192 мудрых мыслей Бориса Леонидовича Пастернака

Подборка из 192 цитаты Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всё время схватывая нить Судеб, событий, Жить, думать, чувствовать, любить, Свершать открытья.

   Всё время схватывая нить Судеб, событий, Жить, думать, чувствовать, любить, Свершать открытья.
2. «

   Я так люблю тебя, что даже небрежен и равнодушен, ты такая своя, точно всегда была моей сестрой, и первой любовью, и женой, и матерью, и всем тем, чем была для меня женщина. Ты — Та Женщина.

   Я так люблю тебя, что даже небрежен и равнодушен, ты такая своя, точно всегда была моей сестрой, и первой любовью, и женой, и матерью, и всем тем, чем была для меня женщина. Ты — Та Женщина.
3. «

   Помешай мне, попробуй. Приди, покусись потушить Этот приступ печали, гремящей сегодня...

   Помешай мне, попробуй. Приди, покусись потушить Этот приступ печали, гремящей сегодня...
4. «

   Взрослый мужчина должен, стиснув зубы, разделять судьбу родного края.

   Взрослый мужчина должен, стиснув зубы, разделять судьбу родного края.

   — Доктор Живаго · книга
5. «

   Только гений активен спонтанно, остальные работают из под палки обстоятельств.

   Только гений активен спонтанно, остальные работают из под палки обстоятельств.
6. «

   Она сама была в тягость себе. Ей хотелось бежать куда глаза глядят от себя самой.

   Она сама была в тягость себе. Ей хотелось бежать куда глаза глядят от себя самой.

   — Доктор Живаго · книга
7. «

   Когда сквозь иней на окне Не видно света божья, Безвыходность тоски вдвойне С пустыней моря схожа.

   Когда сквозь иней на окне Не видно света божья, Безвыходность тоски вдвойне С пустыней моря схожа.
8. «

   Настанет новый, лучший век. Исчезнут очевидцы. Мученья маленьких калек Не смогут позабыться.

   Настанет новый, лучший век. Исчезнут очевидцы. Мученья маленьких калек Не смогут позабыться.
9. «

   Я положу черты твои на бумагу, как после страшной бури, взрывающей море до основания, ложатся на песок следы сильнейшей, дальше всего доплескивавшейся волны. Ломаной извилистой линией накидывает море пемзу, пробку, ракушку, водоросли, самое легкое и невесомое, что оно могло поднять со дна. Это бесконечно тянущаяся вдаль береговая граница самого высокого прибоя. Так прибило тебя бурей жизни ко мне, гордость моя. Так я изображу тебя.

   Я положу черты твои на бумагу, как после страшной бури, взрывающей море до основания, ложатся на песок следы сильнейшей, дальше всего доплескивавшейся волны. Ломаной извилистой линией накидывает море пемзу, пробку, ракушку, водоросли, самое легкое и невесомое, что оно могло поднять со дна. Это бесконечно тянущаяся вдаль береговая граница самого высокого прибоя. Так прибило тебя бурей жизни ко мне, гордость моя. Так я изображу тебя.

   — Юрий Живаго · книга
10. «

    На всякой рожающей лежит тот же отблеск одиночества, оставленности, предоставленности себе самой. Мужчина до такой степени не у дел сейчас, в это существеннейшее из мгновений, что точно его и в заводе не было и все как с неба свалилось. Женщина сама производит на свет свое потомство, сама забирается с ним на второй план существования, где тише, и куда без страха можно поставить люльку. Она сама в молчаливом смирении вскармливает и выращивает его.

    На всякой рожающей лежит тот же отблеск одиночества, оставленности, предоставленности себе самой. Мужчина до такой степени не у дел сейчас, в это существеннейшее из мгновений, что точно его и в заводе не было и все как с неба свалилось. Женщина сама производит на свет свое потомство, сама забирается с ним на второй план существования, где тише, и куда без страха можно поставить люльку. Она сама в молчаливом смирении вскармливает и выращивает его.

    — Доктор Живаго · книга
11. «

    Из ряда многих поколений Выходит кто-нибудь вперед. Предвестьем льгот приходит гений И гнетом мстит за свой уход.

    Из ряда многих поколений Выходит кто-нибудь вперед. Предвестьем льгот приходит гений И гнетом мстит за свой уход.
12. «

    Как с полки, жизнь мою достала И пыль обдула.

    Как с полки, жизнь мою достала И пыль обдула.
13. «

    Искусство служит красоте, а красота есть счастье обладания формой, форма же есть органический ключ существования, формой должно владеть все живущее, чтобы существовать и, таким образом, искусство — есть рассказ о счастье существования.

    Искусство служит красоте, а красота есть счастье обладания формой, форма же есть органический ключ существования, формой должно владеть все живущее, чтобы существовать и, таким образом, искусство — есть рассказ о счастье существования.

    — Доктор Живаго · книга
14. «

    Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на руках и губах моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в чём-нибудь достойном, остающемся. Я запишу память о тебе в нежном, нежном, щемящем печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю. А потом и сам уеду.

    Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на руках и губах моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в чём-нибудь достойном, остающемся. Я запишу память о тебе в нежном, нежном, щемящем печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю. А потом и сам уеду.

    — Доктор Живаго · книга
15. «

    Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут лишь одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.

    Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут лишь одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.

    — Доктор Живаго · книга
16. «

    Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано.

    Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано.

    — Доктор Живаго · книга
17. «

    Я б разбивал стихи, как сад. Всей дрожью жилок Цвели бы липы в них подряд, Гуськом, в затылок.

    Я б разбивал стихи, как сад. Всей дрожью жилок Цвели бы липы в них подряд, Гуськом, в затылок.
18. «

    Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

    Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

    — Марина Цветаева · книга
19. «

    О, если бы я только мог Хотя отчасти, Я написал бы восемь строк О свойствах страсти.

    О, если бы я только мог Хотя отчасти, Я написал бы восемь строк О свойствах страсти.
20. «

    Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью. В ней он неповинен.

    Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью. В ней он неповинен.

    — Люди и положения · книга