26 сильных цитат Чака Паланик: цитаты о любви

Подборка из 26 цитат Чака Паланик: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы не хотим знать практичести ничего про тех, кого любим.

   Мы не хотим знать практичести ничего про тех, кого любим.

   — Чак Паланик · книга
2. «

   И еще прикол: насколько бы ты не считала, что любишь кого-то, — все равно придется отступить назад, когда лужа его крови подтечет слишком близко.

   И еще прикол: насколько бы ты не считала, что любишь кого-то, — все равно придется отступить назад, когда лужа его крови подтечет слишком близко.

   — Чак Паланик · книга
3. «

   Не важно, как сильно ты любишь кого-то, ты все равно хочешь сделать по-своему.

   Не важно, как сильно ты любишь кого-то, ты все равно хочешь сделать по-своему.

   — Чак Паланик · книга
4. «

   Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

   Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

   — Чак Паланик · книга
5. «

   Часть моей стратегии ухаживания за Фертилити Холлис состоит в том, чтобы выглядеть как можно более уродливым, и для начала я должен испачкаться. Выглядеть неограненным. Сложно испачкаться, занимаясь садоводством и ни разу не прикасаясь к земле, но моя одежда пахнет ядом, а нос слегка обгорел на солнце. Вместе с проволочным каркасом пластиковой каллы, я зачерпываю горсть мертвой почвы и втираю себе в волосы. Загоняю грязь под ногти. Не дай Бог я попытаюсь лучше выглядеть ради Фертилити. Худшая стратегия, которую я мог выбрать, это самосовершенствование. Было бы большой ошибкой принарядиться, приложить все усилия, причесаться, может даже позаимствовать какую-нибудь шикарную одежду у человека, на которого я работаю, что-нибудь из 100-процентного хлопка и пастельных тонов, почистить зубы, побрызгаться тем, что они называют дезодорантом и пойти в Колумбийский Мемориальный Мавзолей во второй раз, все еще выглядя уродливо, но пытаясь показать, что я действительно старался выглядеть лучше. Поэтому вот он я. Лучше не будет. Бери или уходи. Как будто мне плевать, что она подумает. Выглядеть хорошо не входит в большой план. Я хочу выглядеть неиспользованным потенциалом. Я стремлюсь достичь естественности. Реалистичности. После всего этого я буду выглядеть как сырье. Не отчаянным и убогим, а зрелым и с хорошим потенциалом. Не жаждущим. Правда, я хочу выглядеть так, будто работа надо мной стоит усилий. Вымытым, но не приглаженным. Чистым, но не отполированным. Уверенным, но скромным. Я хочу выглядеть правдоподобно. Правда никогда не блестит и не сияет. Это пассивная агрессия в чистом виде. Идея в том, чтобы заставить мое уродство работать на меня. Установить низкую планку, для контраста с тем, что будет потом. До и После. Лягушка и принц.

   Часть моей стратегии ухаживания за Фертилити Холлис состоит в том, чтобы выглядеть как можно более уродливым, и для начала я должен испачкаться. Выглядеть неограненным. Сложно испачкаться, занимаясь садоводством и ни разу не прикасаясь к земле, но моя одежда пахнет ядом, а нос слегка обгорел на солнце. Вместе с проволочным каркасом пластиковой каллы, я зачерпываю горсть мертвой почвы и втираю себе в волосы. Загоняю грязь под ногти. Не дай Бог я попытаюсь лучше выглядеть ради Фертилити. Худшая стратегия, которую я мог выбрать, это самосовершенствование. Было бы большой ошибкой принарядиться, приложить все усилия, причесаться, может даже позаимствовать какую-нибудь шикарную одежду у человека, на которого я работаю, что-нибудь из 100-процентного хлопка и пастельных тонов, почистить зубы, побрызгаться тем, что они называют дезодорантом и пойти в Колумбийский Мемориальный Мавзолей во второй раз, все еще выглядя уродливо, но пытаясь показать, что я действительно старался выглядеть лучше. Поэтому вот он я. Лучше не будет. Бери или уходи. Как будто мне плевать, что она подумает. Выглядеть хорошо не входит в большой план. Я хочу выглядеть неиспользованным потенциалом. Я стремлюсь достичь естественности. Реалистичности. После всего этого я буду выглядеть как сырье. Не отчаянным и убогим, а зрелым и с хорошим потенциалом. Не жаждущим. Правда, я хочу выглядеть так, будто работа надо мной стоит усилий. Вымытым, но не приглаженным. Чистым, но не отполированным. Уверенным, но скромным. Я хочу выглядеть правдоподобно. Правда никогда не блестит и не сияет. Это пассивная агрессия в чистом виде. Идея в том, чтобы заставить мое уродство работать на меня. Установить низкую планку, для контраста с тем, что будет потом. До и После. Лягушка и принц.

   — Чак Паланик · книга
6. «

   Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

   Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

   — Чак Паланик · книга
7. «

   И мама рассказывает, как девушка обвела на стене тень возлюбленного — чтобы у нее хоть что-то осталось от их любви. Память об этих последних мгновениях, когда они были вместе.

   И мама рассказывает, как девушка обвела на стене тень возлюбленного — чтобы у нее хоть что-то осталось от их любви. Память об этих последних мгновениях, когда они были вместе.

   — Чак Паланик · книга
8. «

   О, любите меня! Я буду, кем хотите.

   О, любите меня! Я буду, кем хотите.

   — Чак Паланик · книга
9. «

   Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать».

   Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать».

   — Чак Паланик · книга
10. «

    Я так сильно её любил, что даже ни разу не попытался трахнуть. Ни разу не попросил пососать её грудь. Ни разу не попытался засунуть руку ей в джинсы. Мы с ней любили друг друга. Любили и уважали.

    Я так сильно её любил, что даже ни разу не попытался трахнуть. Ни разу не попросил пососать её грудь. Ни разу не попытался засунуть руку ей в джинсы. Мы с ней любили друг друга. Любили и уважали.

    — Чак Паланик · книга
11. «

    Единственное, чего я хочу — это смерти Сета. Чтобы он стал жирным, обрюзгшим, неуверенным в себе и пугливым. Если он меня не желает, я мечтаю тоже не желать его.

    Единственное, чего я хочу — это смерти Сета. Чтобы он стал жирным, обрюзгшим, неуверенным в себе и пугливым. Если он меня не желает, я мечтаю тоже не желать его.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    Вы понимаете, — спрашивает Манус, загребая рукой из багажника пригоршню колец для салфеток, — что я имею в виду, когда говорю, что родители — это Бог? Ты, естественно, питаешь к ним любовь и хочешь знать, что они всегда рядом, но практически никогда их не видишь, если им от тебя ничего не нужно.

    Вы понимаете, — спрашивает Манус, загребая рукой из багажника пригоршню колец для салфеток, — что я имею в виду, когда говорю, что родители — это Бог? Ты, естественно, питаешь к ним любовь и хочешь знать, что они всегда рядом, но практически никогда их не видишь, если им от тебя ничего не нужно.

    — Чак Паланик · книга
13. «

    Я думала, нас связывает настоящая любовь. Правда думала. А наш роман представлял собой всего лишь продолжительную сексуальную связь, похожую на наркотическое опьянение.

    Я думала, нас связывает настоящая любовь. Правда думала. А наш роман представлял собой всего лишь продолжительную сексуальную связь, похожую на наркотическое опьянение.

    — Чак Паланик · книга
14. «

    Независимо от того, насколько сильной кажется тебе твоя любовь к человеку, когда лужа крови, струящейся из его раны, растекается по полу настолько, что едва не касается тебя, ты невольно отстраняешься.

    Независимо от того, насколько сильной кажется тебе твоя любовь к человеку, когда лужа крови, струящейся из его раны, растекается по полу настолько, что едва не касается тебя, ты невольно отстраняешься.

    — Чак Паланик · книга
15. «

    В телевизоре мужчина кричал – «Te amo… Te amo…», снова и снова, в адрес темноволосой девушки с карими глазами и пушистыми длинными ресницами, сбрасывая ее с лестничного пролета.

    В телевизоре мужчина кричал – «Te amo… Te amo…», снова и снова, в адрес темноволосой девушки с карими глазами и пушистыми длинными ресницами, сбрасывая ее с лестничного пролета.

    — Чак Паланик · книга
16. «

    Удивительно даже, чего только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвётся: «Я тебя люблю». В девяти случаях из десяти парень имеет в виду: Я люблю это дело.

    Удивительно даже, чего только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвётся: «Я тебя люблю». В девяти случаях из десяти парень имеет в виду: Я люблю это дело.

    — Чак Паланик · книга
17. «

    Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

    Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

    — Чак Паланик · книга
18. «

    Тут у нас нарисовалось что-то вроде любовного треугольника. Тайлеру нужна Марла. Марле нужен я. Но мне-то Марла совершенно не нужна, да и Тайлеру я уже без надобности.

    Тут у нас нарисовалось что-то вроде любовного треугольника. Тайлеру нужна Марла. Марле нужен я. Но мне-то Марла совершенно не нужна, да и Тайлеру я уже без надобности.

    — Чак Паланик · книга
19. «

    Красивой выходишь, только если любишь того, кто тебя снимает.

    Красивой выходишь, только если любишь того, кто тебя снимает.

    — Чак Паланик · книга
20. «

    Если приходится выбирать между быть любимым и быть уязвимым, чувствительным и ранимым, тогда оставьте свою любовь при себе.

    Если приходится выбирать между быть любимым и быть уязвимым, чувствительным и ранимым, тогда оставьте свою любовь при себе.

    — Чак Паланик · книга