Бертольд Брехт: 54 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 54 цитаты Бертольда Брехта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тот, кто не знает истины, только глуп. Но кто её знает и называет ложью, тот преступник.

   Тот, кто не знает истины, только глуп. Но кто её знает и называет ложью, тот преступник.

   — Жизнь Галилея · книга
2. «

   Если истина слишком слаба, чтобы обороняться, она должна переходить в наступление.

   Если истина слишком слаба, чтобы обороняться, она должна переходить в наступление.

   — Жизнь Галилея · книга
3. «

   Фюрер вам станет рассказывать — дескать, война Продлится всего четыре недели. К началу осени Все вы вернётесь домой. Но осень Много раз придёт и пройдёт, а вы Не вернётесь домой.

   Фюрер вам станет рассказывать — дескать, война Продлится всего четыре недели. К началу осени Все вы вернётесь домой. Но осень Много раз придёт и пройдёт, а вы Не вернётесь домой.
4. «

   Не все же плавать только вдоль берегов. Когда-нибудь надо и в открытое море выйти.

   Не все же плавать только вдоль берегов. Когда-нибудь надо и в открытое море выйти.

   — Жизнь Галилея · книга
5. «

   Порядок в наши дни есть обычно там, где ничего нет. Он указывает на бедность.

   Порядок в наши дни есть обычно там, где ничего нет. Он указывает на бедность.

   — Разговоры беженцев · книга
6. «

   Мне противно смотреть, Как выбрасывают хлеб, Потому что я родом из крестьян. Можно понять, Как я ненавижу войну!

   Мне противно смотреть, Как выбрасывают хлеб, Потому что я родом из крестьян. Можно понять, Как я ненавижу войну!

   — Финляндия 1940 · книга
7. «

   Пожалуйста, не надо говорить «всего на несколько недель», подавая мне шубу. Ведь мы знаем, что шуба мне понадобится только зимой.

   Пожалуйста, не надо говорить «всего на несколько недель», подавая мне шубу. Ведь мы знаем, что шуба мне понадобится только зимой.

   — Юдифь · книга
8. «

   В тот огромный новый день, от любимой выйдя, только радостных людей, только их я видел.

   В тот огромный новый день, от любимой выйдя, только радостных людей, только их я видел.

   — Песни любви · книга
9. «

   Я сижу на обочине шоссе. Шофер заменяет колесо. Мне не по душе там, где я был. Мне не по душе там, где я буду. Почему я смотрю на замену колеса с нетерпением?

   Я сижу на обочине шоссе. Шофер заменяет колесо. Мне не по душе там, где я был. Мне не по душе там, где я буду. Почему я смотрю на замену колеса с нетерпением?

   — Замена колеса · книга
10. «

    Можно сказать, что человек — это просто особое приспособление для хранения паспорта. Паспорт закладывают ему во внутренний карман, как пакет акций в сейф, который, сам по себе не представляя ценности, служит вместилищем для ценных предметов.

    Можно сказать, что человек — это просто особое приспособление для хранения паспорта. Паспорт закладывают ему во внутренний карман, как пакет акций в сейф, который, сам по себе не представляя ценности, служит вместилищем для ценных предметов.
11. «

    Юмор — это чувство дистанции.

    Юмор — это чувство дистанции.
12. «

    Профессоры маршируют, Их лоботрясы муштруют И жучат, отставкой грозя. Зачем для безусых отребий Вещать о земле и о небе, Когда им думать нельзя? Идут прелестные детки, Что служат в контрразведке, Доносит каждый юнец, О чем болтают и мама и папа, И вот уже мама и папа — в гестапо, И маме и папе конец.

    Профессоры маршируют, Их лоботрясы муштруют И жучат, отставкой грозя. Зачем для безусых отребий Вещать о земле и о небе, Когда им думать нельзя? Идут прелестные детки, Что служат в контрразведке, Доносит каждый юнец, О чем болтают и мама и папа, И вот уже мама и папа — в гестапо, И маме и папе конец.

    — Страх и нищета в Третьей Империи · книга
13. «

    Вчера еще банкрот, нынче рейхсканцлер! Вчера ощипанный коршун — нынче государственный орел!

    Вчера еще банкрот, нынче рейхсканцлер! Вчера ощипанный коршун — нынче государственный орел!

    — офицер-эсэсовец · книга
14. «

    Ты видишь? Что ты видишь? Ничего ты не видишь. Ты только глазеешь. А глазеть — не значит видеть.

    Ты видишь? Что ты видишь? Ничего ты не видишь. Ты только глазеешь. А глазеть — не значит видеть.

    — Жизнь Галилея · книга
15. «

    Семья — основа всей нравственности, это тебе всякий скажет. А основа семьи — любовь, это я тебе говорю! Если бы не было семьи, люди попросту пожирали бы друг друга и в мире вообще не существовало бы приличных отношений. Как мы ни стараемся, мы не можем постоянно вести себя так, как нам хочется, — даже в области религии, но семью нужно оставить в покое. Оттого-то она и является крепчайшим оплотом, и женщина никогда не забудет первого мужчину, которому она принадлежала.

    Семья — основа всей нравственности, это тебе всякий скажет. А основа семьи — любовь, это я тебе говорю! Если бы не было семьи, люди попросту пожирали бы друг друга и в мире вообще не существовало бы приличных отношений. Как мы ни стараемся, мы не можем постоянно вести себя так, как нам хочется, — даже в области религии, но семью нужно оставить в покое. Оттого-то она и является крепчайшим оплотом, и женщина никогда не забудет первого мужчину, которому она принадлежала.

    — госпожа Пичем · книга
16. «

    Маленький дом под деревьями на берегу озера. Дым поднимается над крышей. Если б не он, как безотрадны были бы дом, деревья и озеро.

    Маленький дом под деревьями на берегу озера. Дым поднимается над крышей. Если б не он, как безотрадны были бы дом, деревья и озеро.

    — Дым · книга
17. «

    Глупость можно победить; она не так уж неуязвима!

    Глупость можно победить; она не так уж неуязвима!

    — Жизнь Галилея · книга
18. «

    Наша финская приятельница рассказала нам за бутылкой вина, как война опустошила ее вишневый сад. Оттуда, она сказала, вино, которое мы пьем. Мы опорожнили стаканы в память о расстрелянном вишневом саде.

    Наша финская приятельница рассказала нам за бутылкой вина, как война опустошила ее вишневый сад. Оттуда, она сказала, вино, которое мы пьем. Мы опорожнили стаканы в память о расстрелянном вишневом саде.

    — Финляндия 1940 · книга
19. «

    Как трудно стало обладать женщиной. <...> Когда-то муж возвращался с охоты на два часа раньше, чем было условлено, и находил в постели своей супруги какого-нибудь этакого пухлого красавчика. Что я говорю — в постели? Достаточно было застать ее в комнате вдвоем с мужчиной, и все уже было ясно. А в наши дни деловая жизнь вынуждает ее, хочет она того или не хочет, демонстрировать мужчинам свои икры, а в некоторых конторах занимаются любовью с такой же легкостью, как моют руки, — главным образом для того, чтобы украсть у нас, работодателей, несколько минут рабочего времени! Можно ли думать о разоблачениях, когда супружеская измена так же мало бросается в глаза и столь же мало значит, как мытье рук?

    Как трудно стало обладать женщиной. <...> Когда-то муж возвращался с охоты на два часа раньше, чем было условлено, и находил в постели своей супруги какого-нибудь этакого пухлого красавчика. Что я говорю — в постели? Достаточно было застать ее в комнате вдвоем с мужчиной, и все уже было ясно. А в наши дни деловая жизнь вынуждает ее, хочет она того или не хочет, демонстрировать мужчинам свои икры, а в некоторых конторах занимаются любовью с такой же легкостью, как моют руки, — главным образом для того, чтобы украсть у нас, работодателей, несколько минут рабочего времени! Можно ли думать о разоблачениях, когда супружеская измена так же мало бросается в глаза и столь же мало значит, как мытье рук?

    — Мэкхит · книга
20. «

    Есть вещи, которые могут потрясти человека, их немного, очень немного, но вся беда в том, что, если часто их применять, они перестают действовать. Ибо человек обладает ужасной способностью становиться бесчувственным, когда ему вздумается.

    Есть вещи, которые могут потрясти человека, их немного, очень немного, но вся беда в том, что, если часто их применять, они перестают действовать. Ибо человек обладает ужасной способностью становиться бесчувственным, когда ему вздумается.

    — Пичем · книга