409 фраз Чака Паланика, которые запоминаются

Ниже 409 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нам все равно плохо, всем вместе.

   Нам все равно плохо, всем вместе.

   — Уцелевший · книга
2. «

   Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит. Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

   Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит. Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

   — Уцелевший · книга
3. «

   Все друг друга считают обманщиками. И всё равно улыбаются и делают реверансы.

   Все друг друга считают обманщиками. И всё равно улыбаются и делают реверансы.

   — Кэмми Эллиот · книга
4. «

   Странные мы существа: если мы чего-то не понимаем, нас это бесит. Нам обязательно нужно навешать на все ярлыки, разложить все по полочкам, все объяснить. Даже то, что по природе своей необъяснимо. Даже Господа Бога.

   Странные мы существа: если мы чего-то не понимаем, нас это бесит. Нам обязательно нужно навешать на все ярлыки, разложить все по полочкам, все объяснить. Даже то, что по природе своей необъяснимо. Даже Господа Бога.

   — Удушье · книга
5. «

   Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? Я влюблен. Так убейте меня.

   Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? Я влюблен. Так убейте меня.

   — Мона · книга
6. «

   — Как у такого придурка, как ты, могла появиться такая роскошная девчонка?

   — Как у такого придурка, как ты, могла появиться такая роскошная девчонка?

   — Снафф · книга
7. «

   Возможно, самосовершенствование — это еще не все. <...> Возможно, саморазрушение гораздо важнее.

   Возможно, самосовершенствование — это еще не все. <...> Возможно, саморазрушение гораздо важнее.

   — Бойцовский клуб · книга
8. «

   Мы разобрали мир на части, но понятия не имеем, что делать с этими частями.

   Мы разобрали мир на части, но понятия не имеем, что делать с этими частями.

   — Удушье · книга
9. «

   Во внешнем мире, рассказывал он, нет подлинной тишины. Не искусственной тишины, когда ты затыкаешь уши и не слышишь вообще ничего, кроме ударов собственного сердца, а настоящей тишины снаружи.

   Во внешнем мире, рассказывал он, нет подлинной тишины. Не искусственной тишины, когда ты затыкаешь уши и не слышишь вообще ничего, кроме ударов собственного сердца, а настоящей тишины снаружи.

   — Уцелевший · книга
10. «

    Обиженные любят обиженных. Подлинный факт.

    Обиженные любят обиженных. Подлинный факт.

    — Шейла · книга
11. «

    Пусть мне придется продолжать есть детские смеси и не разговаривать и быть бездомной и невидимой, зато теперь я знаю, что кого-то люблю. Истинной, беззаветной, вечной, не требующей ничего взамен любовью.

    Пусть мне придется продолжать есть детские смеси и не разговаривать и быть бездомной и невидимой, зато теперь я знаю, что кого-то люблю. Истинной, беззаветной, вечной, не требующей ничего взамен любовью.

    — Невидимки · книга
12. «

    Бессонница вернулась, и мне кажется, что весь мир останавливается у края моей могилы, чтобы плюнуть в неё.

    Бессонница вернулась, и мне кажется, что весь мир останавливается у края моей могилы, чтобы плюнуть в неё.

    — Бойцовский клуб · книга
13. «

    Каждый из нас — тоже гений. Только каждый по-своему.

    Каждый из нас — тоже гений. Только каждый по-своему.

    — Леди Бомж · книга
14. «

    Вы никогда не задумывались, что все, что вы делаете и что можете сделать в жизни, уже через сотню лет станет бессмысленным и никому не нужным?

    Вы никогда не задумывались, что все, что вы делаете и что можете сделать в жизни, уже через сотню лет станет бессмысленным и никому не нужным?

    — Колыбельная · книга
15. «

    Сажать меня в тюрьму — это лишнее. Наши законы и бюрократизм и так превратили весь мир в чистый и безопасный исправительно-трудовой лагерь.

    Сажать меня в тюрьму — это лишнее. Наши законы и бюрократизм и так превратили весь мир в чистый и безопасный исправительно-трудовой лагерь.

    — Виктор Манчини · книга
16. «

    Иногда у меня возникает такое чувство, что мы живем в нижней части песочных часов. И наше время как будто уходит. Скоро его не останется вовсе. Нас засыплет песком. Похоронит заживо.

    Иногда у меня возникает такое чувство, что мы живем в нижней части песочных часов. И наше время как будто уходит. Скоро его не останется вовсе. Нас засыплет песком. Похоронит заживо.

    — Удушье · книга
17. «

    Хочется посоветовать всем родителям, кто потерял маленького ребенка: придумайте себе хобби. Удивительно, как быстро ты учишься отгораживаться от прошлого, когда тебе есть чем занять руки и голову. Пережить можно все – даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать. Попробуйте вышивать. Или мастерить абажуры из цветного стекла.

    Хочется посоветовать всем родителям, кто потерял маленького ребенка: придумайте себе хобби. Удивительно, как быстро ты учишься отгораживаться от прошлого, когда тебе есть чем занять руки и голову. Пережить можно все – даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать. Попробуйте вышивать. Или мастерить абажуры из цветного стекла.

    — Колыбельная · книга
18. «

    В золотых струях часовни, выдыхая свои аргументы мне в ухо, она спросила — каждый раз, когда мы жжём галлон топлива или акр джунглей, разве мы не убиваем будущее, чтобы сохранить настоящее?

    В золотых струях часовни, выдыхая свои аргументы мне в ухо, она спросила — каждый раз, когда мы жжём галлон топлива или акр джунглей, разве мы не убиваем будущее, чтобы сохранить настоящее?

    — Удушье · книга
19. «

    Смех и музыка разъедают мысли.

    Смех и музыка разъедают мысли.

    — Колыбельная · книга
20. «

    Когда столько всего происходит вокруг, тебе уже и не хочется думать самостоятельно. Ты уже не представляешь угрозы. Когда воображение атрофируется у всех, никому не захочется переделывать мир.

    Когда столько всего происходит вокруг, тебе уже и не хочется думать самостоятельно. Ты уже не представляешь угрозы. Когда воображение атрофируется у всех, никому не захочется переделывать мир.

    — Колыбельная · книга