201 цитата Бориса Леонидовича Пастернака, ставших крылатыми

Подборка из 201 цитата Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На протяженье многих зим Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета.

   На протяженье многих зим Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета.
2. «

   Был темный дождливый день в две краски. Всё освещенное казалось белым, всё неосвещенное — черным. И на душе был такой же мрак упрощения, без смягчающих переходов и полутеней.

   Был темный дождливый день в две краски. Всё освещенное казалось белым, всё неосвещенное — черным. И на душе был такой же мрак упрощения, без смягчающих переходов и полутеней.

   — Доктор Живаго · книга
3. «

   Он еще с гимназических лет мечтал о прозе, о книге жизнеописаний, куда бы он в виде скрытых взрывчатых гнезд мог вставлять самое ошеломляющее из того, что он успел увидать и передумать. Но для такой книги он был еще слишком молод, и вот он отделывался вместо нее писанием стихов, как писал бы живописец всю жизнь этюды к большой задуманной картине.

   Он еще с гимназических лет мечтал о прозе, о книге жизнеописаний, куда бы он в виде скрытых взрывчатых гнезд мог вставлять самое ошеломляющее из того, что он успел увидать и передумать. Но для такой книги он был еще слишком молод, и вот он отделывался вместо нее писанием стихов, как писал бы живописец всю жизнь этюды к большой задуманной картине.

   — Доктор Живаго · книга
4. «

   Но кто же ты? На какой арене Стяжал он поздний опыт свой? С кем протекли его боренья? С самим собой, с самим собой.

   Но кто же ты? На какой арене Стяжал он поздний опыт свой? С кем протекли его боренья? С самим собой, с самим собой.
5. «

   Шаг вперёд в науке делается по закону отталкивания, с опровержения царящих заблуждений и ложных теорий.

   Шаг вперёд в науке делается по закону отталкивания, с опровержения царящих заблуждений и ложных теорий.

   — Доктор Живаго · книга
6. «

   Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения.

   Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения.

   — Доктор Живаго · книга
7. «

   Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

   Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

   — Марина Цветаева · книга
8. «

   Осень. Сказочный чертог, Всем открытый для обзора. Просеки лесных дорог, Заглядевшихся в озера.

   Осень. Сказочный чертог, Всем открытый для обзора. Просеки лесных дорог, Заглядевшихся в озера.
9. «

   В снег такое наслаждение слушать длинные умные рассуждения.

   В снег такое наслаждение слушать длинные умные рассуждения.

   — Лариса Фёдоровна · книга
10. «

    Я хочу сказать, что в жизни состоятельных было, правда, что-то нездоровое. Бездна лишнего. Лишняя мебель и лишние комнаты в доме, лишние тонкости чувств, лишние выражения.

    Я хочу сказать, что в жизни состоятельных было, правда, что-то нездоровое. Бездна лишнего. Лишняя мебель и лишние комнаты в доме, лишние тонкости чувств, лишние выражения.

    — Доктор Живаго · книга
11. «

    …В годы мытарств, во времена Немыслимого быта Она волной судьбы со дна Была к нему прибита. Среди препятствий без числа, Опасности минуя, Волна несла ее, несла И пригнала вплотную.

    …В годы мытарств, во времена Немыслимого быта Она волной судьбы со дна Была к нему прибита. Среди препятствий без числа, Опасности минуя, Волна несла ее, несла И пригнала вплотную.
12. «

    Ещё более, чем общность душ, их объединяла пропасть, отделявшая их от остального мира. Им обоим было одинаково немило всё фатально типическое в современном человеке, его заученная восторженность, крикливая приподнятость и та смертная бескрылость, которую так старательно распространяют неисчислимые работники наук и искусств для того, чтобы гениальность продолжала оставаться большою редкостью. Их любовь была велика. Но любят все, не замечая небывалости чувства. Для них же – и в этом была их исключительность – мгновения, когда, подобно веянью вечности, в их обречённое человеческое существование залетало веяние страсти, были минутами откровения и узнавания всё нового и нового о себе и жизни.

    Ещё более, чем общность душ, их объединяла пропасть, отделявшая их от остального мира. Им обоим было одинаково немило всё фатально типическое в современном человеке, его заученная восторженность, крикливая приподнятость и та смертная бескрылость, которую так старательно распространяют неисчислимые работники наук и искусств для того, чтобы гениальность продолжала оставаться большою редкостью. Их любовь была велика. Но любят все, не замечая небывалости чувства. Для них же – и в этом была их исключительность – мгновения, когда, подобно веянью вечности, в их обречённое человеческое существование залетало веяние страсти, были минутами откровения и узнавания всё нового и нового о себе и жизни.

    — Доктор Живаго · книга
13. «

    И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь, Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».

    И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь, Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».
14. «

    Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что наотрез отказывается от него, потому что не любит его, но так рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить. Паша подозревал ее во всех смертных грехах, не верил ни одному ее слову, готов был проклясть и возненавидеть, и любил ее дьявольски, и ревновал ее к ее собственным мыслям, к кружке, из которой она пила, и к подушке, на которой она лежала.

    Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что наотрез отказывается от него, потому что не любит его, но так рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить. Паша подозревал ее во всех смертных грехах, не верил ни одному ее слову, готов был проклясть и возненавидеть, и любил ее дьявольски, и ревновал ее к ее собственным мыслям, к кружке, из которой она пила, и к подушке, на которой она лежала.

    — Доктор Живаго · книга
15. «

    В жизни Антипова не было перемены разительнее и внезапнее этой ночи. Утром он встал другим человеком, почти удивляясь, что его зовут по-прежнему.

    В жизни Антипова не было перемены разительнее и внезапнее этой ночи. Утром он встал другим человеком, почти удивляясь, что его зовут по-прежнему.

    — Доктор Живаго · книга
16. «

    Будьте вы здоровы и бодры, встретьте Новый Год, как вы его встретить вправе, как заслужили, как подобает вам: с презрением к тому, что другие называют огорчением, печалью и т. д. — для чего же талант и резкая (почти грубая) человечность его природы среди мрази — если не для того, чтобы праздновать его и ему радоваться, как празднуется праздник среди мрази будней. И пожелайте мне спокойной ночи. Заговорился. Целую. Боря

    Будьте вы здоровы и бодры, встретьте Новый Год, как вы его встретить вправе, как заслужили, как подобает вам: с презрением к тому, что другие называют огорчением, печалью и т. д. — для чего же талант и резкая (почти грубая) человечность его природы среди мрази — если не для того, чтобы праздновать его и ему радоваться, как празднуется праздник среди мрази будней. И пожелайте мне спокойной ночи. Заговорился. Целую. Боря
17. «

    То насыпью, то глубью лога, То по прямой за поворот Змеится лентою дорога Безостановочно вперёд. <...> Вперёд то под гору, то в гору Бежит прямая магистраль, Как разве только жизни в пору Всё время рваться вверх и вдаль.

    То насыпью, то глубью лога, То по прямой за поворот Змеится лентою дорога Безостановочно вперёд. <...> Вперёд то под гору, то в гору Бежит прямая магистраль, Как разве только жизни в пору Всё время рваться вверх и вдаль.
18. «

    А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению.

    А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению.

    — Доктор Живаго · книга
19. «

    Мирами правит жалость, Любовью внушена Вселенной небывалость И жизни новизна.

    Мирами правит жалость, Любовью внушена Вселенной небывалость И жизни новизна.
20. «

    Всякая любовь есть переход в новую веру.

    Всякая любовь есть переход в новую веру.