321 фраза Бориса Акунина, которые запоминаются

Подборка из 321 цитата Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Быть красивыми После смерти умеют Только деревья.

   Быть красивыми После смерти умеют Только деревья.

   — Алмазная колесница · книга
2. «

   Добро обязано научиться быть товаром и жить по законам рынка. Одно из глубочайших заблуждений нашей цивилизации состоит в том, что преимущество добра над Злом всем очевидно и в доказательствах не нуждается. сатана — не провинившийся ученик Бога. Это две равносильные и равноправные корпорации. Добро проигрывает злу по всем пунктам из-за того, что не умеет себя подать или, если угодно, продать. Человек появляется на свет, и ему с двух сторон предлагают товар, на выбор: быть верным в любви или развратником; существовать по законам благородства или подлости. Сатана умело зазывает покупателей, убеждая, что быть мошенником и подлецом гораздо выгодней, а развратником гораздо приятней.

   Добро обязано научиться быть товаром и жить по законам рынка. Одно из глубочайших заблуждений нашей цивилизации состоит в том, что преимущество добра над Злом всем очевидно и в доказательствах не нуждается. сатана — не провинившийся ученик Бога. Это две равносильные и равноправные корпорации. Добро проигрывает злу по всем пунктам из-за того, что не умеет себя подать или, если угодно, продать. Человек появляется на свет, и ему с двух сторон предлагают товар, на выбор: быть верным в любви или развратником; существовать по законам благородства или подлости. Сатана умело зазывает покупателей, убеждая, что быть мошенником и подлецом гораздо выгодней, а развратником гораздо приятней.

   — Чаепитие в Бристоле · книга
3. «

   Да, в Советском Союзе было много скверного, но ведь немало и хорошего. На счету у злодеев-большевиков по меньшей мере три великих свершения, оказавшиеся не по зубам монархии: накормили голодных, обучили неграмотных и победили германский империализм.

   Да, в Советском Союзе было много скверного, но ведь немало и хорошего. На счету у злодеев-большевиков по меньшей мере три великих свершения, оказавшиеся не по зубам монархии: накормили голодных, обучили неграмотных и победили германский империализм.

   — Николас Фандорин · книга
4. «

   Преодоление трудностей — одно из наслаждений жизни.

   Преодоление трудностей — одно из наслаждений жизни.

   — Смерть Ахиллеса · книга
5. «

   Есть две красоты: красота радости и красота печали. Красота радости недолговечна, как полет бабочки. А красота печального прочнее камня. Кто помнит о миллионах счастливых влюбленных, что мирно прожили свою жизнь, состарились и умерли? А о трагической любви сочиняют пьесы, которые живут столетия.

   Есть две красоты: красота радости и красота печали. Красота радости недолговечна, как полет бабочки. А красота печального прочнее камня. Кто помнит о миллионах счастливых влюбленных, что мирно прожили свою жизнь, состарились и умерли? А о трагической любви сочиняют пьесы, которые живут столетия.

   — Алмазная колесница · книга
6. «

   Конституция – вот единственное спасение, размышлял инженер, несмотря на зрелый возраст все еще не изживший склонности к идеализму.

   Конституция – вот единственное спасение, размышлял инженер, несмотря на зрелый возраст все еще не изживший склонности к идеализму.

   — Алмазная колесница · книга
7. «

   Нипочём женщина в обморок не упадёт и истерики не устроит, если рядом мужчины нет, — сказала она. — Женские обмороки, истерики и плаксивость — это всё мужские выдумки.

   Нипочём женщина в обморок не упадёт и истерики не устроит, если рядом мужчины нет, — сказала она. — Женские обмороки, истерики и плаксивость — это всё мужские выдумки.

   — Пелагия · книга
8. «

   Лишь очень ограниченные люди могут быть материалистами.

   Лишь очень ограниченные люди могут быть материалистами.

   — Сергей Сергеевич Долинин · книга
9. «

   Чтобы отворить женское сердце, нужно три ключа... Уверенность в себе, загадочность и ПОДХОД...

   Чтобы отворить женское сердце, нужно три ключа... Уверенность в себе, загадочность и ПОДХОД...

   — Любовник смерти · книга
10. «

    Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

    Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

    — Кларисса Стамп · книга
11. «

    East is East. Тут из любой ерунды устраивают тайны. Может, в этом и заключается главное очарование Востока.

    East is East. Тут из любой ерунды устраивают тайны. Может, в этом и заключается главное очарование Востока.

    — Саадат · книга
12. «

    — Говорит: буду вас благодарить. Решительность тона, которым были произнесены эти слова, заставила титулярного советника насторожиться.

    — Говорит: буду вас благодарить. Решительность тона, которым были произнесены эти слова, заставила титулярного советника насторожиться.

    — Маса · книга
13. «

    Слушайте, нельзя же всё сразу. Вчера ещё по деревьям лазили и друг друга кушали, а сегодня уже улицу на красный свет не перейди.

    Слушайте, нельзя же всё сразу. Вчера ещё по деревьям лазили и друг друга кушали, а сегодня уже улицу на красный свет не перейди.

    — Алтын-толобас · книга
14. «

    Он боялся того, что, лишившись одиночества, станет бояться смерти.

    Он боялся того, что, лишившись одиночества, станет бояться смерти.

    — Смерть Ахиллеса · книга
15. «

    Ни взмыть, ни прижаться к его крылу Вовеки — она это знает. Ведь ласточка жмётся к земле, ахой! А сокол высоко летает!

    Ни взмыть, ни прижаться к его крылу Вовеки — она это знает. Ведь ласточка жмётся к земле, ахой! А сокол высоко летает!

    — Сокол и Ласточка · книга
16. «

    Для того, чтобы любить человека, который тебя не любит, нужно быть или святым, или бодхисатвой.

    Для того, чтобы любить человека, который тебя не любит, нужно быть или святым, или бодхисатвой.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
17. «

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
18. «

    Главное — не теряйте присутствия духа и ничего не бойтесь.

    Главное — не теряйте присутствия духа и ничего не бойтесь.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
19. «

    У людей так принято: когда кого-то любишь — спасаешь, даже если тебя не любят.

    У людей так принято: когда кого-то любишь — спасаешь, даже если тебя не любят.

    — Маса · книга
20. «

    Человек, долго шедший по Пути, а потом свернувший с него к тенистой роще, повесится там на первом же дереве.

    Человек, долго шедший по Пути, а потом свернувший с него к тенистой роще, повесится там на первом же дереве.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга