Борис Акунин: 554 высказываний о главном

Подборка из 554 цитаты Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет более заносчивых и знающих себе цену слуг, чем японцы и англичане. С их точки зрения, всякий человек должен гордиться положением, которое занимает

   Нет более заносчивых и знающих себе цену слуг, чем японцы и англичане. С их точки зрения, всякий человек должен гордиться положением, которое занимает

   — Чёрный город · книга
2. «

   Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

   Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

   — Кларисса Стамп · книга
3. «

   И перестал жить скучно, начал жить нескучно. Потому что скучный жизнь хуже смерти, так? — Так. — Тогда чего смерть бояться? Скучный жизнь надо бояться.

   И перестал жить скучно, начал жить нескучно. Потому что скучный жизнь хуже смерти, так? — Так. — Тогда чего смерть бояться? Скучный жизнь надо бояться.

   — Кара-Гасым · книга
4. «

   ... Люди, которые жили раньше нас, никуда не делись. Они остались там же, где были, просто мы с ними существуем в разных временных измерениях. Мы ходим по одним и тем же улицам, невидимые друг для друга. Мы проходим сквозь них, а за стеклянными фасадами новомодных строений мне видны очертания некогда стоявших здесь домов...

   ... Люди, которые жили раньше нас, никуда не делись. Они остались там же, где были, просто мы с ними существуем в разных временных измерениях. Мы ходим по одним и тем же улицам, невидимые друг для друга. Мы проходим сквозь них, а за стеклянными фасадами новомодных строений мне видны очертания некогда стоявших здесь домов...

   — Кладбищенские истории · книга
5. «

   Твоя задача сделать так, чтобы Время перестало быть союзником русских. Нужно, чтобы под царем зашатался трон и ему стало не до войны.

   Твоя задача сделать так, чтобы Время перестало быть союзником русских. Нужно, чтобы под царем зашатался трон и ему стало не до войны.

   — Алмазная колесница · книга
6. «

   Силён не тот, кто не ведает слабости, а тот, кто умеет её преодолевать.

   Силён не тот, кто не ведает слабости, а тот, кто умеет её преодолевать.

   — Сокол и Ласточка · книга
7. «

   Не бывает никаких ударов судьбы и несчастий. Всё это глупости, выдуманные слабаками для оправдания своей никчёмности. Пропасть может лишь тот, кто согласен пропасть. Для верно устроенной души всякое событие — ступенька, чтоб подняться выше и стать сильнее. Горестное событие — тем более.

   Не бывает никаких ударов судьбы и несчастий. Всё это глупости, выдуманные слабаками для оправдания своей никчёмности. Пропасть может лишь тот, кто согласен пропасть. Для верно устроенной души всякое событие — ступенька, чтоб подняться выше и стать сильнее. Горестное событие — тем более.

   — Сокол и Ласточка · книга
8. «

   Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

   Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

   — Любовница Смерти · книга
9. «

   Сытому в Бонапарты труднее вскарабкаться, чем голодному, ибо наполненный желудок располагает не к юркости, но к философствованию и мирной дреме.

   Сытому в Бонапарты труднее вскарабкаться, чем голодному, ибо наполненный желудок располагает не к юркости, но к философствованию и мирной дреме.

   — Алексей Степанович Ленточкин · книга
10. «

    Что надобно уму и сердцу, и так останется. Что лишнее — пускай улетает, как сухая листва под ветром.

    Что надобно уму и сердцу, и так останется. Что лишнее — пускай улетает, как сухая листва под ветром.

    — Чёрный город · книга
11. «

    От нервного возбуждения тянуло на что-нибудь особенно крамольное: хот-дог или даже гамбургер.

    От нервного возбуждения тянуло на что-нибудь особенно крамольное: хот-дог или даже гамбургер.

    — Алтын-толобас · книга
12. «

    Смешно, как действуют на европейцев ориентальный колорит в сочетании с ароматом тайны. Они прямо цепенеют.

    Смешно, как действуют на европейцев ориентальный колорит в сочетании с ароматом тайны. Они прямо цепенеют.

    — Саадат · книга
13. «

    Фандорин мрачно подумал, что самые опасные на свете люди — поэты, обладающие властью над человеческими судьбами. Правитель должен быть существом приземленным, прагматическим и лишенным художественного воображения. Иначе — беда.

    Фандорин мрачно подумал, что самые опасные на свете люди — поэты, обладающие властью над человеческими судьбами. Правитель должен быть существом приземленным, прагматическим и лишенным художественного воображения. Иначе — беда.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
14. «

    Когда власти страшно, она никого не жалеет. Надо на всех страху нагнать, и особенно на своих. Чтоб в оба смотрели и чтоб её, власти, больше, чем убийц, боялись.

    Когда власти страшно, она никого не жалеет. Надо на всех страху нагнать, и особенно на своих. Чтоб в оба смотрели и чтоб её, власти, больше, чем убийц, боялись.

    — Статский советник · книга
15. «

    Давно известно: паршивый союзник страшнее врага.

    Давно известно: паршивый союзник страшнее врага.

    — Одиссей (Дятел/Иванцов И.И.) · книга
16. «

    Человек рождается на свет слепым и не прозревает до самой смерти. Но есть три Поводыря: Дух, Разум и Тело. Они будут дергать тебя за рукава, тянуть всяк в свою сторону. Ошибется тот, кто сочтет одного из Поводырей главным. Нужно знать кого и когда слушаться. Только это убережет от заблуждений и не даст сбиться с Пути.

    Человек рождается на свет слепым и не прозревает до самой смерти. Но есть три Поводыря: Дух, Разум и Тело. Они будут дергать тебя за рукава, тянуть всяк в свою сторону. Ошибется тот, кто сочтет одного из Поводырей главным. Нужно знать кого и когда слушаться. Только это убережет от заблуждений и не даст сбиться с Пути.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
17. «

    Непонятно, как женщины, у которых много детей, или хотя бы двое, делят то, что разделить нельзя: любовь. Или что это: любить всей душой и мужа, и ребенка? Ведь кого-то из них всё равно любишь больше? Вообще загадка из загадок — как можно полюбить мужчину. Не в физическом смысле, а по-настоящему. Любить можно только того, кто всегда был твой и всегда будет твой, чтобы не случилось. А мужчины... Они как огонь, которым греешься и на котором готовишь пищу, но при неосторожном обращение больно обожжешься или вовсе сгоришь. Не будешь же любить огонь? Это уже огнепоклонство какое-то...

    Непонятно, как женщины, у которых много детей, или хотя бы двое, делят то, что разделить нельзя: любовь. Или что это: любить всей душой и мужа, и ребенка? Ведь кого-то из них всё равно любишь больше? Вообще загадка из загадок — как можно полюбить мужчину. Не в физическом смысле, а по-настоящему. Любить можно только того, кто всегда был твой и всегда будет твой, чтобы не случилось. А мужчины... Они как огонь, которым греешься и на котором готовишь пищу, но при неосторожном обращение больно обожжешься или вовсе сгоришь. Не будешь же любить огонь? Это уже огнепоклонство какое-то...

    — Саадат · книга
18. «

    Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведёшь!

    Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведёшь!

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
19. «

    Нам с раннего детства на ложечке преподносят всю мудрость, накопленную человечеством. Каждый день мы слышим: «Тихие воды глубоки», «Пока есть жизнь, есть надежда», «У каждой тучи найдется серебряная подкладка» и прочее подобное, но это все равно что метать бисер перед свиньями. Пока сам не споткнешься об камень, на котором уже падали миллионы раз до тебя, ничего не поймешь и ничему не научишься.

    Нам с раннего детства на ложечке преподносят всю мудрость, накопленную человечеством. Каждый день мы слышим: «Тихие воды глубоки», «Пока есть жизнь, есть надежда», «У каждой тучи найдется серебряная подкладка» и прочее подобное, но это все равно что метать бисер перед свиньями. Пока сам не споткнешься об камень, на котором уже падали миллионы раз до тебя, ничего не поймешь и ничему не научишься.

    — Нефритовые четки · книга
20. «

    Все мужчины в любви трусы, душу свою берегут, прячут. Баба если уж полюбила, ей все нипочём, душа – не душа. Я про свою ни разу и не вспомнила, расплаты не устрашилась. Одного лишь сердца слушалась. А как откинулась, тело своё постылое, безобразное покинула, за всё ответить пришлось.

    Все мужчины в любви трусы, душу свою берегут, прячут. Баба если уж полюбила, ей все нипочём, душа – не душа. Я про свою ни разу и не вспомнила, расплаты не устрашилась. Одного лишь сердца слушалась. А как откинулась, тело своё постылое, безобразное покинула, за всё ответить пришлось.

    — Кладбищенские истории · книга