164 фразы Артуро Переса-Реверте для статуса

Ниже 164 цитаты Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Подлинное танго, добавил кривой, под бульканье джина и энергичные одобрительные восклицания своих товарищей, принадлежало сброду из предместий — оно проникнуто злобной и дерзкой насмешкой бандита или проститутки, шутовским цинизмом людей отпетых, конечных и сознающих это. И тут уточнённые поэты и музыканты оказались совершенно лишними. Танго хорошо, когда нужно сказать комплимент женщине, обнимая ее, или устроить шумный загнул с дружками. И, подводя итог, можно сказать, танго — это инстинкт, ритм, импровизация и похабные слова. А то, во что его превратили, вы уж простите меня, сеньора, — тут его единственный глаз скосился на Мечу — это тошнотные розовые сопли. Если так дальше пойдет со всеми этими розами и грёзами, с покинутым холостяцким гнёздышком, то скоро, глядишь, взвоют о бедной вдовой мамочке и о несчастной слепенькой девушке, продающей цветы на углу.

   Подлинное танго, добавил кривой, под бульканье джина и энергичные одобрительные восклицания своих товарищей, принадлежало сброду из предместий — оно проникнуто злобной и дерзкой насмешкой бандита или проститутки, шутовским цинизмом людей отпетых, конечных и сознающих это. И тут уточнённые поэты и музыканты оказались совершенно лишними. Танго хорошо, когда нужно сказать комплимент женщине, обнимая ее, или устроить шумный загнул с дружками. И, подводя итог, можно сказать, танго — это инстинкт, ритм, импровизация и похабные слова. А то, во что его превратили, вы уж простите меня, сеньора, — тут его единственный глаз скосился на Мечу — это тошнотные розовые сопли. Если так дальше пойдет со всеми этими розами и грёзами, с покинутым холостяцким гнёздышком, то скоро, глядишь, взвоют о бедной вдовой мамочке и о несчастной слепенькой девушке, продающей цветы на углу.

   — Танго старой гвардии · книга
2. «

   Деньги — ключ, открывающий людям потайные двери.

   Деньги — ключ, открывающий людям потайные двери.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
3. «

   Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.

   Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
4. «

   Vae victis. Горе побеждённым.

   Vae victis. Горе побеждённым.

   — Осада, или Шахматы со смертью · книга
5. «

   Любезность, как известно, стоит дешево, а ценится дорого: учтивостью ты инвестируешь в будущее.

   Любезность, как известно, стоит дешево, а ценится дорого: учтивостью ты инвестируешь в будущее.

   — Танго старой гвардии · книга
6. «

   Мир не так прост, как нас пытаются заставить думать. Очертания нечётки, оттенки имеют огромное значение. Ничто не бывает только чёрным или только белым, зло может оказаться переодетым добром, безобразие — замаскированной красотой, и наоборот. Одно никогда не исключает другого.

   Мир не так прост, как нас пытаются заставить думать. Очертания нечётки, оттенки имеют огромное значение. Ничто не бывает только чёрным или только белым, зло может оказаться переодетым добром, безобразие — замаскированной красотой, и наоборот. Одно никогда не исключает другого.

   — Сесар · книга
7. «

   Большая часть жителей ушла с появлением императорских войск, и покинутые дома обращены в солдатские казармы, а патио и сады — в конюшни. Разграбленная церковь служит теперь пакгаузом и арсеналом, алтарь разломан и пущен на дрова для бивачных костров.

   Большая часть жителей ушла с появлением императорских войск, и покинутые дома обращены в солдатские казармы, а патио и сады — в конюшни. Разграбленная церковь служит теперь пакгаузом и арсеналом, алтарь разломан и пущен на дрова для бивачных костров.

   — Осада, или Шахматы со смертью · книга
8. «

   Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

   Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

   — Кожа для барабана · книга
9. «

   Мы никогда не остаемся с книгой наедине, не правда ли? Каждая страница напоминает нам какой-нибудь прожитый день и помогает воскресить те чувства, что его наполняли. Счастливые часы отмечены мелом, печальные — углем...

   Мы никогда не остаемся с книгой наедине, не правда ли? Каждая страница напоминает нам какой-нибудь прожитый день и помогает воскресить те чувства, что его наполняли. Счастливые часы отмечены мелом, печальные — углем...

   — Борис Балкан · книга
10. «

    ... От напряжения язык развязывается, а нервы начинают сдавать.

    ... От напряжения язык развязывается, а нервы начинают сдавать.

    — Территория команчей · книга
11. «

    Жизнь как игра. А книги как зеркало жизни.

    Жизнь как игра. А книги как зеркало жизни.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
12. «

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    — С намерением оскорбить · книга
13. «

    Он привык оценивать женщин, с которыми танцевал, ещё и по тому, какие у них мужья, отцы, братья, сыновья, любовники. Одним словом, мужчины, сопровождающие их кто горделиво, кто высокомерно, кто со скучливой досадой, кто с равнодушной покорностью судьбе — и роднила все эти разнообразные чувства лишь их принадлежность к сильному полу. Многое могут рассказать о человеке булавка в галстуке, часовая цепочка, портсигар и перстень, толщина бумажника, полуоткрытого при расплате с лакеем в ресторане, покрой костюма и добротность ткани, из которой он сшит, стрелка на брюках и глянец на башмаках. И даже узел, каким повязан галстук.

    Он привык оценивать женщин, с которыми танцевал, ещё и по тому, какие у них мужья, отцы, братья, сыновья, любовники. Одним словом, мужчины, сопровождающие их кто горделиво, кто высокомерно, кто со скучливой досадой, кто с равнодушной покорностью судьбе — и роднила все эти разнообразные чувства лишь их принадлежность к сильному полу. Многое могут рассказать о человеке булавка в галстуке, часовая цепочка, портсигар и перстень, толщина бумажника, полуоткрытого при расплате с лакеем в ресторане, покрой костюма и добротность ткани, из которой он сшит, стрелка на брюках и глянец на башмаках. И даже узел, каким повязан галстук.

    — Танго старой гвардии · книга
14. «

    Столько информации — книги, кино, телевидение, столько возможных уровней чтения, и вот результат: нельзя с точностью установить, что перед тобой — оригинал или копия; нельзя понять, когда набор зеркал возвращает реальный образ, когда искаженный, а когда нечто среднее между тем и другим и каковы, собственно, были намерения автора.

    Столько информации — книги, кино, телевидение, столько возможных уровней чтения, и вот результат: нельзя с точностью установить, что перед тобой — оригинал или копия; нельзя понять, когда набор зеркал возвращает реальный образ, когда искаженный, а когда нечто среднее между тем и другим и каковы, собственно, были намерения автора.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
15. «

    Нет смысла покупать политика до выборов — неизвестно, придет он к власти или нет. Выгодней приобретать уже действующих.

    Нет смысла покупать политика до выборов — неизвестно, придет он к власти или нет. Выгодней приобретать уже действующих.

    — Танго старой гвардии · книга
16. «

    Когда уходят в прошлое отряды героев, приходит черёд героев-одиночек. Когда умирают Боги и Герои с большой буквы, наступает время повседневного героизма. Представь себе пешку, которая осталась в одиночестве на шахматной доске. Оглядываясь по сторонам, она видит, что король повержен, королева оказалась предательницей, а конь и ладья делают деньги. Но пешка все еще здесь, на своей крохотной клетке — в крепости, которую нужно защищать, в единственном пристанище, где можно укрыться от царящего снаружи холода. А значит — нужно продолжать борьбу. Здесь я буду драться до конца. И здесь я умру. Оружие каждый выбирает сам. Верные друзья, любимая женщина, заветная мечта или цель, может быть — книга. Оглянись, и ты увидишь такую же пешку. Она измучена и одинока, но старается держаться прямо и, возможно, читает книгу. Это придаст тебе сил. Сколько захватывающих приключений, великих судеб, удивительных видений начиналось с такой малости, как первая страница книги.

    Когда уходят в прошлое отряды героев, приходит черёд героев-одиночек. Когда умирают Боги и Герои с большой буквы, наступает время повседневного героизма. Представь себе пешку, которая осталась в одиночестве на шахматной доске. Оглядываясь по сторонам, она видит, что король повержен, королева оказалась предательницей, а конь и ладья делают деньги. Но пешка все еще здесь, на своей крохотной клетке — в крепости, которую нужно защищать, в единственном пристанище, где можно укрыться от царящего снаружи холода. А значит — нужно продолжать борьбу. Здесь я буду драться до конца. И здесь я умру. Оружие каждый выбирает сам. Верные друзья, любимая женщина, заветная мечта или цель, может быть — книга. Оглянись, и ты увидишь такую же пешку. Она измучена и одинока, но старается держаться прямо и, возможно, читает книгу. Это придаст тебе сил. Сколько захватывающих приключений, великих судеб, удивительных видений начиналось с такой малости, как первая страница книги.

    — С намерением оскорбить · книга
17. «

    Богатых людей нужно грабить, а не обижать.

    Богатых людей нужно грабить, а не обижать.

    — Танго старой гвардии · книга
18. «

    Судьба — терпеливый охотник.

    Судьба — терпеливый охотник.

    — Терпеливый снайпер · книга
19. «

    Было похоже, что он привык поступать так, ни с кем не советуясь. Он принадлежал или хотел показать, что принадлежит, к той категории людей, что ведут себя по-хозяйски даже за чужим столом.

    Было похоже, что он привык поступать так, ни с кем не советуясь. Он принадлежал или хотел показать, что принадлежит, к той категории людей, что ведут себя по-хозяйски даже за чужим столом.

    — Танго старой гвардии · книга
20. «

    Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

    Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

    — Пати · книга