412 мудрых мыслей Чака Паланика

Ниже 412 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я имею в виду: что может быть лучше, чем секс?! Даже самый бездарный минет всегда доставит больше радости, чем аромат прелестной розы или созерцание красивейшего заката. Или слышать радостный детский смех. Я уверен, что даже самое лучшее, самое проникновенное стихотворение все равно не сравнится с пьянящим, горячим, взрывным оргазмом. Писать картины, сочинять оперы — надо же чем-то заняться, пока тебе не подвернется очередная особа противоположного пола, которая тоже очень даже не прочь.

   Я имею в виду: что может быть лучше, чем секс?! Даже самый бездарный минет всегда доставит больше радости, чем аромат прелестной розы или созерцание красивейшего заката. Или слышать радостный детский смех. Я уверен, что даже самое лучшее, самое проникновенное стихотворение все равно не сравнится с пьянящим, горячим, взрывным оргазмом. Писать картины, сочинять оперы — надо же чем-то заняться, пока тебе не подвернется очередная особа противоположного пола, которая тоже очень даже не прочь.

   — Удушье · книга
2. «

   Мне хотелось сжечь Лувр. Раскрошить молотком на мелкие кусочки греческую коллекцию в Британском музее и подтереться Моной Лизой. Отныне этот мир принадлежит мне!

   Мне хотелось сжечь Лувр. Раскрошить молотком на мелкие кусочки греческую коллекцию в Британском музее и подтереться Моной Лизой. Отныне этот мир принадлежит мне!

   — Рассказчик · книга
3. «

   Когда ты становишься известным, обед – больше не пища; это 570 граммов белков, 280 граммов углеводов, без соли, без сахара, обезжиренное топливо. Питание каждые два часа, шесть раз в день. Еда – это больше не еда. Это усвоение белков.

   Когда ты становишься известным, обед – больше не пища; это 570 граммов белков, 280 граммов углеводов, без соли, без сахара, обезжиренное топливо. Питание каждые два часа, шесть раз в день. Еда – это больше не еда. Это усвоение белков.

   — Уцелевший · книга
4. «

   У меня за спиной тысячи миль. Я кем уже только не была. А история остаётся прежней. Почему чувствуешь себя полным придурком, если смеёшься, находясь один в комнате? Но плач обычно заканчивается именно смехом. Как так получается, что ты постоянно видоизменяешься, но продолжаешь быть всё тем же смертоносным вирусом?

   У меня за спиной тысячи миль. Я кем уже только не была. А история остаётся прежней. Почему чувствуешь себя полным придурком, если смеёшься, находясь один в комнате? Но плач обычно заканчивается именно смехом. Как так получается, что ты постоянно видоизменяешься, но продолжаешь быть всё тем же смертоносным вирусом?

   — Невидимки · книга
5. «

   Любые усилия будут напрасны, если у тебя нет вдохновения.

   Любые усилия будут напрасны, если у тебя нет вдохновения.

   — Дневник · книга
6. «

   Магия есть обращение необходимой энергии на достижениие естественных сдвигов.

   Магия есть обращение необходимой энергии на достижениие естественных сдвигов.

   — Мона · книга
7. «

   И вот ведь смешно: как только кто-то спасает тебя, первое, что хочется сделать — спасти других. Всех людей. Каждого.

   И вот ведь смешно: как только кто-то спасает тебя, первое, что хочется сделать — спасти других. Всех людей. Каждого.

   — Удушье · книга
8. «

   Пятна от слез на подушке удаляются точно так же, как пятна от пота. Раствори пять таблеток аспирина в стакане воды и промокай пятно, пока оно не сойдет. Даже если там были подтеки туши, проблема решается без труда. Если это можно назвать решением.

   Пятна от слез на подушке удаляются точно так же, как пятна от пота. Раствори пять таблеток аспирина в стакане воды и промокай пятно, пока оно не сойдет. Даже если там были подтеки туши, проблема решается без труда. Если это можно назвать решением.

   — Уцелевший · книга
9. «

   Каждая женщина — просто задача с очередным условием.

   Каждая женщина — просто задача с очередным условием.

   — Удушье · книга
10. «

    Все, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку.

    Все, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку.

    — Бойцовский клуб · книга
11. «

    А ведь, если задуматься, оживлённую автостраду никогда не перекрывают из-за чьей-то смерти. Можно проехать по тому месту, где погиб Джеймс Дин. Или Джейн Мэнс-филд, или Джексон Поллок. Где под автобус попала Маргарет Митчелл. Где сбили Грейс Келли или Эрни Ковакса. Смерть — это трагедия, но преграждение транспортного потока считается ещё худшим злом.

    А ведь, если задуматься, оживлённую автостраду никогда не перекрывают из-за чьей-то смерти. Можно проехать по тому месту, где погиб Джеймс Дин. Или Джейн Мэнс-филд, или Джексон Поллок. Где под автобус попала Маргарет Митчелл. Где сбили Грейс Келли или Эрни Ковакса. Смерть — это трагедия, но преграждение транспортного потока считается ещё худшим злом.

    — Рэнт: Биография Бастера Кейси · книга
12. «

    Покажи мне хоть что-нибудь в этом треклятом мире, что выглядит таким, каким оно есть в реальности!

    Покажи мне хоть что-нибудь в этом треклятом мире, что выглядит таким, каким оно есть в реальности!

    — Невидимки · книга
13. «

    Не потеряй убеждения, что ты пуп Земли, Не слушай ничьих идиотских советов, Ты сама знаешь, что делать, Ты – непогрешимая, Ты – всеведущая. Ныне, и присно, и во веки веков, каждый день: Пользуйся контрацептивами.

    Не потеряй убеждения, что ты пуп Земли, Не слушай ничьих идиотских советов, Ты сама знаешь, что делать, Ты – непогрешимая, Ты – всеведущая. Ныне, и присно, и во веки веков, каждый день: Пользуйся контрацептивами.

    — Призраки · книга
14. «

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…

    — Призраки · книга
15. «

    Прежде, чем я сопьюсь, мне нужно стать тем, кого называют «художник». Это, вроде как, оправдывает.

    Прежде, чем я сопьюсь, мне нужно стать тем, кого называют «художник». Это, вроде как, оправдывает.
16. «

    Для протокола: погода сегодня ясная, с отдельными порывами отчаяния и гнева.

    Для протокола: погода сегодня ясная, с отдельными порывами отчаяния и гнева.

    — Дневник · книга
17. «

    И вот ты стал пленником своего уютного гнездышка и вещи, хозяином которых ты никогда не был, становятся твоими хозяевами.

    И вот ты стал пленником своего уютного гнездышка и вещи, хозяином которых ты никогда не был, становятся твоими хозяевами.

    — Бойцовский клуб · книга
18. «

    Никак не проходит эта болезненная склонность к надежде. Моя пагубная привычка.

    Никак не проходит эта болезненная склонность к надежде. Моя пагубная привычка.

    — Проклятые · книга
19. «

    Безумие — теперь это новая разновидность здравого ума.

    Безумие — теперь это новая разновидность здравого ума.

    — Призраки · книга
20. «

    Когда-то я думал, что каждая из них — это что-то особенное. Но голые они все одинаковые.

    Когда-то я думал, что каждая из них — это что-то особенное. Но голые они все одинаковые.

    — Виктор Манчини · книга