22 известных цитаты Бориса Рыжого

Борис Рыжий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Обыватели, эпигоны, Марш в унылые конуры! Пластилиновые погоны, Револьверы из фанеры...

   Обыватели, эпигоны, Марш в унылые конуры! Пластилиновые погоны, Револьверы из фанеры...
2. «

   Други-недруги. Шило-мыло. Расплескался по ветру флаг... А всегда только так и было. И вовеки пребудет так:

   Други-недруги. Шило-мыло. Расплескался по ветру флаг... А всегда только так и было. И вовеки пребудет так:
3. «

   Всех денег — на две папироски и на дорогу в никуда. Херово в городе Свердловске не только осенью, всегда.

   Всех денег — на две папироски и на дорогу в никуда. Херово в городе Свердловске не только осенью, всегда.
4. «

   Хочется позвонить кому-нибудь, есть же где-то кто-нибудь, может быть, кто не осудит это «просто поговорить».

   Хочется позвонить кому-нибудь, есть же где-то кто-нибудь, может быть, кто не осудит это «просто поговорить».
5. «

   Что махновцы, вошли красиво, В незатейливый город N. По трактирам хлебали пиво, Да актерок несли со сцен.

   Что махновцы, вошли красиво, В незатейливый город N. По трактирам хлебали пиво, Да актерок несли со сцен.
6. «

   После дождя мне нравится смотреть на закат, огромный закат со множеством оттенков — кажется, там, за закатом, я живу по-настоящему, а этот я, сидящий после ливня у окна, всего лишь несчастный двойник, никчёмная параллель, чёрт знает вообще кто такой.

   После дождя мне нравится смотреть на закат, огромный закат со множеством оттенков — кажется, там, за закатом, я живу по-настоящему, а этот я, сидящий после ливня у окна, всего лишь несчастный двойник, никчёмная параллель, чёрт знает вообще кто такой.
7. «

   Не жалей о прошлом, будь что было, даже если дело было дрянь. Штора с чем-то вроде носорога. На окне какая-то герань. Вспоминаю, с вечера поддали, вынули гвоздики из петлиц, в городе Перми заночевали у филологических девиц. На комоде плюшевый мишутка. Стонет холодильник «Бирюса». Потому так скверно и так жутко, что банальней выдумать нельзя. Я хочу сказать тебе заранее, милый друг, однажды я умру на чужом продавленном диване, головой болея поутру. Если правда так оно и выйдет, кто-то тихо вскрикнет за стеной - это Аня Кузина увидит светлое сиянье надо мной.

   Не жалей о прошлом, будь что было, даже если дело было дрянь. Штора с чем-то вроде носорога. На окне какая-то герань. Вспоминаю, с вечера поддали, вынули гвоздики из петлиц, в городе Перми заночевали у филологических девиц. На комоде плюшевый мишутка. Стонет холодильник «Бирюса». Потому так скверно и так жутко, что банальней выдумать нельзя. Я хочу сказать тебе заранее, милый друг, однажды я умру на чужом продавленном диване, головой болея поутру. Если правда так оно и выйдет, кто-то тихо вскрикнет за стеной - это Аня Кузина увидит светлое сиянье надо мной.
8. «

   Пока я спал, повсюду выпал снег - он падал с неба, белый, синеватый, и даже вышел грозный человек с огромной самодельною лопатой и разбудил меня. А снег меня не разбудил, он очень тихо падал. Проснулся я посередине дня, и за стеной ребёнок тихо плакал.

   Пока я спал, повсюду выпал снег - он падал с неба, белый, синеватый, и даже вышел грозный человек с огромной самодельною лопатой и разбудил меня. А снег меня не разбудил, он очень тихо падал. Проснулся я посередине дня, и за стеной ребёнок тихо плакал.
9. «

   Над домами, домами, домами голубые висят облака - вот они и останутся с нами на века, на века, на века.

   Над домами, домами, домами голубые висят облака - вот они и останутся с нами на века, на века, на века.
10. «

    Длиною в жизнь любая из дорог.

    Длиною в жизнь любая из дорог.
11. «

    Хожу по прошлому, брожу, как археолог. Наклейку, марку нахожу, стекла осколок. …Тебя нетронутой, живой, вполне реальной, весь полон музыкою той вполне печальной. И пролетают облака, и скоро вечер, и тянется моя рука твоей навстречу. Но растворяются во мгле дворы и зданья. И ты бледнеешь в темноте — моё созданье, то, кем я жил и кем я жив в эпохе дальней. И все печальнее мотив, и все печальней.

    Хожу по прошлому, брожу, как археолог. Наклейку, марку нахожу, стекла осколок. …Тебя нетронутой, живой, вполне реальной, весь полон музыкою той вполне печальной. И пролетают облака, и скоро вечер, и тянется моя рука твоей навстречу. Но растворяются во мгле дворы и зданья. И ты бледнеешь в темноте — моё созданье, то, кем я жил и кем я жив в эпохе дальней. И все печальнее мотив, и все печальней.
12. «

    Ангелы шмонались по пустым аллеям парка. Мы топтались тупо у пруда. Молоды мы были. А теперь стареем. И подумать только, это навсегда. Был бы я умнее, что ли, выше ростом, умудренней горьким опытом мудак, я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...», как сказал однажды Квинт Гораций Флакк. Но совсем не страшно. Только очень грустно. Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза, ты увидишь, в мире холодно и пусто. Мы умрём с тобою через три часа. В парке, где мы бродим. Умирают розы. Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет. И дождинки капают, как чужие слёзы.

    Ангелы шмонались по пустым аллеям парка. Мы топтались тупо у пруда. Молоды мы были. А теперь стареем. И подумать только, это навсегда. Был бы я умнее, что ли, выше ростом, умудренней горьким опытом мудак, я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...», как сказал однажды Квинт Гораций Флакк. Но совсем не страшно. Только очень грустно. Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза, ты увидишь, в мире холодно и пусто. Мы умрём с тобою через три часа. В парке, где мы бродим. Умирают розы. Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет. И дождинки капают, как чужие слёзы.
13. «

    Ты умней и добрей, ты моложе, ты смелее в поступках своих. Парк в снегу, все деревья, я тоже весь в снегу, я печален и тих. Буду пить целый год за разлуку, буду жить до последнего дня. Посмотри на меня, дай мне руку, оглянись, посмотри на меня.

    Ты умней и добрей, ты моложе, ты смелее в поступках своих. Парк в снегу, все деревья, я тоже весь в снегу, я печален и тих. Буду пить целый год за разлуку, буду жить до последнего дня. Посмотри на меня, дай мне руку, оглянись, посмотри на меня.
14. «

    От порога до бога пусто и одиноко. Не шумит дорога. Не горят фонари. Ребром встала монета. Моя песенка спета. Не вышло из меня поэта, чёрт побери!

    От порога до бога пусто и одиноко. Не шумит дорога. Не горят фонари. Ребром встала монета. Моя песенка спета. Не вышло из меня поэта, чёрт побери!
15. «

    Закат, что в небо вкровавлен Богом, безумной розой завянет. Ветры утихнут. Слезы пойдут на убыль. Мы будем жить здесь. Мы будем вместе смотреть… А звезды здесь разноцветны, как в фотоснимке зрачки салюта.

    Закат, что в небо вкровавлен Богом, безумной розой завянет. Ветры утихнут. Слезы пойдут на убыль. Мы будем жить здесь. Мы будем вместе смотреть… А звезды здесь разноцветны, как в фотоснимке зрачки салюта.
16. «

    Новый год. На небе звёзды, как хрусталь. Чисты, морозны. Снег душист, как мандарин золотой. А тот — с луною схож. Пойдёшь гулять со мною? Если нет, то я один. Разве могут нас морозы напугать? Глотают слёзы вдоль дороги фонари, словно дети, с жизнью в ссоре. Ах, не видишь? Что за горе - ты прищурившись смотри.

    Новый год. На небе звёзды, как хрусталь. Чисты, морозны. Снег душист, как мандарин золотой. А тот — с луною схож. Пойдёшь гулять со мною? Если нет, то я один. Разве могут нас морозы напугать? Глотают слёзы вдоль дороги фонари, словно дети, с жизнью в ссоре. Ах, не видишь? Что за горе - ты прищурившись смотри.
17. «

    В России расстаются навсегда. В России друг от друга города столь далеки, что вздрагиваю я, шепнув «прощай».

    В России расстаются навсегда. В России друг от друга города столь далеки, что вздрагиваю я, шепнув «прощай».
18. «

    Поехать в августе на юг на десять дней, трястись в плацкарте, играя всю дорогу в карты с прелестной парочкой подруг. Проститься, выйти на перрон, качаясь, сговориться с первым о тихом домике фанерном под тенью шелестящих крон. Но позабыть вагонный мат, тоску и чай за тыщу двести, вдруг повстречавшись в том же месте, где расставались жизнь назад. А вечером в полупустой шашлычной с пустотой во взоре глядеть в окно и видеть море, что бушевало в жизни той.

    Поехать в августе на юг на десять дней, трястись в плацкарте, играя всю дорогу в карты с прелестной парочкой подруг. Проститься, выйти на перрон, качаясь, сговориться с первым о тихом домике фанерном под тенью шелестящих крон. Но позабыть вагонный мат, тоску и чай за тыщу двести, вдруг повстречавшись в том же месте, где расставались жизнь назад. А вечером в полупустой шашлычной с пустотой во взоре глядеть в окно и видеть море, что бушевало в жизни той.
19. «

    Стеклодувы на небе выдувают стоваттную лампу луны. Засыпая, я вижу прекрасные сны, разноцветную небыль. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так всевышним угодно, чтобы мы не привыкли к ударам судьбы, чтобы новый удар был внезапен, но мы не сдавались и жили. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем. Да имей ты хоть сотню друзей, одиночество — в жилах.

    Стеклодувы на небе выдувают стоваттную лампу луны. Засыпая, я вижу прекрасные сны, разноцветную небыль. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так всевышним угодно, чтобы мы не привыкли к ударам судьбы, чтобы новый удар был внезапен, но мы не сдавались и жили. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем. Да имей ты хоть сотню друзей, одиночество — в жилах.
20. «

    С работы возвращаешься домой и нехотя беседуешь с собой, то нехотя, то зло, то осторожно: — Какие там судьба, эпоха, рок, я просто человек и одинок, насколько это вообще возможно. Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...

    С работы возвращаешься домой и нехотя беседуешь с собой, то нехотя, то зло, то осторожно: — Какие там судьба, эпоха, рок, я просто человек и одинок, насколько это вообще возможно. Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...