24 коротких цитаты Арсеного Александровича Тарковского

Подборка из 24 цитаты Арсеного Александровича Тарковского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда настала ночь, была мне милость Дарована, алтарные врата Отворены, и в темноте светилась И медленно клонилась нагота, И, просыпаясь: «Будь благословенна!» - Я говорил и знал, что дерзновенно Моё благословенье: ты спала, И тронуть веки синевой вселенной К тебе сирень тянулась со стола, И синевою тронутые веки Спокойны были, и рука тепла.

   Когда настала ночь, была мне милость Дарована, алтарные врата Отворены, и в темноте светилась И медленно клонилась нагота, И, просыпаясь: «Будь благословенна!» - Я говорил и знал, что дерзновенно Моё благословенье: ты спала, И тронуть веки синевой вселенной К тебе сирень тянулась со стола, И синевою тронутые веки Спокойны были, и рука тепла.
2. «

   Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой.

   Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой.
3. «

   Мне раз ещё увидеть суждено Сверкающее это полотенце, Божественную перемычку счастья, И что бы люди там ни говорили - Я доживу, переберу позвездно, Пересчитаю их по каталогу, Перечитаю их по книге ночи.

   Мне раз ещё увидеть суждено Сверкающее это полотенце, Божественную перемычку счастья, И что бы люди там ни говорили - Я доживу, переберу позвездно, Пересчитаю их по каталогу, Перечитаю их по книге ночи.
4. «

   Сам себя потерял я в России...

   Сам себя потерял я в России...
5. «

   Третьи сутки дождь идет, Ковыряет серый лед И вороне на березе Моет клюв и перья мнет (Дождь пройдет). Недаром к прозе (Все проходит) сердце льнет, К бедной прозе на березе, На реке и за рекой (Чуть не плача), к бедной прозе На бумаге под рукой.

   Третьи сутки дождь идет, Ковыряет серый лед И вороне на березе Моет клюв и перья мнет (Дождь пройдет). Недаром к прозе (Все проходит) сердце льнет, К бедной прозе на березе, На реке и за рекой (Чуть не плача), к бедной прозе На бумаге под рукой.
6. «

   Когда тебе придётся туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.

   Когда тебе придётся туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.
7. «

   Нас повело неведомо куда. Пред нами расступались, как миражи, Построенные чудом города, Сама ложилась мята нам под ноги, И птицам с нами было по дороге, И рыбы подымались по реке, И небо развернулось пред глазами...

   Нас повело неведомо куда. Пред нами расступались, как миражи, Построенные чудом города, Сама ложилась мята нам под ноги, И птицам с нами было по дороге, И рыбы подымались по реке, И небо развернулось пред глазами...
8. «

   Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.

   Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.
9. «

   Порой по улице бредёшь - Нахлынет вдруг невесть откуда И по спине пройдёт, как дрожь, Бессмысленная жажда чуда.

   Порой по улице бредёшь - Нахлынет вдруг невесть откуда И по спине пройдёт, как дрожь, Бессмысленная жажда чуда.
10. «

    Вот и лето прошло, словно и не бывало.

    Вот и лето прошло, словно и не бывало.
11. «

    До сих пор мне было невдомёк — Для чего мне звёздный каталог? В каталоге десять миллионов Номеров небесных телефонов, Десять миллионов номеров Телефонов марев и миров, Полный свод свеченья и мерцанья, Список абонентов мирозданья. Я-то знаю, как зовут звезду, Я и телефон её найду, Пережду я очередь земную, Поверну я азбуку стальную:

    До сих пор мне было невдомёк — Для чего мне звёздный каталог? В каталоге десять миллионов Номеров небесных телефонов, Десять миллионов номеров Телефонов марев и миров, Полный свод свеченья и мерцанья, Список абонентов мирозданья. Я-то знаю, как зовут звезду, Я и телефон её найду, Пережду я очередь земную, Поверну я азбуку стальную:
12. «

    Я больше мертвецов о смерти знаю, Я из живого самое живое. И — Боже мой! — какой-то мотылёк, Как девочка, смеётся надо мною, Как золотого шёлка лоскуток.

    Я больше мертвецов о смерти знаю, Я из живого самое живое. И — Боже мой! — какой-то мотылёк, Как девочка, смеётся надо мною, Как золотого шёлка лоскуток.
13. «

    Вернулся я домой, и вымыл руки, И лег, закрыв глаза. И в смутном звуке, Проникшем в комнату из-за окна, И в сумерках, нависших как в предгрозье, Без всякого бессмертья, в грубой прозе И наготе стояла смерть одна.

    Вернулся я домой, и вымыл руки, И лег, закрыв глаза. И в смутном звуке, Проникшем в комнату из-за окна, И в сумерках, нависших как в предгрозье, Без всякого бессмертья, в грубой прозе И наготе стояла смерть одна.
14. «

    Ты, что бабочкой чёрной и белой, Не по-нашему дико и смело, И в моё залетела жильё, Не колдуй надо мною, не делай Горше горького сердце моё.

    Ты, что бабочкой чёрной и белой, Не по-нашему дико и смело, И в моё залетела жильё, Не колдуй надо мною, не делай Горше горького сердце моё.
15. «

    Предчувствиям не верю и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. Мы все уже на берегу морском, И я из тех, кто выбирает сети, Когда идёт бессмертье косяком.

    Предчувствиям не верю и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. Мы все уже на берегу морском, И я из тех, кто выбирает сети, Когда идёт бессмертье косяком.
16. «

    Ни словом унять, ни платком утереть...

    Ни словом унять, ни платком утереть...
17. «

    Струнам счет ведут на лире Наши древние права, И всего дороже в мире Птицы, звёзды и трава.

    Струнам счет ведут на лире Наши древние права, И всего дороже в мире Птицы, звёзды и трава.
18. «

    Всё, что мило, зримо, живо, Повторяет свой полёт, Если ангел объектива Под крыло твой мир берёт.

    Всё, что мило, зримо, живо, Повторяет свой полёт, Если ангел объектива Под крыло твой мир берёт.
19. «

    Я в детстве заболел От голода и страха. Корку с губ Сдеру — и губы облизну; запомнил Прохладный и солоноватый вкус. А все иду, а все иду, иду, Сижу на лестнице в парадном, греюсь, Иду себе в бреду, как под дуду За крысоловом в реку, сяду — греюсь На лестнице; и так знобит и эдак. А мать стоит, рукою манит, будто Невдалеке, а подойти нельзя: Чуть подойду — стоит в семи шагах, Рукою манит; подойду — стоит В семи шагах, рукою манит. Жарко Мне стало, расстегнул я ворот, лет, - Тут затрубили трубы, свет по векам Ударил, кони поскакали, мать Над мостовой летит, рукою манит - И улетела...

    Я в детстве заболел От голода и страха. Корку с губ Сдеру — и губы облизну; запомнил Прохладный и солоноватый вкус. А все иду, а все иду, иду, Сижу на лестнице в парадном, греюсь, Иду себе в бреду, как под дуду За крысоловом в реку, сяду — греюсь На лестнице; и так знобит и эдак. А мать стоит, рукою манит, будто Невдалеке, а подойти нельзя: Чуть подойду — стоит в семи шагах, Рукою манит; подойду — стоит В семи шагах, рукою манит. Жарко Мне стало, расстегнул я ворот, лет, - Тут затрубили трубы, свет по векам Ударил, кони поскакали, мать Над мостовой летит, рукою манит - И улетела...
20. «

    Я голос твой далёкий слышу, Друг другу нам нельзя помочь, И дождь всю ночь стучит о крышу, Как и тогда стучал всю ночь.

    Я голос твой далёкий слышу, Друг другу нам нельзя помочь, И дождь всю ночь стучит о крышу, Как и тогда стучал всю ночь.