и растворится снова. Темнота прячет тех, кто ей служит. Бережет их до времени и дает свободу вершить все, чего они пожелают. Она смотрит на их шалости и улыбается без зла и сожаления. Темноте незнакомы чувства. Она умеет лишь ждать. Темнота не любит тех, кто ею пренебрегает. Того, кто забыл о страхе и об опасности. Этого она не прощает.

   — Смерть носит пурпур · книга
8. «

   Как известно, хороший чиновник должен быть слегка глуповат, чтобы не мешать начальству беззаботно собой руководить.

   Как известно, хороший чиновник должен быть слегка глуповат, чтобы не мешать начальству беззаботно собой руководить.

   — Мёртвый шар · книга
9. «

   Зверь человек, зверь. Зверем был рождён, зверем и остался. Мораль его держит в узде, религия, общество, нравственность, вроде стреножен и спелёнат так, что и дыхнуть невозможно. А стоит дать слабину, чуть ослабить вожжи, как вырывается диким конём. Так, что пена летит. И открывается, каким есть. Стоит страх переступить, страх закона и наказания, как тут же является неприкрытая личина человека. Как только чует свободу — рвутся вожжи, нет тормозов...

   Зверь человек, зверь. Зверем был рождён, зверем и остался. Мораль его держит в узде, религия, общество, нравственность, вроде стреножен и спелёнат так, что и дыхнуть невозможно. А стоит дать слабину, чуть ослабить вожжи, как вырывается диким конём. Так, что пена летит. И открывается, каким есть. Стоит страх переступить, страх закона и наказания, как тут же является неприкрытая личина человека. Как только чует свободу — рвутся вожжи, нет тормозов...

   — Карсавин · книга
10. «

    Уж полночь близится, а бармена всё нет-нет, да и дёрнут по какой-то ерунде. То им водки, то опять водки, то ещё водки.

    Уж полночь близится, а бармена всё нет-нет, да и дёрнут по какой-то ерунде. То им водки, то опять водки, то ещё водки.

    — Безжалостный Орфей · книга
11. «

    Кресло парикмахера — исповедальня… Здесь все говорят обо всем. Всегда так было.

    Кресло парикмахера — исповедальня… Здесь все говорят обо всем. Всегда так было.

    — Монфлери · книга
12. «

    Я прошу вас, господа, помнить всегда: любовь, которая рядом с вами – это самое большое богатство, которое вы имеете. Берегите его, не растрачивайте по пустякам.

    Я прошу вас, господа, помнить всегда: любовь, которая рядом с вами – это самое большое богатство, которое вы имеете. Берегите его, не растрачивайте по пустякам.

    — Алексей Вронский · книга
13. «

    Порой, ощущая за сушеной коркой реальности тонкий слой чего-то другого, необъяснимого, приходишь к выводу, что наша жизнь не так уж просто скроена. Не все в ней поддается логическому пониманию. Всегда найдется нечто, что выпадает из привычного устройства механизма, как ни старайся его завинтить.

    Порой, ощущая за сушеной коркой реальности тонкий слой чего-то другого, необъяснимого, приходишь к выводу, что наша жизнь не так уж просто скроена. Не все в ней поддается логическому пониманию. Всегда найдется нечто, что выпадает из привычного устройства механизма, как ни старайся его завинтить.

    — Николя Гривцов · книга
14. «

    Общение с симпатичными женщинами вызывает не только прилив крови, бодрость духа и желание совершать подвиги, но зачастую и расслабление мозгов. Разум словно греется в теплых лучах красоты, и так ему это нравится, что он вешает табличку «В отпуске» и отправляется отдыхать.

    Общение с симпатичными женщинами вызывает не только прилив крови, бодрость духа и желание совершать подвиги, но зачастую и расслабление мозгов. Разум словно греется в теплых лучах красоты, и так ему это нравится, что он вешает табличку «В отпуске» и отправляется отдыхать.

    — Аромат крови · книга
15. «

    Милейший человек <...> имел тёплое местечко, распределяя подряды городской Думы на дорожные работы. Кто-то назвал бы такие доходы воровством, но воспитанные люди не будут столь категоричны. Они скажут — «умение жить», и только. И, наверное, будут правы. Кормиться чиновнику за счёт государства — не грех. А грех — забывать при этом начальство.

    Милейший человек <...> имел тёплое местечко, распределяя подряды городской Думы на дорожные работы. Кто-то назвал бы такие доходы воровством, но воспитанные люди не будут столь категоричны. Они скажут — «умение жить», и только. И, наверное, будут правы. Кормиться чиновнику за счёт государства — не грех. А грех — забывать при этом начальство.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
16. «

    Закон жизни: нет такого брошенного мужчины, которого тут же не накормит другая женщина.

    Закон жизни: нет такого брошенного мужчины, которого тут же не накормит другая женщина.

    — Аромат крови · книга
17. «

    Долли решила, что это уже окончательно наступила старость, того и гляди, усядется в кресле, будет шамкать беззубым ртом, ругаться без повода, засыпать, когда придется, ее накроют шалью, как ветхость, требующую заботы, и вскоре забудут навсегда. Она никому не нужна, из нее выжали все соки и выбросили, как пустой лимон. Долли сидела на веранде и оплакивала себя и свою жизнь, сгоревшую, как старое письмо.

    Долли решила, что это уже окончательно наступила старость, того и гляди, усядется в кресле, будет шамкать беззубым ртом, ругаться без повода, засыпать, когда придется, ее накроют шалью, как ветхость, требующую заботы, и вскоре забудут навсегда. Она никому не нужна, из нее выжали все соки и выбросили, как пустой лимон. Долли сидела на веранде и оплакивала себя и свою жизнь, сгоревшую, как старое письмо.

    — Опасная фамилия · книга
18. «

    Однажды она заявила, что сделала великое открытие. Я спросила, что же это за открытие. Она сказала, что только теперь узнала: назначение женщины — любовь и удовольствия любви. Важнее этого для женщины не может быть ничего. И эта любовь может приносить много денег. Я сказала, что это психология проститутки. На что Зинаида засмеялась и ответила: лучше быть сытой проституткой, чем голодным учителем. На этом наше общение прекратилось.

    Однажды она заявила, что сделала великое открытие. Я спросила, что же это за открытие. Она сказала, что только теперь узнала: назначение женщины — любовь и удовольствия любви. Важнее этого для женщины не может быть ничего. И эта любовь может приносить много денег. Я сказала, что это психология проститутки. На что Зинаида засмеялась и ответила: лучше быть сытой проституткой, чем голодным учителем. На этом наше общение прекратилось.

    — Татьяна Мамрина · книга
19. «

    Характеры, привычки, слабости, подлость, ложь и само зло вовсе не изменились с древних времён. Люди как были, так и остались во многом дурны и лишь в редком благородны.

    Характеры, привычки, слабости, подлость, ложь и само зло вовсе не изменились с древних времён. Люди как были, так и остались во многом дурны и лишь в редком благородны.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
20. «

    Что наша жизнь сейчас? Это бесконечная погоня за деньгами. Деньги, деньги, деньги, деньги, только и слышишь. Их надо зарабатывать, их надо копить, их надо приумножать. Какая пошлость! Деньги никого не сделали счастливее.

    Что наша жизнь сейчас? Это бесконечная погоня за деньгами. Деньги, деньги, деньги, деньги, только и слышишь. Их надо зарабатывать, их надо копить, их надо приумножать. Какая пошлость! Деньги никого не сделали счастливее.

    — Иван Фёдорович Фёдоров · книга