Борис Стругацкий: 346 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 346 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бог берётся чистить нужник, пусть не думает, что у него будут чистые пальцы...

   Если бог берётся чистить нужник, пусть не думает, что у него будут чистые пальцы...

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   Мы все стажёры на службе у будущего... Мы стажируемся всю жизнь, каждый по-своему. А когда мы умираем, потомки оценивают нашу работу и выдают диплом на вечное существование.

   Мы все стажёры на службе у будущего... Мы стажируемся всю жизнь, каждый по-своему. А когда мы умираем, потомки оценивают нашу работу и выдают диплом на вечное существование.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Что за дикая идея — убеждать памятники, что они никому не нужны? Это же все равно, что убеждать людей, что они никому не нужны... Оно, может быть, так и есть, да кто в это поверит?..

   Что за дикая идея — убеждать памятники, что они никому не нужны? Это же все равно, что убеждать людей, что они никому не нужны... Оно, может быть, так и есть, да кто в это поверит?..

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Вот мы совершенствуемся, совершенствуемся, становимся лучше, умнее, добрее, а до чего все-таки приятно, когда кто-нибудь принимает за тебя решение...

   Вот мы совершенствуемся, совершенствуемся, становимся лучше, умнее, добрее, а до чего все-таки приятно, когда кто-нибудь принимает за тебя решение...

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Именно то, что наиболее естественно, — заметил Бол-Кунац, — менее всего подобает человеку.

   Именно то, что наиболее естественно, — заметил Бол-Кунац, — менее всего подобает человеку.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Умные нам не надобны. Надобны верные.

   Умные нам не надобны. Надобны верные.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Писатели чем-то похожи на покойников: они любят, когда о них либо говорят хорошо, либо ничего не говорят.

   Писатели чем-то похожи на покойников: они любят, когда о них либо говорят хорошо, либо ничего не говорят.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   — У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец. — Есть,— сказал один из механиков.— Как не быть? До этого мы еще не дошли. — А что же вы не слушаете? — А ничего не слышно, чего слушать-то. — Почему не слышно? — А мы провода перерезали.

   — У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец. — Есть,— сказал один из механиков.— Как не быть? До этого мы еще не дошли. — А что же вы не слушаете? — А ничего не слышно, чего слушать-то. — Почему не слышно? — А мы провода перерезали.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.

   Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Есть что-то глубоко нечестное в том, что вещи людей живут заметно дольше людей.

    Есть что-то глубоко нечестное в том, что вещи людей живут заметно дольше людей.

    — Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики · книга
11. «

    Любить надо уметь. А вы не умеете. Вы только рассуждаете о любви. Вы не любите любовь. Вы любите о ней рассуждать.

    Любить надо уметь. А вы не умеете. Вы только рассуждаете о любви. Вы не любите любовь. Вы любите о ней рассуждать.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Да, конечно, по-своему вы правы. Когда обыкновенный серенький человечек волею судьбы обретает бессмертие, он с неизбежностью превращается через два-три века в черт те что. Сторона характера, превалировавшая в начале его жизни, становится со временем единственной.

    Да, конечно, по-своему вы правы. Когда обыкновенный серенький человечек волею судьбы обретает бессмертие, он с неизбежностью превращается через два-три века в черт те что. Сторона характера, превалировавшая в начале его жизни, становится со временем единственной.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Ничего мы друг о друге не знаем, да и знать не умеем, и так – всю жизнь. Открытие за открытием, и все открытия почему-то поганые. Открываются расписные ворота души, и несет оттуда вдруг такой тухлятиной, что хоть святых выноси…

    Ничего мы друг о друге не знаем, да и знать не умеем, и так – всю жизнь. Открытие за открытием, и все открытия почему-то поганые. Открываются расписные ворота души, и несет оттуда вдруг такой тухлятиной, что хоть святых выноси…

    — Богдан Благоносец · книга
14. «

    Ты вот говоришь: «объединенное человечество». Понимаешь, для твоей программы, наверное, подошло бы какое-нибудь человечество, но только не наше — не земное, я имею в виду. Наше ведь ни во что такое не поверит. Оно ведь, знаешь, когда в сверхцивилизацию поверит? Когда эта сверхцивилизация снизойдет до нашего же уровня и примется с бреющего полета валить на нас бомбы. Вот тут мы поверим, вот тут мы объединимся, да и то, наверное, не сразу, а сначала, наверное, сгоряча друг другу пачек накидаем.

    Ты вот говоришь: «объединенное человечество». Понимаешь, для твоей программы, наверное, подошло бы какое-нибудь человечество, но только не наше — не земное, я имею в виду. Наше ведь ни во что такое не поверит. Оно ведь, знаешь, когда в сверхцивилизацию поверит? Когда эта сверхцивилизация снизойдет до нашего же уровня и примется с бреющего полета валить на нас бомбы. Вот тут мы поверим, вот тут мы объединимся, да и то, наверное, не сразу, а сначала, наверное, сгоряча друг другу пачек накидаем.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    — Ничего не понимаете! — сказал Изя. — Вы же тут все — кретины. А опасность грозит только умным людям. — Что кретины — то кретины... — сказал Андрей. — Это ты прав. — Ага! Умнеешь! — воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. — Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком...

    — Ничего не понимаете! — сказал Изя. — Вы же тут все — кретины. А опасность грозит только умным людям. — Что кретины — то кретины... — сказал Андрей. — Это ты прав. — Ага! Умнеешь! — воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. — Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком...

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!... Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!).

    Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!... Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!).

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Нет ничего более гибкого и уступчивого, нежели юридические рамки. Их можно указать при необходимости, но их нельзя перейти.

    Нет ничего более гибкого и уступчивого, нежели юридические рамки. Их можно указать при необходимости, но их нельзя перейти.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.

    А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Во всякой жизни, как и во всяком деле, главное — это определить главное.

    Во всякой жизни, как и во всяком деле, главное — это определить главное.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Академия Наук выделила институту энную сумму на благоустройство территории. На эту сумму Модест Матвеевич собирается обнести институт узорной чугунной решёткой с аллегорическими изображениями и цветочными горшками на столбах, а на заднем дворе, между трансформаторной будкой и бензохранилищем, организовать фонтан с девятиметровой струёй. Спортбюро просило у него денег на теннисный корт — отказал, объявив, что фонтан необходим для научных размышлений, а теннис есть дрыгоножество и рукомашество...

    Академия Наук выделила институту энную сумму на благоустройство территории. На эту сумму Модест Матвеевич собирается обнести институт узорной чугунной решёткой с аллегорическими изображениями и цветочными горшками на столбах, а на заднем дворе, между трансформаторной будкой и бензохранилищем, организовать фонтан с девятиметровой струёй. Спортбюро просило у него денег на теннисный корт — отказал, объявив, что фонтан необходим для научных размышлений, а теннис есть дрыгоножество и рукомашество...

    — Аркадий Стругацкий · книга