30 цитат Артёма Каменистого — избранное

Артём Каменистый — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

   Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

   — «Шуст» · книга
2. «

   — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

   — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

   — Дмитрий Рогов · книга
3. «

   – Да вы, оказывается, революционеры! – презрительно усмехнулась девушка. – Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры. – Да, – серьезно ответил Рог. – Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами.

   – Да вы, оказывается, революционеры! – презрительно усмехнулась девушка. – Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры. – Да, – серьезно ответил Рог. – Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами.

   — Аня · книга
4. «

   Иногда люди живут бок о бок годами, совершенно не зная и не понимая друг друга, а иногда на узнавание хватает нескольких дней, а то и часов. Весь вопрос в том, где зарабатывать жизненный опыт, как и чем жить. Или выживать.

   Иногда люди живут бок о бок годами, совершенно не зная и не понимая друг друга, а иногда на узнавание хватает нескольких дней, а то и часов. Весь вопрос в том, где зарабатывать жизненный опыт, как и чем жить. Или выживать.

   — Пять жизней читера · книга
5. «

   Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

   Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

   — Олег · книга
6. «

   Главное, чтобы все раны достались врагам.

   Главное, чтобы все раны достались врагам.

   — Возвращение к вершинам · книга
7. «

   Даже самый слабый человек под давлением обстоятельств может вбить что-нибудь в голову с такой силой, что всемером не выковырять.

   Даже самый слабый человек под давлением обстоятельств может вбить что-нибудь в голову с такой силой, что всемером не выковырять.

   — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга
8. «

   Господи... и как меня сюда угораздило попасть... Иногда кажется, что в этом мире не осталось ни одной вонючей дырки, которую мной не затыкали, но нет же — находится ещё одна, поуже и повонючее...

   Господи... и как меня сюда угораздило попасть... Иногда кажется, что в этом мире не осталось ни одной вонючей дырки, которую мной не затыкали, но нет же — находится ещё одна, поуже и повонючее...

   — Олег · книга
9. «

   — Судьба, — задумчиво протянул Ампер. — Знаешь, как-то слышал одну фразу, она очень подходит к моменту: думая о будущем, ты теряешь настоящее, нет будущего, есть только настоящее. — То есть все равно пойдешь? — Кысмет. — Что? — не поняла Рина. — Есть у тюркских народов одно очень многозначительное слово — «кысмет». Буквально оно переводится, как «судьба», но в контексте несет в себе гораздо больший смысл. Это Рок, предопределенность. Неважно, где этот перекресток, если мне суждено на него попасть, я попаду. И даже необязательно, в этом самом городе он или в соседнем. Этот перекресток может настигнуть меня позже.

   — Судьба, — задумчиво протянул Ампер. — Знаешь, как-то слышал одну фразу, она очень подходит к моменту: думая о будущем, ты теряешь настоящее, нет будущего, есть только настоящее. — То есть все равно пойдешь? — Кысмет. — Что? — не поняла Рина. — Есть у тюркских народов одно очень многозначительное слово — «кысмет». Буквально оно переводится, как «судьба», но в контексте несет в себе гораздо больший смысл. Это Рок, предопределенность. Неважно, где этот перекресток, если мне суждено на него попасть, я попаду. И даже необязательно, в этом самом городе он или в соседнем. Этот перекресток может настигнуть меня позже.

   — Кирилл Шарапов · книга
10. «

    — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

    — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

    — Игорь «Карат» · книга
11. «

    Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

    Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

    — Леон · книга
12. «

    Ты когда-нибудь видел, чтобы черти в церкви спокойно обсуждали цены на дрова для котлов, а поп их при этом ладаном окуривал?

    Ты когда-нибудь видел, чтобы черти в церкви спокойно обсуждали цены на дрова для котлов, а поп их при этом ладаном окуривал?

    — «Рыбак» · книга
13. «

    — Откуда они вообще взялись, эти бандиты? – спросил Сережа. — Да они такие же бандиты, как мы с тобой. Как где забурлило что-то всерьез, так сразу всплывает разное… гм… В общем, детки, ничего хорошего не всплывает в случаях, когда такие вот дела, как здесь, случаются. То есть и хорошее случается, и даже много. Кто-то людей спасает, не жалея себя в пожар лютый бросается, ну а кто-то в это же время с чёрного хода холодильник вытаскивает, только не спасая имущество, а себе лично.

    — Откуда они вообще взялись, эти бандиты? – спросил Сережа. — Да они такие же бандиты, как мы с тобой. Как где забурлило что-то всерьез, так сразу всплывает разное… гм… В общем, детки, ничего хорошего не всплывает в случаях, когда такие вот дела, как здесь, случаются. То есть и хорошее случается, и даже много. Кто-то людей спасает, не жалея себя в пожар лютый бросается, ну а кто-то в это же время с чёрного хода холодильник вытаскивает, только не спасая имущество, а себе лично.

    — Киря · книга
14. «

    Мы — хранители главных тайн этого непростого мира. И мы — его единственная надежда.

    Мы — хранители главных тайн этого непростого мира. И мы — его единственная надежда.

    — Игорь «Карат» · книга
15. «

    Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых.

    Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых.

    — холод · книга
16. «

    Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

    Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

    — Аня · книга
17. «

    — У вас там конкурент возле крыльца устроился. - Конкурент? Мои конкуренты раков в реке кормят.

    — У вас там конкурент возле крыльца устроился. - Конкурент? Мои конкуренты раков в реке кормят.

    — Рос · книга
18. «

    — ...уходим вместе, хватит в героя играть. Герои тут долго не живут. — Они нигде долго не живут.

    — ...уходим вместе, хватит в героя играть. Герои тут долго не живут. — Они нигде долго не живут.

    — Игорь «Карат» · книга
19. «

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    — Игорь «Карат» · книга
20. «

    Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

    Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

    — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга