77 цитат от Артюра Рембо

Подборка из 77 цитат Артюра Рембо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.

   Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.

   — Одно лето в аду · книга
2. «

   On n’est pas sérieux, quand on a dix-sept ans. — Un beau soir, foin des bocks et de la limonade, Des cafés tapageurs aux lustres éclatants! — On va sous les tilleuls verts de la promenade.

   On n’est pas sérieux, quand on a dix-sept ans. — Un beau soir, foin des bocks et de la limonade, Des cafés tapageurs aux lustres éclatants! — On va sous les tilleuls verts de la promenade.
3. «

   Действие — это не жизнь, а способ растрачивать силу, раздражение нервов. Мораль — это слабость мозгов.

   Действие — это не жизнь, а способ растрачивать силу, раздражение нервов. Мораль — это слабость мозгов.

   — Одно лето в аду · книга
4. «

   Тоска не будет больше моей любовью. Ярость, распутство, безумие, я знаю все их порывы и знаю их поражения, — это бремя сбросил я с плеч. Оценим спокойно, как далеко простирается моя невинность.

   Тоска не будет больше моей любовью. Ярость, распутство, безумие, я знаю все их порывы и знаю их поражения, — это бремя сбросил я с плеч. Оценим спокойно, как далеко простирается моя невинность.

   — Артюр Рембо · книга
5. «

   Любое ремесло внушает мне отвращенье. Крестьяне, хозяева и работники — мерзость. Рука с пером не лучше руки на плуге. Какая рукастая эпоха! Никогда не набью себе руку. А потом быть ручным — это может завести далеко. Меня удручает благородство нищенства. Преступники мне отвратительны, словно кастраты: самому мне присуща цельность, но это мне безразлично.

   Любое ремесло внушает мне отвращенье. Крестьяне, хозяева и работники — мерзость. Рука с пером не лучше руки на плуге. Какая рукастая эпоха! Никогда не набью себе руку. А потом быть ручным — это может завести далеко. Меня удручает благородство нищенства. Преступники мне отвратительны, словно кастраты: самому мне присуща цельность, но это мне безразлично.

   — Одно лето в аду · книга
6. «

   На скамьях бывшие торговцы бакалеей О дипломатии ведут серьезный спор И переводят все на золото, жалея, Что их советам власть не вняла до сих пор.

   На скамьях бывшие торговцы бакалеей О дипломатии ведут серьезный спор И переводят все на золото, жалея, Что их советам власть не вняла до сих пор.
7. «

   Из дуба тёмного, приземистый, резной, Он словно старичок лукаво-добродушный, Из глубины его, таинственной и душной, Струится аромат, приятный и хмельной.

   Из дуба тёмного, приземистый, резной, Он словно старичок лукаво-добродушный, Из глубины его, таинственной и душной, Струится аромат, приятный и хмельной.
8. «

   A noir, E blanc, I rouge, U vert, O bleu, voyelles, Je dirai quelque jour vos naissances latentes. A, noir corset velu des mouches éclatantes Qui bombillent autour des puanteurs cruelles,

   A noir, E blanc, I rouge, U vert, O bleu, voyelles, Je dirai quelque jour vos naissances latentes. A, noir corset velu des mouches éclatantes Qui bombillent autour des puanteurs cruelles,
9. «

   Мглой комната полна, и осторожно в ней Звучит шушуканье печальное детей. Две детских головы за занавеской белой, От грез отяжелев, склоняются несмело. Снаружи стайка птиц друг к другу зябко льнет, И крылья не влекут их в серый небосвод; Проходит Новый год со свитою туманной; Влача свой снежный плащ и улыбаясь странно, Он плачет и поет, охвачен дрожью он.

   Мглой комната полна, и осторожно в ней Звучит шушуканье печальное детей. Две детских головы за занавеской белой, От грез отяжелев, склоняются несмело. Снаружи стайка птиц друг к другу зябко льнет, И крылья не влекут их в серый небосвод; Проходит Новый год со свитою туманной; Влача свой снежный плащ и улыбаясь странно, Он плачет и поет, охвачен дрожью он.
10. «

    On n’est pas sérieux, quand on a dix-sept ans. — Un beau soir, foin des bocks et de la limonade, Des cafés tapageurs aux lustres éclatants! — On va sous les tilleuls verts de la promenade.

    On n’est pas sérieux, quand on a dix-sept ans. — Un beau soir, foin des bocks et de la limonade, Des cafés tapageurs aux lustres éclatants! — On va sous les tilleuls verts de la promenade.
11. «

    Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.

    Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.
12. «

    Я должен был путешествовать, чтобы развеять чары, нависшие над моими мозгами. Над морем, которое так я любил, — словно ему полагалось смыть с меня грязь.

    Я должен был путешествовать, чтобы развеять чары, нависшие над моими мозгами. Над морем, которое так я любил, — словно ему полагалось смыть с меня грязь.
13. «

    Глухими тропами, среди густой травы, Уйду бродить я голубыми вечерами; Коснется ветер непокрытой головы, И свежесть чувствовать я буду под ногами.

    Глухими тропами, среди густой травы, Уйду бродить я голубыми вечерами; Коснется ветер непокрытой головы, И свежесть чувствовать я буду под ногами.
14. «

    Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

    Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

    — Артюр Рембо · книга
15. «

    Когда всех сильнее мы — кто отшатнётся назад? Когда веселее — кто валится наземь от хохота? Когда мы дрянь дрянью — что они могут нам сделать?

    Когда всех сильнее мы — кто отшатнётся назад? Когда веселее — кто валится наземь от хохота? Когда мы дрянь дрянью — что они могут нам сделать?
16. «

    Par les soirs bleus d’été, j’irai dans les sentiers, Picoté par les blés, fouler l’herbe menue: Rêveur, j’en sentirai la fraîcheur à mes pieds. Je laisserai le vent baigner ma tête nue.

    Par les soirs bleus d’été, j’irai dans les sentiers, Picoté par les blés, fouler l’herbe menue: Rêveur, j’en sentirai la fraîcheur à mes pieds. Je laisserai le vent baigner ma tête nue.
17. «

    И гордо Человек главу поднимет снова! Луч древней красоты, вдруг разорвав оковы, Храм плоти озарит и в трепет приведет В нем бога спящего... Очнувшись от невзгод, Счастливый Человек все знать и видеть хочет. Мысль, словно резвый конь, что был во власти ночи, Освободясь от пут, бросается вперед, Мысль, став свободною, на все ответ найдет. Зачем и почему пространство бесконечно, И звезды — как песок, и Путь сверкает Млечный? И если ввысь лететь все время — что тогда? И гонит ли Пастух огромные стада Миров, блуждающих средь ужасов пространства? И все эти миры хранят ли постоянство В их отклике на звук извечных голосов? А смертный человек? Что видеть он готов? И голос разума — не просто ль плод мечтанья? Коль жизнь так коротка, откуда в мирозданье Явился человек? <...> Нет, знать нам не дано! Химеры и незнанье Отягощают нас. Глядя на мирозданье, Нам бесконечности не довелось постичь. Над нами вознесло Сомнение свой бич, Оно нас бьет крылом, кружа зловещей птицей, И вечно горизонт бежит и хочет скрыться.

    И гордо Человек главу поднимет снова! Луч древней красоты, вдруг разорвав оковы, Храм плоти озарит и в трепет приведет В нем бога спящего... Очнувшись от невзгод, Счастливый Человек все знать и видеть хочет. Мысль, словно резвый конь, что был во власти ночи, Освободясь от пут, бросается вперед, Мысль, став свободною, на все ответ найдет. Зачем и почему пространство бесконечно, И звезды — как песок, и Путь сверкает Млечный? И если ввысь лететь все время — что тогда? И гонит ли Пастух огромные стада Миров, блуждающих средь ужасов пространства? И все эти миры хранят ли постоянство В их отклике на звук извечных голосов? А смертный человек? Что видеть он готов? И голос разума — не просто ль плод мечтанья? Коль жизнь так коротка, откуда в мирозданье Явился человек? <...> Нет, знать нам не дано! Химеры и незнанье Отягощают нас. Глядя на мирозданье, Нам бесконечности не довелось постичь. Над нами вознесло Сомнение свой бич, Оно нас бьет крылом, кружа зловещей птицей, И вечно горизонт бежит и хочет скрыться.
18. «

    Духовная битва так же свирепа, как сражения армии; но созерцание справедливости — удовольствие, доступное одному только богу.

    Духовная битва так же свирепа, как сражения армии; но созерцание справедливости — удовольствие, доступное одному только богу.

    — Одно лето в аду · книга
19. «

    ...что когда-то говорил: «Свободу, как свечу, я потушить сумею...» Свобода вновь живет! И свет ему не мил.

    ...что когда-то говорил: «Свободу, как свечу, я потушить сумею...» Свобода вновь живет! И свет ему не мил.
20. «

    Ты не знaешь, кудa ты идешь, зaчем ты идешь, входишь всюду, отвечaешь нa все. Убить тебя — все рaвно что убить труп. Утром мой взгляд был тaким пустым, облик тaким мертвым, что те, кого я встречaл, меня, может быть, не видели.

    Ты не знaешь, кудa ты идешь, зaчем ты идешь, входишь всюду, отвечaешь нa все. Убить тебя — все рaвно что убить труп. Утром мой взгляд был тaким пустым, облик тaким мертвым, что те, кого я встречaл, меня, может быть, не видели.

    — Одно лето в аду · книга