130 цитат Бориса Васильева — избранное

Подборка из 130 цитат Бориса Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Так уходило её детство, а вместе с ним и старые друзья. И Лизе было горько и страшно, ибо она не знала, что приходит на смену детству.

   Так уходило её детство, а вместе с ним и старые друзья. И Лизе было горько и страшно, ибо она не знала, что приходит на смену детству.

   — А зори здесь тихие... · книга
2. «

   Между вами, вчерашними, и ими сегодняшними, лежит не просто поколение. Мы твердо знали, что будет война, а они убеждены, что ее не будет. И это прекрасно: они свободнее нас. Жаль только, что свобода эта порой оборачивается безмятежностью...

   Между вами, вчерашними, и ими сегодняшними, лежит не просто поколение. Мы твердо знали, что будет война, а они убеждены, что ее не будет. И это прекрасно: они свободнее нас. Жаль только, что свобода эта порой оборачивается безмятежностью...

   — Завтра была война · книга
3. «

   Самое страшное — это подозрение. Оно калечит людей, вырабатывая из них подлецов и шкурников.

   Самое страшное — это подозрение. Оно калечит людей, вырабатывая из них подлецов и шкурников.

   — Николай Григорьевич Ромахин · книга
4. «

   — Кто объявляет, что истина — это и есть истина? Ну кто? Кто? — Старшие, а старшим — их начальники.

   — Кто объявляет, что истина — это и есть истина? Ну кто? Кто? — Старшие, а старшим — их начальники.

   — Искра · книга
5. «

   Гордость чаще всего есть форма презрения к людям, а чувство достоинства — уважения к ним.

   Гордость чаще всего есть форма презрения к людям, а чувство достоинства — уважения к ним.

   — И был вечер, и было утро · книга
6. «

   Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.

   Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.

   — Леонид Сергеевич Люберецкий · книга
7. «

   Как удобно, когда все вокруг старики! Все будут держаться за свои больные печенки, все будут стремиться лишь бы дожить, а о том, чтобы просто жить, никому в голову не придет. Не-ет, все тихонечко доживать будут, аккуратненько доживать, послушно: как бы чего не вышло. Так это все — не для нас! Мы — самая молодая страна в мире, и не смей становиться стариком никогда!

   Как удобно, когда все вокруг старики! Все будут держаться за свои больные печенки, все будут стремиться лишь бы дожить, а о том, чтобы просто жить, никому в голову не придет. Не-ет, все тихонечко доживать будут, аккуратненько доживать, послушно: как бы чего не вышло. Так это все — не для нас! Мы — самая молодая страна в мире, и не смей становиться стариком никогда!

   — Завтра была война · книга
8. «

   К горю трудно привыкнуть, я знаю. Нужно научиться расходоваться, чтобы хватило на всю жизнь.

   К горю трудно привыкнуть, я знаю. Нужно научиться расходоваться, чтобы хватило на всю жизнь.

   — товарищ Полякова · книга
9. «

   Упал свободным и после жизни, смертию смерть поправ.

   Упал свободным и после жизни, смертию смерть поправ.

   — В списках не значился · книга
10. «

    Счастье иметь друга, который не отречется от тебя в трудную минуту.

    Счастье иметь друга, который не отречется от тебя в трудную минуту.

    — Леонид Сергеевич Люберецкий · книга
11. «

    В ней было столько искреннего восторга, и так она сама была сегодня хороша, что Алешка невольно заулыбался.

    В ней было столько искреннего восторга, и так она сама была сегодня хороша, что Алешка невольно заулыбался.

    — Офицеры · книга
12. «

    Когда человек непонятен, то проще всего объявить его «чудаком».

    Когда человек непонятен, то проще всего объявить его «чудаком».

    — Не стреляйте в белых лебедей · книга
13. «

    Вымирает живая красота. Одни зоопарки скоро останутся.

    Вымирает живая красота. Одни зоопарки скоро останутся.

    — Не стреляйте в белых лебедей · книга
14. «

    Бывает горе — что косматая медведица. Навалится, рвет, терзает — света невзвидишь... А отвалит — и ничего, вроде можно дышать, жить, действовать. Как не было. А бывает пустячок, оплошность. Мелочь, но за собой мелочь эта такое тянет, что не дай бог никому.

    Бывает горе — что косматая медведица. Навалится, рвет, терзает — света невзвидишь... А отвалит — и ничего, вроде можно дышать, жить, действовать. Как не было. А бывает пустячок, оплошность. Мелочь, но за собой мелочь эта такое тянет, что не дай бог никому.

    — А зори здесь тихие... · книга
15. «

    Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это — закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но он открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.

    Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это — закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но он открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.

    — В списках не значился · книга
16. «

    И немецкий генерал, чуть помедлив, поднес руку к фуражке. А он, качаясь, медленно шел сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а если бы и видел, ему было бы уже все равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни и выше смерти.

    И немецкий генерал, чуть помедлив, поднес руку к фуражке. А он, качаясь, медленно шел сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а если бы и видел, ему было бы уже все равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни и выше смерти.

    — В списках не значился · книга
17. «

    Если хочешь знать, самое большое счастье — чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? Вот и выбрось из нее глупости и сделай себе прическу.

    Если хочешь знать, самое большое счастье — чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? Вот и выбрось из нее глупости и сделай себе прическу.

    — Роза · книга
18. «

    Искусство должно идти к мысли через чувства. Оно должно тревожить человека, заставлять болеть чужими горестями, любить и ненавидеть. А растревоженный человек пытлив и любознателен: состояние покоя и довольства собой порождает леность души. Вот почему мне так дороги Есенин и Блок, если брать поэтов современных.

    Искусство должно идти к мысли через чувства. Оно должно тревожить человека, заставлять болеть чужими горестями, любить и ненавидеть. А растревоженный человек пытлив и любознателен: состояние покоя и довольства собой порождает леность души. Вот почему мне так дороги Есенин и Блок, если брать поэтов современных.

    — Леонид Сергеевич Люберецкий · книга
19. «

    Мы не знали, что подвиг надо сначала посеять и вырастить. Что зреет он медленно, незримо наливаясь силой, чтобы однажды взорваться ослепительным пламенем, сполохи которого еще долго светят грядущим поколениям.

    Мы не знали, что подвиг надо сначала посеять и вырастить. Что зреет он медленно, незримо наливаясь силой, чтобы однажды взорваться ослепительным пламенем, сполохи которого еще долго светят грядущим поколениям.

    — Завтра была война · книга
20. «

    Даже отчаяние в России пока еще отчаянно веселое.

    Даже отчаяние в России пока еще отчаянно веселое.

    — Офицеры · книга