651 цитата Антуана де Сента-Экзюпери: от иронии до философии

Ниже 651 цитата Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ошибается обыватель, веря в незыблемость покоя, защищенного стенами дома, — любой из домов в опасности.

   Ошибается обыватель, веря в незыблемость покоя, защищенного стенами дома, — любой из домов в опасности.

   — правитель · книга
2. «

   Мне наплевать, искренни ли, разумны ли были высокие слова, которые, возможно, заронил тебе в душу кто-то из политиков. Раз эти семена прижились у тебя в душе и дали ростки, значит, они-то и были ей нужны.

   Мне наплевать, искренни ли, разумны ли были высокие слова, которые, возможно, заронил тебе в душу кто-то из политиков. Раз эти семена прижились у тебя в душе и дали ростки, значит, они-то и были ей нужны.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
3. «

   Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

   Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

   — Земля людей (Планета людей) · книга
4. «

   Я люблю все хрупкое, все уязвимое. Только драгоценные вещи всегда уязвимы и ломки. Уязвимость — свидетельство их драгоценности. Мне дорога верность друга, чувствительного к искушениям. Не пройдя через искушения, не обретешь верности, а без верности не узнаешь дружбы. Со смирением принимаю я неизбежность измен и соблазнов, только благодаря им так драгоценны неподкупность и преданность.

   Я люблю все хрупкое, все уязвимое. Только драгоценные вещи всегда уязвимы и ломки. Уязвимость — свидетельство их драгоценности. Мне дорога верность друга, чувствительного к искушениям. Не пройдя через искушения, не обретешь верности, а без верности не узнаешь дружбы. Со смирением принимаю я неизбежность измен и соблазнов, только благодаря им так драгоценны неподкупность и преданность.

   — Цитадель · книга
5. «

   Унижает тот, кто низок сам.

   Унижает тот, кто низок сам.

   — Цитадель · книга
6. «

   Бухгалтер, даже если ты дашь ему камни, не построит храма.

   Бухгалтер, даже если ты дашь ему камни, не построит храма.

   — правитель · книга
7. «

   Совершенство недостижимо. Стать совершенным — значит стать Господом.

   Совершенство недостижимо. Стать совершенным — значит стать Господом.

   — правитель · книга
8. «

   Нельзя, чтобы художник был в подчинении у народа. Творчество должно открыть народу, чего ему желать.

   Нельзя, чтобы художник был в подчинении у народа. Творчество должно открыть народу, чего ему желать.

   — правитель · книга
9. «

   Мне кажется, где-то на моей планете живет старая крыса. Я слышу, как она скребется по ночам. Ты мог бы судить эту старую крысу. Время от времени приговаривай ее к смертной казни. От тебя будет зависеть ее жизнь. Но потом каждый раз надо будет ее помиловать. Надо беречь старую крысу: она ведь у нас одна.

   Мне кажется, где-то на моей планете живет старая крыса. Я слышу, как она скребется по ночам. Ты мог бы судить эту старую крысу. Время от времени приговаривай ее к смертной казни. От тебя будет зависеть ее жизнь. Но потом каждый раз надо будет ее помиловать. Надо беречь старую крысу: она ведь у нас одна.

   — Король · книга
10. «

    Дружба — это прежде всего примирение и великое духовное общение вопреки ничтожным мелочам.

    Дружба — это прежде всего примирение и великое духовное общение вопреки ничтожным мелочам.
11. «

    Там хорошо, где нас нет.

    Там хорошо, где нас нет.

    — Маленький принц · книга
12. «

    Тому, у кого нет чувства родины, нельзя внушить его никаким языком.

    Тому, у кого нет чувства родины, нельзя внушить его никаким языком.

    — Военный лётчик · книга
13. «

    Пустыня в лунном свете, и ничего, ничего вокруг! Что он тут охраняет на этом посту? Разве что звезды. Разве что луну... — У вас под началом звезды, сержант?

    Пустыня в лунном свете, и ничего, ничего вокруг! Что он тут охраняет на этом посту? Разве что звезды. Разве что луну... — У вас под началом звезды, сержант?

    — Бернис · книга
14. «

    Есть у меня и ещё один враг — вещи. Пришло время тебе понять величайшее из своих заблуждений: ты слишком доверился вещам. Но я говорю тебе: значимы только усердие и рвение. Преодолевший горный поток, испёкшийся под солнцем подобно яблоку, ободравший руки о камни, копаясь в земле и глине, и нашедший за весь год один-единственный чистой воды алмаз, — счастлив. Несчастлив, издёрган и полон претензии тот, кто на свои деньги способен купить целую пригоршню бриллиантов, но что ему в них, они тусклее стекляшек!

    Есть у меня и ещё один враг — вещи. Пришло время тебе понять величайшее из своих заблуждений: ты слишком доверился вещам. Но я говорю тебе: значимы только усердие и рвение. Преодолевший горный поток, испёкшийся под солнцем подобно яблоку, ободравший руки о камни, копаясь в земле и глине, и нашедший за весь год один-единственный чистой воды алмаз, — счастлив. Несчастлив, издёрган и полон претензии тот, кто на свои деньги способен купить целую пригоршню бриллиантов, но что ему в них, они тусклее стекляшек!

    — Цитадель · книга
15. «

    Истину выкапывают, как колодец. Взгляд, когда он распылен и рассеян, теряет способность видеть Бога.

    Истину выкапывают, как колодец. Взгляд, когда он распылен и рассеян, теряет способность видеть Бога.
16. «

    Я понял: каждого человека нужно завоевать. Завоевать — значит вложить в тебя остов и пробудить в твоей душе вкус к истинной пище. Я понимаю: завоевывать тебя нужно с детства, потому что потом ты уже ослеплен, затвердел.

    Я понял: каждого человека нужно завоевать. Завоевать — значит вложить в тебя остов и пробудить в твоей душе вкус к истинной пище. Я понимаю: завоевывать тебя нужно с детства, потому что потом ты уже ослеплен, затвердел.

    — правитель · книга
17. «

    Как бы ни были благородны твои жандармы и ты сам, если сделаешь жандармов судьями, выживут одни подлецы.

    Как бы ни были благородны твои жандармы и ты сам, если сделаешь жандармов судьями, выживут одни подлецы.

    — правитель · книга
18. «

    Таким был прежде мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

    Таким был прежде мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

    — Маленький принц · книга
19. «

    Мир велик, нелегко уместить его в слова.

    Мир велик, нелегко уместить его в слова.

    — правитель · книга
20. «

    Я знаю, что любая любовь — благо. Любовь к свободе и любовь к порядку. Любовь к достатку в семье и любовь к нищете и жертвенности. Любовь к науке, которая хочет всё рассмотреть, и любовь к вере, которая укрепляет слепотой. Любовь к иерархии, которая учит обожествлять, и любовь к равенству, которое учит делить всё на всех. К досугу, позволяющему созерцать, и к работе, не оставляющей досуга. К духовности, бичующей плоть и возвышающей душу, и к жалости, пеленающей израненную плоть. Любовь к созидаемому будущему и любовь к прошлому, нуждающемуся в спасении. Любовь к войне, сеющей семена, и любовь к миру, собирающему жатву. Я знаю: противостоят друг другу только слова, а человек, поднимаясь ступенька за ступенькой вверх, видит всякий раз новую картину, и нет для него никаких противоречий.

    Я знаю, что любая любовь — благо. Любовь к свободе и любовь к порядку. Любовь к достатку в семье и любовь к нищете и жертвенности. Любовь к науке, которая хочет всё рассмотреть, и любовь к вере, которая укрепляет слепотой. Любовь к иерархии, которая учит обожествлять, и любовь к равенству, которое учит делить всё на всех. К досугу, позволяющему созерцать, и к работе, не оставляющей досуга. К духовности, бичующей плоть и возвышающей душу, и к жалости, пеленающей израненную плоть. Любовь к созидаемому будущему и любовь к прошлому, нуждающемуся в спасении. Любовь к войне, сеющей семена, и любовь к миру, собирающему жатву. Я знаю: противостоят друг другу только слова, а человек, поднимаясь ступенька за ступенькой вверх, видит всякий раз новую картину, и нет для него никаких противоречий.

    — Цитадель · книга