25 цитат Артёма Каменистого — коротко и по делу

Артём Каменистый — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Усталость — первая причина травматизма после безалаберности.

   Усталость — первая причина травматизма после безалаберности.

   — Новые земли · книга
2. «

   Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

   Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

   — Новые земли · книга
3. «

   Господь создал дураков загадочными.

   Господь создал дураков загадочными.

   — Танг · книга
4. «

   Современные женщины сильнее чем мы пострадали от последствий навязывания масскультуры. В массе своей они или до отвращения безвкусны, или пребывают в плену бесконечно далеких от реальности заблуждений касающихся того, что именно приятно мужчинам.

   Современные женщины сильнее чем мы пострадали от последствий навязывания масскультуры. В массе своей они или до отвращения безвкусны, или пребывают в плену бесконечно далеких от реальности заблуждений касающихся того, что именно приятно мужчинам.

   — «Смит» · книга
5. «

   Человек — зверь крепкий, но и у него предел есть. Да и все мы одинаковые, но при этом разные. И зверь в каждом свой.

   Человек — зверь крепкий, но и у него предел есть. Да и все мы одинаковые, но при этом разные. И зверь в каждом свой.

   — Киря · книга
6. «

   — Откуда они вообще взялись, эти бандиты? – спросил Сережа. — Да они такие же бандиты, как мы с тобой. Как где забурлило что-то всерьез, так сразу всплывает разное… гм… В общем, детки, ничего хорошего не всплывает в случаях, когда такие вот дела, как здесь, случаются. То есть и хорошее случается, и даже много. Кто-то людей спасает, не жалея себя в пожар лютый бросается, ну а кто-то в это же время с чёрного хода холодильник вытаскивает, только не спасая имущество, а себе лично.

   — Откуда они вообще взялись, эти бандиты? – спросил Сережа. — Да они такие же бандиты, как мы с тобой. Как где забурлило что-то всерьез, так сразу всплывает разное… гм… В общем, детки, ничего хорошего не всплывает в случаях, когда такие вот дела, как здесь, случаются. То есть и хорошее случается, и даже много. Кто-то людей спасает, не жалея себя в пожар лютый бросается, ну а кто-то в это же время с чёрного хода холодильник вытаскивает, только не спасая имущество, а себе лично.

   — Киря · книга
7. «

   Ну-ну, герой-любовничек, вам и одной жены со скалкой за глаза хватит, а если это будет Кэт, так и скалка не понадобится. Она, если захочет, в пять минут из тебя рыболовную сеть свяжет. И это будет первая в мире улыбающаяся сеть. Сеть с мелкой ячеей и улыбкой убогого подкаблучника.

   Ну-ну, герой-любовничек, вам и одной жены со скалкой за глаза хватит, а если это будет Кэт, так и скалка не понадобится. Она, если захочет, в пять минут из тебя рыболовную сеть свяжет. И это будет первая в мире улыбающаяся сеть. Сеть с мелкой ячеей и улыбкой убогого подкаблучника.

   — Киря · книга
8. «

   — Рогов, мне надо кое-что от тебя узнать. Прямо сейчас. Голос девушки, до этого весьма самоуверенный, резко изменился чуть ли не до просительного, чего за ней до сих пор не замечалось. <...> — Спрашивай, конечно, — ответил заинтригованный Рогов. — Мне надо точно знать, как ты ко мне относишься. — Прекрасно отношусь. <...> — Я для тебя объект, на котором можно неудачно пытаться демонстрировать мужское превосходство, или женщина, с которой ты хочешь прожить всю жизнь, воспитывая ораву детей?

   — Рогов, мне надо кое-что от тебя узнать. Прямо сейчас. Голос девушки, до этого весьма самоуверенный, резко изменился чуть ли не до просительного, чего за ней до сих пор не замечалось. <...> — Спрашивай, конечно, — ответил заинтригованный Рогов. — Мне надо точно знать, как ты ко мне относишься. — Прекрасно отношусь. <...> — Я для тебя объект, на котором можно неудачно пытаться демонстрировать мужское превосходство, или женщина, с которой ты хочешь прожить всю жизнь, воспитывая ораву детей?

   — Кэт · книга
9. «

   Сокамерник стоял у стены <...> и тоном, не допускающим возражений, произнес: — А теперь ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ну конечно, ага, сейчас все брошу и примчусь выполнять его ценные указания. Не знаю, куда я влип на этот раз, но точно знаю, что стоит в подобном заведении на подобное предложение ответить согласием, как ещё до вечера окажешься счастливым обладателем дырявой ложки. Ну и не только подпорченную посуду выдадут — у заключенных ритуал отправки на дно социальной пропасти отработан до мелочей.

   Сокамерник стоял у стены <...> и тоном, не допускающим возражений, произнес: — А теперь ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ну конечно, ага, сейчас все брошу и примчусь выполнять его ценные указания. Не знаю, куда я влип на этот раз, но точно знаю, что стоит в подобном заведении на подобное предложение ответить согласием, как ещё до вечера окажешься счастливым обладателем дырявой ложки. Ну и не только подпорченную посуду выдадут — у заключенных ритуал отправки на дно социальной пропасти отработан до мелочей.

   — Леон · книга
10. «

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    — Игорь «Карат» · книга
11. «

    Молоденькая продавщица с любопытством посматривая на нестандартного посетителя, проследив за его взглядом, вежливо поинтересовалась: — Вы хотите приобрести дрель? — Хотел бы, — не стал скрывать Чапай, — но не приобрету. Цены у вас безбожные. — Но у нас бренд, лучшие производители, — попыталась оправдаться продавщица. Тщетно. — Бесы твои производители! Нет у православной церкви таких деньжищ, чтобы всякие бесовские хитрости по безбожным ценам покупать. Вот и думай теперь, голову ломай, как же мне теперь без дрели сделать полезное дело. — Могу предложить ручную, отечественного производства. Стоит недорого. — Сие неразумно, — возразил Чапай. — Сама-то подумай, как честному человеку сверлить руками, когда под сверлом все дергаться будет, да еще и ор увечимый ирод может затеять прегнуснейший. — Какой ор? — не поняла девушка. — Ох и горе нам! — вздохнул рыцарь. — Мрёт русский язык, мрёт! Вам бы только юбки покороче цеплять, кои в прежние времена гулящие женки заместо нижних поддевать скоромились, не то что в открытую эдакую срамоту носить! А как русское слово услышите, так тотчас бельма свои преглупейше выпучиваете! Все бы вам презентации да мастурбации! — Я… — Не спорь со святым отцом, — нахмурился Чапай. — И это, паяльник мне дай. — Вам какой? — поспешно спросила девушка. — Ох и дура! Ну какой еще может быть паяльник? Электрический, вестимо. — Да я понимаю, — чуть не плача заявила продавщица. — Но они разные, на сорок ватт, шестьдесят, сто. Есть… — Хватит сорокой трещать, мне любой пойдет, лишь бы в жопу без помех пролез. И чтобы недорогой, наша церковь небогата.

    Молоденькая продавщица с любопытством посматривая на нестандартного посетителя, проследив за его взглядом, вежливо поинтересовалась: — Вы хотите приобрести дрель? — Хотел бы, — не стал скрывать Чапай, — но не приобрету. Цены у вас безбожные. — Но у нас бренд, лучшие производители, — попыталась оправдаться продавщица. Тщетно. — Бесы твои производители! Нет у православной церкви таких деньжищ, чтобы всякие бесовские хитрости по безбожным ценам покупать. Вот и думай теперь, голову ломай, как же мне теперь без дрели сделать полезное дело. — Могу предложить ручную, отечественного производства. Стоит недорого. — Сие неразумно, — возразил Чапай. — Сама-то подумай, как честному человеку сверлить руками, когда под сверлом все дергаться будет, да еще и ор увечимый ирод может затеять прегнуснейший. — Какой ор? — не поняла девушка. — Ох и горе нам! — вздохнул рыцарь. — Мрёт русский язык, мрёт! Вам бы только юбки покороче цеплять, кои в прежние времена гулящие женки заместо нижних поддевать скоромились, не то что в открытую эдакую срамоту носить! А как русское слово услышите, так тотчас бельма свои преглупейше выпучиваете! Все бы вам презентации да мастурбации! — Я… — Не спорь со святым отцом, — нахмурился Чапай. — И это, паяльник мне дай. — Вам какой? — поспешно спросила девушка. — Ох и дура! Ну какой еще может быть паяльник? Электрический, вестимо. — Да я понимаю, — чуть не плача заявила продавщица. — Но они разные, на сорок ватт, шестьдесят, сто. Есть… — Хватит сорокой трещать, мне любой пойдет, лишь бы в жопу без помех пролез. И чтобы недорогой, наша церковь небогата.

    — Чапаев (Бровкин) · книга
12. «

    Нет, грим тут явно не из дешёвых. И попахивает деревенским сортиром, что для кинематографа излишне. Да тут вообще гримом не пахнет! Тут!.. Ходячий покойник дышал шумно, с натужным хрипом. И при этом медленной покачивающейся походкой приближался к Игорю. Руки не протягивал, вкусные мозги не клянчил, но это был именно зомби или что-то из этой же замогильной области. Мужик необратимо мёртв, это поймёт любой просто глянув в его погасшие глаза.

    Нет, грим тут явно не из дешёвых. И попахивает деревенским сортиром, что для кинематографа излишне. Да тут вообще гримом не пахнет! Тут!.. Ходячий покойник дышал шумно, с натужным хрипом. И при этом медленной покачивающейся походкой приближался к Игорю. Руки не протягивал, вкусные мозги не клянчил, но это был именно зомби или что-то из этой же замогильной области. Мужик необратимо мёртв, это поймёт любой просто глянув в его погасшие глаза.

    — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга
13. «

    Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось — часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать всё — про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырёх требований к личностным особенностям такого мегадиктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.

    Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось — часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать всё — про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырёх требований к личностным особенностям такого мегадиктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.

    — Это наш дом · книга
14. «

    Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

    Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

    — Леон · книга
15. «

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    — Аня · книга
16. «

    Как и всякий порядочный псих, Игорь не спешил признавать собственное безумие.

    Как и всякий порядочный псих, Игорь не спешил признавать собственное безумие.

    — Игорь «Карат» · книга
17. «

    ...готовый чёрта позвать ребёнка окрестить, если это будет выгодно...

    ...готовый чёрта позвать ребёнка окрестить, если это будет выгодно...

    — Четвертый год · книга
18. «

    Вредно жить в обстановке нескончаемого стресса. Даже лошадь от волнения дохнет, а она побольше нас.

    Вредно жить в обстановке нескончаемого стресса. Даже лошадь от волнения дохнет, а она побольше нас.

    — Игорь «Карат» · книга
19. «

    — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

    — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

    — Дмитрий Рогов · книга
20. «

    Ну да, кино интересное, но комедией его не назовёшь.

    Ну да, кино интересное, но комедией его не назовёшь.

    — Игорь «Карат» · книга