27 цитат Чака Паланик: цитаты о любви — подборка на все случаи

Подборка из 27 цитат Чака Паланик: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

   Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

   — Чак Паланик · книга
2. «

   Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

   Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

   — Чак Паланик · книга
3. «

   И еще прикол: насколько бы ты не считала, что любишь кого-то, — все равно придется отступить назад, когда лужа его крови подтечет слишком близко.

   И еще прикол: насколько бы ты не считала, что любишь кого-то, — все равно придется отступить назад, когда лужа его крови подтечет слишком близко.

   — Чак Паланик · книга
4. «

   Часть моей стратегии ухаживания за Фертилити Холлис состоит в том, чтобы выглядеть как можно более уродливым, и для начала я должен испачкаться. Выглядеть неограненным. Сложно испачкаться, занимаясь садоводством и ни разу не прикасаясь к земле, но моя одежда пахнет ядом, а нос слегка обгорел на солнце. Вместе с проволочным каркасом пластиковой каллы, я зачерпываю горсть мертвой почвы и втираю себе в волосы. Загоняю грязь под ногти. Не дай Бог я попытаюсь лучше выглядеть ради Фертилити. Худшая стратегия, которую я мог выбрать, это самосовершенствование. Было бы большой ошибкой принарядиться, приложить все усилия, причесаться, может даже позаимствовать какую-нибудь шикарную одежду у человека, на которого я работаю, что-нибудь из 100-процентного хлопка и пастельных тонов, почистить зубы, побрызгаться тем, что они называют дезодорантом и пойти в Колумбийский Мемориальный Мавзолей во второй раз, все еще выглядя уродливо, но пытаясь показать, что я действительно старался выглядеть лучше. Поэтому вот он я. Лучше не будет. Бери или уходи. Как будто мне плевать, что она подумает. Выглядеть хорошо не входит в большой план. Я хочу выглядеть неиспользованным потенциалом. Я стремлюсь достичь естественности. Реалистичности. После всего этого я буду выглядеть как сырье. Не отчаянным и убогим, а зрелым и с хорошим потенциалом. Не жаждущим. Правда, я хочу выглядеть так, будто работа надо мной стоит усилий. Вымытым, но не приглаженным. Чистым, но не отполированным. Уверенным, но скромным. Я хочу выглядеть правдоподобно. Правда никогда не блестит и не сияет. Это пассивная агрессия в чистом виде. Идея в том, чтобы заставить мое уродство работать на меня. Установить низкую планку, для контраста с тем, что будет потом. До и После. Лягушка и принц.

   Часть моей стратегии ухаживания за Фертилити Холлис состоит в том, чтобы выглядеть как можно более уродливым, и для начала я должен испачкаться. Выглядеть неограненным. Сложно испачкаться, занимаясь садоводством и ни разу не прикасаясь к земле, но моя одежда пахнет ядом, а нос слегка обгорел на солнце. Вместе с проволочным каркасом пластиковой каллы, я зачерпываю горсть мертвой почвы и втираю себе в волосы. Загоняю грязь под ногти. Не дай Бог я попытаюсь лучше выглядеть ради Фертилити. Худшая стратегия, которую я мог выбрать, это самосовершенствование. Было бы большой ошибкой принарядиться, приложить все усилия, причесаться, может даже позаимствовать какую-нибудь шикарную одежду у человека, на которого я работаю, что-нибудь из 100-процентного хлопка и пастельных тонов, почистить зубы, побрызгаться тем, что они называют дезодорантом и пойти в Колумбийский Мемориальный Мавзолей во второй раз, все еще выглядя уродливо, но пытаясь показать, что я действительно старался выглядеть лучше. Поэтому вот он я. Лучше не будет. Бери или уходи. Как будто мне плевать, что она подумает. Выглядеть хорошо не входит в большой план. Я хочу выглядеть неиспользованным потенциалом. Я стремлюсь достичь естественности. Реалистичности. После всего этого я буду выглядеть как сырье. Не отчаянным и убогим, а зрелым и с хорошим потенциалом. Не жаждущим. Правда, я хочу выглядеть так, будто работа надо мной стоит усилий. Вымытым, но не приглаженным. Чистым, но не отполированным. Уверенным, но скромным. Я хочу выглядеть правдоподобно. Правда никогда не блестит и не сияет. Это пассивная агрессия в чистом виде. Идея в том, чтобы заставить мое уродство работать на меня. Установить низкую планку, для контраста с тем, что будет потом. До и После. Лягушка и принц.

   — Чак Паланик · книга
5. «

   Да, я влюбился, а что? Люди женятся и по менее веским причинам.

   Да, я влюбился, а что? Люди женятся и по менее веским причинам.

   — Чак Паланик · книга
6. «

   Рэнт говорит: — А Эхо кого-нибудь ненавидит от всего сердца, очень-очень сильно? Я ему: мол, разве он не хотел сказать «любит»? Рэнт пожимает плечами и говорит: — Разве это не одно и тоже?

   Рэнт говорит: — А Эхо кого-нибудь ненавидит от всего сердца, очень-очень сильно? Я ему: мол, разве он не хотел сказать «любит»? Рэнт пожимает плечами и говорит: — Разве это не одно и тоже?

   — Чак Паланик · книга
7. «

   Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.

   Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.

   — Чак Паланик · книга
8. «

   Кто-то сказал когда-то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное.

   Кто-то сказал когда-то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное.

   — Чак Паланик · книга
9. «

   Вы понимаете, — спрашивает Манус, загребая рукой из багажника пригоршню колец для салфеток, — что я имею в виду, когда говорю, что родители — это Бог? Ты, естественно, питаешь к ним любовь и хочешь знать, что они всегда рядом, но практически никогда их не видишь, если им от тебя ничего не нужно.

   Вы понимаете, — спрашивает Манус, загребая рукой из багажника пригоршню колец для салфеток, — что я имею в виду, когда говорю, что родители — это Бог? Ты, естественно, питаешь к ним любовь и хочешь знать, что они всегда рядом, но практически никогда их не видишь, если им от тебя ничего не нужно.

   — Чак Паланик · книга
10. «

    Они кончали синхронно, в разных концах города, каждый на своей полке стеллажа человеческих многоэтажек...

    Они кончали синхронно, в разных концах города, каждый на своей полке стеллажа человеческих многоэтажек...

    — Чак Паланик · книга
11. «

    Независимо от того, насколько сильной кажется тебе твоя любовь к человеку, когда лужа крови, струящейся из его раны, растекается по полу настолько, что едва не касается тебя, ты невольно отстраняешься.

    Независимо от того, насколько сильной кажется тебе твоя любовь к человеку, когда лужа крови, струящейся из его раны, растекается по полу настолько, что едва не касается тебя, ты невольно отстраняешься.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    Любовь к животному – коню, кошке, собаке – это всегда романтическая трагедия. Ведь ты любишь того, кто заведомо умрет прежде тебя.

    Любовь к животному – коню, кошке, собаке – это всегда романтическая трагедия. Ведь ты любишь того, кто заведомо умрет прежде тебя.

    — Чак Паланик · книга
13. «

    Вылакать горячую кровь, толчками бьющую из любящего сердца.

    Вылакать горячую кровь, толчками бьющую из любящего сердца.

    — Чак Паланик · книга
14. «

    Эви считает, что красивым людям нельзя крутить друг с другом романы. Вдвоем они не производят на окружающих столь ошеломительного впечатления. Эви уверена, что стандарты оценки красоты тут же преломляются, если два привлекательных человека находятся рядом. Это сразу чувствуется, утверждает Эви. Когда оба любовника красивы, ни один из них уже не смотрится красивым по-настоящему. Вместе, как пара — они гораздо меньшее, чем если бы были двумя отдельными частями.

    Эви считает, что красивым людям нельзя крутить друг с другом романы. Вдвоем они не производят на окружающих столь ошеломительного впечатления. Эви уверена, что стандарты оценки красоты тут же преломляются, если два привлекательных человека находятся рядом. Это сразу чувствуется, утверждает Эви. Когда оба любовника красивы, ни один из них уже не смотрится красивым по-настоящему. Вместе, как пара — они гораздо меньшее, чем если бы были двумя отдельными частями.

    — Чак Паланик · книга
15. «

    Искусство, вдохновение, любовь — их так легко анатомировать. Объяснить, лишить тайны.

    Искусство, вдохновение, любовь — их так легко анатомировать. Объяснить, лишить тайны.

    — Чак Паланик · книга
16. «

    Пусть мне придется продолжать есть детские смеси и не разговаривать и быть бездомной и невидимой, зато теперь я знаю, что кого-то люблю. Истинной, беззаветной, вечной, не требующей ничего взамен любовью.

    Пусть мне придется продолжать есть детские смеси и не разговаривать и быть бездомной и невидимой, зато теперь я знаю, что кого-то люблю. Истинной, беззаветной, вечной, не требующей ничего взамен любовью.

    — Чак Паланик · книга
17. «

    Тут у нас нарисовалось что-то вроде любовного треугольника. Тайлеру нужна Марла. Марле нужен я. Но мне-то Марла совершенно не нужна, да и Тайлеру я уже без надобности.

    Тут у нас нарисовалось что-то вроде любовного треугольника. Тайлеру нужна Марла. Марле нужен я. Но мне-то Марла совершенно не нужна, да и Тайлеру я уже без надобности.

    — Чак Паланик · книга
18. «

    Я люблю тебя оттого, что ты самая типичная.

    Я люблю тебя оттого, что ты самая типичная.

    — Чак Паланик · книга
19. «

    Он не хотел слышать, что другие скажут о труде его матери. Что, мол, она плохо вышивает. Что у нее нет таланта. Говорят: он носит сердце на рукаве. А мать Рента пришила ему на рукав свое собственное.

    Он не хотел слышать, что другие скажут о труде его матери. Что, мол, она плохо вышивает. Что у нее нет таланта. Говорят: он носит сердце на рукаве. А мать Рента пришила ему на рукав свое собственное.

    — Чак Паланик · книга
20. «

    Тот, кого ты любишь, и тот, кто любит тебя, никогда не могут быть одним человеком.

    Тот, кого ты любишь, и тот, кто любит тебя, никогда не могут быть одним человеком.

    — Чак Паланик · книга