239 цитат Бориса Акунина, проверенных временем

Подборка из 239 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Политика — это для массы, а все массовое красивым не бывает, ибо красота всегда единственна и не неповторима.

   Политика — это для массы, а все массовое красивым не бывает, ибо красота всегда единственна и не неповторима.

   — Любовница Смерти · книга
2. «

   О великий и могучий, сам чёрт в тебе ногу сломит.

   О великий и могучий, сам чёрт в тебе ногу сломит.

   — Внеклассное чтение · книга
3. «

   Так пахнет время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.

   Так пахнет время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.

   — Нефритовые четки · книга
4. «

   Сильнее всех тот, кого не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех.

   Сильнее всех тот, кого не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех.

   — Алмазная колесница · книга
5. «

   Слово благородного мужа не воробей. Предложил руку и сердце — обратно не отберешь. Над сердцем, положим, человек не властен, но над своей рукой — безусловно.

   Слово благородного мужа не воробей. Предложил руку и сердце — обратно не отберешь. Над сердцем, положим, человек не властен, но над своей рукой — безусловно.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
6. «

   Подвести мужчину к теме, которая его больше всего занимает, и потом правильно слушать. Только и всего, но сколько мужских сердец завоевывается при помощи этой нехитрой методы! Сколько дурнушек и бесприданниц находят себе таких женихов, что все вокруг тольку диву даются — как это им только подвалило эдакое не заслуженное счастье. А так и подвалило: умейте слушать.

   Подвести мужчину к теме, которая его больше всего занимает, и потом правильно слушать. Только и всего, но сколько мужских сердец завоевывается при помощи этой нехитрой методы! Сколько дурнушек и бесприданниц находят себе таких женихов, что все вокруг тольку диву даются — как это им только подвалило эдакое не заслуженное счастье. А так и подвалило: умейте слушать.

   — Пелагия и чёрный монах · книга
7. «

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   — Алмазная колесница · книга
8. «

   Всякую новую науку нужно постигать постепенно, не наскоком. Не станет же понимающий человек залпом вливать в глотку драгоценное старое вино? Нет, он будет смаковать каждый глоток, наслаждаться вкусом, цветом, букетом. Учение — одно из самых приятнейших занятий на свете.

   Всякую новую науку нужно постигать постепенно, не наскоком. Не станет же понимающий человек залпом вливать в глотку драгоценное старое вино? Нет, он будет смаковать каждый глоток, наслаждаться вкусом, цветом, букетом. Учение — одно из самых приятнейших занятий на свете.

   — Сокол и Ласточка · книга
9. «

   В сущности, тому, кто одержим творчеством, близкие люди не очень-то и нужны. Скорее, отношения с ними мешают, отвлекают от главного.

   В сущности, тому, кто одержим творчеством, близкие люди не очень-то и нужны. Скорее, отношения с ними мешают, отвлекают от главного.

   — Писатель и самоубийство · книга
10. «

    В минуту уныния человека нельзя оставлять одного.

    В минуту уныния человека нельзя оставлять одного.

    — Сокол и Ласточка · книга
11. «

    ... В фундаменте у нас, людей, камни простые: страх смерти, жажда жизни.

    ... В фундаменте у нас, людей, камни простые: страх смерти, жажда жизни.

    — Шпионский роман · книга
12. «

    Мужчины больше похожи на семейство псовых. Как известно, существа они примитивные и подразделяются на три основных типа: шакалы, овчарки и кобели. К каждому типу имеется свой подход. Шакал питается падалью — то есть предпочитает легкую добычу. Мужчины этого типа клюют на доступность. [...] Вторая категория мужчин обожает женщин слабых и беззащитных. Таких мужчин хлебом не корми — только дай спасти тебя и защитить. Хороший подвид, очень полезный и удобный в обращении. Здесь главное не переборщить с болезненностью — хворых женщин мужчины боятся. [...] Третий тип мужчин самый незамысловатый и начисто лишен воображения. Действует на них только нечто грубо-чувственное, вроде ненароком показанной лодыжки. С другой стороны, многие из великих людей и даже культурных светочей относятся именно к этой категории.

    Мужчины больше похожи на семейство псовых. Как известно, существа они примитивные и подразделяются на три основных типа: шакалы, овчарки и кобели. К каждому типу имеется свой подход. Шакал питается падалью — то есть предпочитает легкую добычу. Мужчины этого типа клюют на доступность. [...] Вторая категория мужчин обожает женщин слабых и беззащитных. Таких мужчин хлебом не корми — только дай спасти тебя и защитить. Хороший подвид, очень полезный и удобный в обращении. Здесь главное не переборщить с болезненностью — хворых женщин мужчины боятся. [...] Третий тип мужчин самый незамысловатый и начисто лишен воображения. Действует на них только нечто грубо-чувственное, вроде ненароком показанной лодыжки. С другой стороны, многие из великих людей и даже культурных светочей относятся именно к этой категории.

    — Рената Клебер · книга
13. «

    «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

    «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

    — Писатель и самоубийство · книга
14. «

    Все-таки мужчины поразительные существа. Им кажется, что если сто лет назад в миг слабости ты ему что-то позволила, это имеет какое-то значение.

    Все-таки мужчины поразительные существа. Им кажется, что если сто лет назад в миг слабости ты ему что-то позволила, это имеет какое-то значение.

    — Мона Турусова · книга
15. «

    Надворный советник зашёлся таким бешеным матом, что из толпы донеслось уважительное: – Внятно излагает.

    Надворный советник зашёлся таким бешеным матом, что из толпы донеслось уважительное: – Внятно излагает.

    — Алмазная колесница · книга
16. «

    Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.

    Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.

    — Перед концом света · книга
17. «

    Очень по-русски... заготовить впрок больше необходимого, а потом бросить — пускай гниёт.

    Очень по-русски... заготовить впрок больше необходимого, а потом бросить — пускай гниёт.

    — Алтын-толобас · книга
18. «

    Те, кто ленятся, ищут простых способов при решении сложных вопросов, не становятся настоящими профессионалами.

    Те, кто ленятся, ищут простых способов при решении сложных вопросов, не становятся настоящими профессионалами.

    — Статский советник · книга
19. «

    Крепче всего спят не те, у кого чистая совесть, а те, у кого её отродясь не бывало.

    Крепче всего спят не те, у кого чистая совесть, а те, у кого её отродясь не бывало.

    — Алмазная колесница · книга
20. «

    Судить о народе следует по его лучшим, а не худшим представителям.

    Судить о народе следует по его лучшим, а не худшим представителям.

    — Алмазная колесница · книга