110 цитат Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии

Подборка из 110 цитат Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как хорошо на свете! Но почему от этого всегда так больно?

   Как хорошо на свете! Но почему от этого всегда так больно?

   — Доктор Живаго · книга
2. «

   Деревья, только ради вас, И ваших глаз прекрасных ради, Живу я в мире в первый раз, На вас и вашу прелесть глядя.

   Деревья, только ради вас, И ваших глаз прекрасных ради, Живу я в мире в первый раз, На вас и вашу прелесть глядя.
3. «

   Ты мне насквозь родной, такой же страшно, жутко родной, как я сама, без всякого уюта, как горы. (Это не объяснение в любви, а объяснение в судьбе).

   Ты мне насквозь родной, такой же страшно, жутко родной, как я сама, без всякого уюта, как горы. (Это не объяснение в любви, а объяснение в судьбе).

   — Марина Цветаева · книга
4. «

   Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на руках и губах моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в чём-нибудь достойном, остающемся. Я запишу память о тебе в нежном, нежном, щемящем печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю. А потом и сам уеду.

   Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на руках и губах моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в чём-нибудь достойном, остающемся. Я запишу память о тебе в нежном, нежном, щемящем печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю. А потом и сам уеду.

   — Доктор Живаго · книга
5. «

   Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения.

   Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения.

   — Доктор Живаго · книга
6. «

   Его умение держать себя превышало нынешние русские возможности. В этой черте сказывался человек приезжий.

   Его умение держать себя превышало нынешние русские возможности. В этой черте сказывался человек приезжий.

   — Доктор Живаго · книга
7. «

   Я кончился, а ты жива. И ветер, жалуясь и плача, Раскачивает лес и дачу. Не каждую сосну отдельно, А полностью все дерева Со всею далью беспредельной, Как парусников кузова На глади бухты корабельной. И это не из удальства Или из ярости бесцельной, А чтоб в тоске найти слова Тебе для песни колыбельной.

   Я кончился, а ты жива. И ветер, жалуясь и плача, Раскачивает лес и дачу. Не каждую сосну отдельно, А полностью все дерева Со всею далью беспредельной, Как парусников кузова На глади бухты корабельной. И это не из удальства Или из ярости бесцельной, А чтоб в тоске найти слова Тебе для песни колыбельной.
8. «

   А у меня в гостях были сегодня Хандра Иванна и Загон Загоныч. Ну посидели с ними, выпили, а они возьми и на ночь останься...

   А у меня в гостях были сегодня Хандра Иванна и Загон Загоныч. Ну посидели с ними, выпили, а они возьми и на ночь останься...
9. «

   Легко проснуться и прозреть, Словесный сор из сердца вытрясть И жить, не засоряясь впредь. Все это — не большая хитрость.

   Легко проснуться и прозреть, Словесный сор из сердца вытрясть И жить, не засоряясь впредь. Все это — не большая хитрость.
10. «

    Год сгорел на керосине Залетевшей в лампу мошкой. Вон зарёю серо-синей Встал он сонный, встал намокший.

    Год сгорел на керосине Залетевшей в лампу мошкой. Вон зарёю серо-синей Встал он сонный, встал намокший.
11. «

    Душу свою я сделала своим домом (maison son lande), но никогда дом — душой. Я в жизни своей отсутствую, меня нет дома. Душа в доме, — душа-дома, для меня немыслимость, именно не мыслю.

    Душу свою я сделала своим домом (maison son lande), но никогда дом — душой. Я в жизни своей отсутствую, меня нет дома. Душа в доме, — душа-дома, для меня немыслимость, именно не мыслю.

    — Марина Цветаева · книга
12. «

    За что же мне такая участь, ...что я всё вижу и так обо всём болею?

    За что же мне такая участь, ...что я всё вижу и так обо всём болею?

    — Лара · книга
13. «

    Тучи, кaк вoлoсы, встaли дыбoм Нaд дымнoй, блeднoй Нeвoй Ктo ты! O, ктo ты! Ктo бы ты ни был, Гopoд — вымысeл твoй.

    Тучи, кaк вoлoсы, встaли дыбoм Нaд дымнoй, блeднoй Нeвoй Ктo ты! O, ктo ты! Ктo бы ты ни был, Гopoд — вымысeл твoй.
14. «

    Каким непоправивым ничтожеством надо быть, чтобы играть в жизни только одну роль, занимать одно лишь место в обществе, значить всего только одно и то же!

    Каким непоправивым ничтожеством надо быть, чтобы играть в жизни только одну роль, занимать одно лишь место в обществе, значить всего только одно и то же!

    — Лара · книга
15. «

    И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь, Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».

    И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь, Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».
16. «

    Я без ума, без памяти, без конца люблю тебя.

    Я без ума, без памяти, без конца люблю тебя.

    — Доктор Живаго · книга
17. «

    Как я трогал тебя! Даже губ моих медью Трогал так, как трагедией трогают зал. Поцелуй был как лето. Он медлил и медлил, Лишь потом разражалась гроза.

    Как я трогал тебя! Даже губ моих медью Трогал так, как трагедией трогают зал. Поцелуй был как лето. Он медлил и медлил, Лишь потом разражалась гроза.
18. «

    Тишина, ты — лучшее Из всего, что слышал.

    Тишина, ты — лучшее Из всего, что слышал.
19. «

    Но как ни велика была его тяга к искусству и истории, Юра не затруднялся выбором поприща. Он считал, что искусство не годится в призвание в том же самом смысле, как не может быть профессией прирожденная веселость или склонность к меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием и находил, что в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. Вот он и пошел по медицине.

    Но как ни велика была его тяга к искусству и истории, Юра не затруднялся выбором поприща. Он считал, что искусство не годится в призвание в том же самом смысле, как не может быть профессией прирожденная веселость или склонность к меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием и находил, что в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. Вот он и пошел по медицине.

    — Доктор Живаго · книга
20. «

    Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что наотрез отказывается от него, потому что не любит его, но так рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить. Паша подозревал ее во всех смертных грехах, не верил ни одному ее слову, готов был проклясть и возненавидеть, и любил ее дьявольски, и ревновал ее к ее собственным мыслям, к кружке, из которой она пила, и к подушке, на которой она лежала.

    Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что наотрез отказывается от него, потому что не любит его, но так рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить. Паша подозревал ее во всех смертных грехах, не верил ни одному ее слову, готов был проклясть и возненавидеть, и любил ее дьявольски, и ревновал ее к ее собственным мыслям, к кружке, из которой она пила, и к подушке, на которой она лежала.

    — Доктор Живаго · книга