Борис Леонидович Пастернак: 144 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 144 цитаты Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь вернулась так же беспричинно, Как когда-то странно прервалась. Я на той же улице старинной, Как тогда, в тот летний день и час.

   Жизнь вернулась так же беспричинно, Как когда-то странно прервалась. Я на той же улице старинной, Как тогда, в тот летний день и час.
2. «

   О, как хочется иногда из бездарно-возвышенного, беспросветного человеческого словоговорения в кажущееся безмолвие природы, в каторжное беззвучие долгого, упорного труда, в бессловесность крепкого сна, истинной музыки и немеющего от полноты души тихого сердечного прикосновения!

   О, как хочется иногда из бездарно-возвышенного, беспросветного человеческого словоговорения в кажущееся безмолвие природы, в каторжное беззвучие долгого, упорного труда, в бессловесность крепкого сна, истинной музыки и немеющего от полноты души тихого сердечного прикосновения!

   — Доктор Живаго · книга
3. «

   Вооружённый человек — это уже не просто человек.

   Вооружённый человек — это уже не просто человек.

   — Доктор Живаго · книга
4. «

   Не плачь, не морщь опухших губ, Не собирай их в складки. Разбередишь присохший струп Весенней лихорадки.

   Не плачь, не морщь опухших губ, Не собирай их в складки. Разбередишь присохший струп Весенней лихорадки.
5. «

   Принадлежность к типу есть конец человека, его осуждение.

   Принадлежность к типу есть конец человека, его осуждение.

   — Доктор Живаго · книга
6. «

   Какое детство вы мне обеспечили, какими окружили картинами! Правда, жалко, что я не обучён какому-нибудь ремеслу, но такие сожаления в России будут раздаваться часто. Образование, направленное на обман, долго будет нашим проклятьем.

   Какое детство вы мне обеспечили, какими окружили картинами! Правда, жалко, что я не обучён какому-нибудь ремеслу, но такие сожаления в России будут раздаваться часто. Образование, направленное на обман, долго будет нашим проклятьем.

   — Патрик · книга
7. «

   Вот, исповедывать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тут не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, и вон, как щипцами... А что это такое?... Никто не знает... И мне тоскливо и страшно.

   Вот, исповедывать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тут не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, и вон, как щипцами... А что это такое?... Никто не знает... И мне тоскливо и страшно.

   — Анна Ивановна · книга
8. «

   И я старался дружбу свесть С людьми из трудового званья, За что и делали мне честь, Меня считая тоже рванью.

   И я старался дружбу свесть С людьми из трудового званья, За что и делали мне честь, Меня считая тоже рванью.
9. «

   Страсть по-славянски, как вы прекрасно знаете, значит прежде всего страдание, страсти Господни, «грядый Господь к вольной страсти» (Господь, идучи на добровольную муку. Кроме того, это слово употребляется в позднейшем русском значении пороков и вожделений... Наверное, я очень испорченная, но я не люблю предпасхальных чтений этого направления, посвященных обузданию чувственности и умерщвлению плоти. Мне всегда кажется, что это грубые, плоские моления, без присущей другим духовным текстам поэзии, сочиняли толстопузые лоснящиеся монахи. И дело не в том, что сами они жили не по правилам и обманывали других. Пусть бы жили они и по совести. Дело не в них, а в содержании этих отрывков. Эти сокрушения придают излишнее значение разным немощам тела и тому, упитано ли оно или измождено. Это противно. Тут какая-то грязная, несущественная второстепенность возведена на недолжную, несвойственную ей высоту.

   Страсть по-славянски, как вы прекрасно знаете, значит прежде всего страдание, страсти Господни, «грядый Господь к вольной страсти» (Господь, идучи на добровольную муку. Кроме того, это слово употребляется в позднейшем русском значении пороков и вожделений... Наверное, я очень испорченная, но я не люблю предпасхальных чтений этого направления, посвященных обузданию чувственности и умерщвлению плоти. Мне всегда кажется, что это грубые, плоские моления, без присущей другим духовным текстам поэзии, сочиняли толстопузые лоснящиеся монахи. И дело не в том, что сами они жили не по правилам и обманывали других. Пусть бы жили они и по совести. Дело не в них, а в содержании этих отрывков. Эти сокрушения придают излишнее значение разным немощам тела и тому, упитано ли оно или измождено. Это противно. Тут какая-то грязная, несущественная второстепенность возведена на недолжную, несвойственную ей высоту.

   — Сима · книга
10. «

    Весна, я с улицы, где тополь удивлён, Где даль пугается, где дом упасть боится, Где воздух синь, как узелок с бельём У выписавшегося из больницы.

    Весна, я с улицы, где тополь удивлён, Где даль пугается, где дом упасть боится, Где воздух синь, как узелок с бельём У выписавшегося из больницы.
11. «

    В снег такое наслаждение слушать длинные умные рассуждения.

    В снег такое наслаждение слушать длинные умные рассуждения.

    — Лариса Фёдоровна · книга
12. «

    ... У него было дворянское чувство равенства со всем живущим.

    ... У него было дворянское чувство равенства со всем живущим.

    — Доктор Живаго · книга
13. «

    А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению.

    А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению.

    — Доктор Живаго · книга
14. «

    То насыпью, то глубью лога, То по прямой за поворот Змеится лентою дорога Безостановочно вперёд. <...> Вперёд то под гору, то в гору Бежит прямая магистраль, Как разве только жизни в пору Всё время рваться вверх и вдаль.

    То насыпью, то глубью лога, То по прямой за поворот Змеится лентою дорога Безостановочно вперёд. <...> Вперёд то под гору, то в гору Бежит прямая магистраль, Как разве только жизни в пору Всё время рваться вверх и вдаль.
15. «

    В течение нескольких следующих дней обнаружилось, до какой степени он одинок. Он никого в этом не винил. Видно, сам он хотел этого и добился. Странно потускнели и обесцветились друзья. Ни у кого не осталось своего мира, своего мнения. Они были гораздо ярче в его воспоминаниях. По-видимому, он раньше их переоценивал.

    В течение нескольких следующих дней обнаружилось, до какой степени он одинок. Он никого в этом не винил. Видно, сам он хотел этого и добился. Странно потускнели и обесцветились друзья. Ни у кого не осталось своего мира, своего мнения. Они были гораздо ярче в его воспоминаниях. По-видимому, он раньше их переоценивал.

    — Доктор Живаго · книга
16. «

    Лара хорошо училась не из отвлеченной тяги к знаниям, а потому что для освобождения от платы за учение надо было быть хорошей ученицей, а для этого требовалось хорошо учиться.

    Лара хорошо училась не из отвлеченной тяги к знаниям, а потому что для освобождения от платы за учение надо было быть хорошей ученицей, а для этого требовалось хорошо учиться.

    — Доктор Живаго · книга
17. «

    Но все решительно матери — матери великих людей, и не их вина, что жизнь потом обманывает их.

    Но все решительно матери — матери великих людей, и не их вина, что жизнь потом обманывает их.

    — Доктор Живаго · книга
18. «

    И бросьте размышлять о тех, Кто выехал рыбачить. По городу гуляет грех, И ходят слёзы падших.

    И бросьте размышлять о тех, Кто выехал рыбачить. По городу гуляет грех, И ходят слёзы падших.
19. «

    Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут лишь одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.

    Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут лишь одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.

    — Доктор Живаго · книга
20. «

    Когда революция побудила его, он решил, что сбывается его вековой сон о жизни особняком, об анархическом хуторском существовании трудами рук своих, без зависимости и обязательств кому бы то ни было. А он из тисков старой, свергнутой государственности попал под еще более тяжкий пресс нового революционного сверхгосударства.

    Когда революция побудила его, он решил, что сбывается его вековой сон о жизни особняком, об анархическом хуторском существовании трудами рук своих, без зависимости и обязательств кому бы то ни было. А он из тисков старой, свергнутой государственности попал под еще более тяжкий пресс нового революционного сверхгосударства.

    — кооператор Костоед · книга