25 фраз Арсеного Александровича Тарковского для статуса

Подборка из 25 цитат Арсеного Александровича Тарковского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Понапрасну ни зло, Ни добро не пропало, Все горело светло, Только этого мало. Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала, Мне и вправду везло. Только этого мало. Листьев не обожгло, Веток не обломало... День промыт, как стекло, Только этого мало.

   Понапрасну ни зло, Ни добро не пропало, Все горело светло, Только этого мало. Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала, Мне и вправду везло. Только этого мало. Листьев не обожгло, Веток не обломало... День промыт, как стекло, Только этого мало.
2. «

   Под сердцем травы тяжелеют росинки, Ребенок идет босиком по тропинке, Несет землянику в открытой корзинке, А я на него из окошка смотрю, Как будто в корзинке несет он зарю.

   Под сердцем травы тяжелеют росинки, Ребенок идет босиком по тропинке, Несет землянику в открытой корзинке, А я на него из окошка смотрю, Как будто в корзинке несет он зарю.
3. «

   Я в детстве заболел От голода и страха. Корку с губ Сдеру — и губы облизну; запомнил Прохладный и солоноватый вкус. А все иду, а все иду, иду, Сижу на лестнице в парадном, греюсь, Иду себе в бреду, как под дуду За крысоловом в реку, сяду — греюсь На лестнице; и так знобит и эдак. А мать стоит, рукою манит, будто Невдалеке, а подойти нельзя: Чуть подойду — стоит в семи шагах, Рукою манит; подойду — стоит В семи шагах, рукою манит. Жарко Мне стало, расстегнул я ворот, лет, - Тут затрубили трубы, свет по векам Ударил, кони поскакали, мать Над мостовой летит, рукою манит - И улетела...

   Я в детстве заболел От голода и страха. Корку с губ Сдеру — и губы облизну; запомнил Прохладный и солоноватый вкус. А все иду, а все иду, иду, Сижу на лестнице в парадном, греюсь, Иду себе в бреду, как под дуду За крысоловом в реку, сяду — греюсь На лестнице; и так знобит и эдак. А мать стоит, рукою манит, будто Невдалеке, а подойти нельзя: Чуть подойду — стоит в семи шагах, Рукою манит; подойду — стоит В семи шагах, рукою манит. Жарко Мне стало, расстегнул я ворот, лет, - Тут затрубили трубы, свет по векам Ударил, кони поскакали, мать Над мостовой летит, рукою манит - И улетела...
4. «

   До сих пор мне было невдомёк — Для чего мне звёздный каталог? В каталоге десять миллионов Номеров небесных телефонов, Десять миллионов номеров Телефонов марев и миров, Полный свод свеченья и мерцанья, Список абонентов мирозданья. Я-то знаю, как зовут звезду, Я и телефон её найду, Пережду я очередь земную, Поверну я азбуку стальную:

   До сих пор мне было невдомёк — Для чего мне звёздный каталог? В каталоге десять миллионов Номеров небесных телефонов, Десять миллионов номеров Телефонов марев и миров, Полный свод свеченья и мерцанья, Список абонентов мирозданья. Я-то знаю, как зовут звезду, Я и телефон её найду, Пережду я очередь земную, Поверну я азбуку стальную:
5. «

   Сам себя потерял я в России...

   Сам себя потерял я в России...
6. «

   Терзай меня — не изменюсь в лице. Жизнь хороша, особенно в конце, Хоть под дождем и без гроша в кармане, Хоть в Судный день — с иголкою в гортани.

   Терзай меня — не изменюсь в лице. Жизнь хороша, особенно в конце, Хоть под дождем и без гроша в кармане, Хоть в Судный день — с иголкою в гортани.
7. «

   Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой.

   Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой.
8. «

   Эй, в чёрном ситчике, неряха городская, Ну, здравствуй, мать-весна! Ты вон теперь какая: Расселась — ноги вниз — на Каменном мосту И первых ласточек бросает в пустоту.

   Эй, в чёрном ситчике, неряха городская, Ну, здравствуй, мать-весна! Ты вон теперь какая: Расселась — ноги вниз — на Каменном мосту И первых ласточек бросает в пустоту.
9. «

   Семь голубей — семь дней недели Склевали корм и улетели, На смену этим голубям Другие прилетают к нам.

   Семь голубей — семь дней недели Склевали корм и улетели, На смену этим голубям Другие прилетают к нам.
10. «

    Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке, Всё никак не мог проститься и листок держал в руке. Свет растёкся по брусчатке. На ресницы и на мех, И на серые перчатки начал падать мокрый снег.

    Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке, Всё никак не мог проститься и листок держал в руке. Свет растёкся по брусчатке. На ресницы и на мех, И на серые перчатки начал падать мокрый снег.
11. «

    Третьи сутки дождь идет, Ковыряет серый лед И вороне на березе Моет клюв и перья мнет (Дождь пройдет). Недаром к прозе (Все проходит) сердце льнет, К бедной прозе на березе, На реке и за рекой (Чуть не плача), к бедной прозе На бумаге под рукой.

    Третьи сутки дождь идет, Ковыряет серый лед И вороне на березе Моет клюв и перья мнет (Дождь пройдет). Недаром к прозе (Все проходит) сердце льнет, К бедной прозе на березе, На реке и за рекой (Чуть не плача), к бедной прозе На бумаге под рукой.
12. «

    Пускай душа чуть-чуть распустится и сдвинется, Хоть на пятнадцать градусов, и этого довольно, Чтобы вовсю пошла свистать, как именинница, И стало ей, малиновке, и весело и больно.

    Пускай душа чуть-чуть распустится и сдвинется, Хоть на пятнадцать градусов, и этого довольно, Чтобы вовсю пошла свистать, как именинница, И стало ей, малиновке, и весело и больно.
13. «

    Вот и лето прошло, словно и не бывало.

    Вот и лето прошло, словно и не бывало.
14. «

    И это снилось мне, и это снится мне, И это мне ещё когда-нибудь приснится, И повторится всё, и всё довоплотится, И вам приснится всё, что видел я во сне.

    И это снилось мне, и это снится мне, И это мне ещё когда-нибудь приснится, И повторится всё, и всё довоплотится, И вам приснится всё, что видел я во сне.
15. «

    Зима висит на хвойных лапах, По-праздничному хороша, Арбузный гоголевский запах — Её декабрьская душа.

    Зима висит на хвойных лапах, По-праздничному хороша, Арбузный гоголевский запах — Её декабрьская душа.
16. «

    Вернулся я домой, и вымыл руки, И лег, закрыв глаза. И в смутном звуке, Проникшем в комнату из-за окна, И в сумерках, нависших как в предгрозье, Без всякого бессмертья, в грубой прозе И наготе стояла смерть одна.

    Вернулся я домой, и вымыл руки, И лег, закрыв глаза. И в смутном звуке, Проникшем в комнату из-за окна, И в сумерках, нависших как в предгрозье, Без всякого бессмертья, в грубой прозе И наготе стояла смерть одна.
17. «

    Когда тебе придётся туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.

    Когда тебе придётся туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.
18. «

    Я больше мертвецов о смерти знаю, Я из живого самое живое. И — Боже мой! — какой-то мотылёк, Как девочка, смеётся надо мною, Как золотого шёлка лоскуток.

    Я больше мертвецов о смерти знаю, Я из живого самое живое. И — Боже мой! — какой-то мотылёк, Как девочка, смеётся надо мною, Как золотого шёлка лоскуток.
19. «

    А всё-таки я не истец, Меня и на земле кормили: — Налей ему прокисших щец, Остатки на помойку вылей.

    А всё-таки я не истец, Меня и на земле кормили: — Налей ему прокисших щец, Остатки на помойку вылей.
20. «

    Предчувствиям не верю и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. Мы все уже на берегу морском, И я из тех, кто выбирает сети, Когда идёт бессмертье косяком.

    Предчувствиям не верю и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. Мы все уже на берегу морском, И я из тех, кто выбирает сети, Когда идёт бессмертье косяком.