Чак Паланик: 786 высказываний о главном

Ниже 786 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все на свете само по себе — ничто.

   Все на свете само по себе — ничто.

   — Дневник · книга
2. «

   Я знал, что вызвал его, потому что меня вновь замучила бессоница, и мне ужасно хотелось разрушить что-нибудь красивое.

   Я знал, что вызвал его, потому что меня вновь замучила бессоница, и мне ужасно хотелось разрушить что-нибудь красивое.

   — Бойцовский клуб · книга
3. «

   Самое приятное в поездках – это то, что в них тебя окружает одноразовый мир. Поселяешься в номере отеля и находишь там одноразовое мыло, одноразовые пакетики с шампунем, крошечные одноразовые брикеты масла, одноразовое полоскание для рта и даже одноразовую зубную щетку.

   Самое приятное в поездках – это то, что в них тебя окружает одноразовый мир. Поселяешься в номере отеля и находишь там одноразовое мыло, одноразовые пакетики с шампунем, крошечные одноразовые брикеты масла, одноразовое полоскание для рта и даже одноразовую зубную щетку.

   — Бойцовский клуб · книга
4. «

   Ты просыпаешься на пляже. Если я мог проснуться в другое время и в другом месте, почему я не мог проснуться другим человеком? Иногда ты просыпаешься и спрашиваешь, где ты находишься. Ты просыпаешься, и ты нигде. Ты просыпаешься, и этого достаточно.

   Ты просыпаешься на пляже. Если я мог проснуться в другое время и в другом месте, почему я не мог проснуться другим человеком? Иногда ты просыпаешься и спрашиваешь, где ты находишься. Ты просыпаешься, и ты нигде. Ты просыпаешься, и этого достаточно.

   — Тайлер Дерден · книга
5. «

   Таков мир, в котором мы живём. Плыви по течению и ни о чём не задумывайся.

   Таков мир, в котором мы живём. Плыви по течению и ни о чём не задумывайся.

   — Невидимки · книга
6. «

   Он говорит, что читателям не нужна история про очаровательного и талантливого ребенка, который снимался на телевидении, сделал на этом большие деньги, а потом жил долго и счастливо, и до сих пор живет долго и счастливо. Людям не нужен счастливый конец. Людям хочется читать про Расти Хаммера, мальчика из «Освободи место для папы», который потом застрелился. Или про Трента Льюмена, симпатичного малыша из «Нянюшки и профессора», который повесился на заборе у детской площадки. Про маленькую Анису Джонс, которая играла Баффи в «Делах семейных» – помните, она все время ходила в обнимку с куклой по имени миссис Бисли, – а потом проглотила убойную дозу барбитуратов. Пожалуй, самую крупную дозу за всю историю округа Лос-Анджелес. Вот чего хочется людям. Того же, ради чего мы смотрим автогонки: а вдруг кто-нибудь разобьется. Не зря же немцы говорят: «Die reinste Freude ist die Schadenfreude». «Самая чистая радость – злорадство». И действительно: мы всегда радуемся, если с теми, кому мы завидуем, случается что-то плохое. Это самая чистая радость – и самая искренняя. Радость при виде дорогущего лимузина, повернувшего не в ту сторону на улице с односторонним движением. Или когда Джея Смита, «Маленького шалопая» по прозвищу Мизинчик, находят мертвого, с множеством ножевых ран, в пустыне под Лас-Вегасом. Или когда Дана Плато, девочка из «Других ласк», попадает под арест, снимается голой для «Плейбоя» и умирает, наевшись снотворного. Люди стоят в очередях в супермаркетах, собирают купоны на скидки, стареют. И чтобы они покупали газету, нужно печатать правильные материалы. Большинству этих людей хочется прочитать о том, как Лени 0'Грэди, симпатичную дочку из «Восьми достаточно», нашли мертвой в каком-то трейлере, с желудком, буквально набитом прозаком и викодином. Нет трагедии, нет срыва, говорит мой редактор, нет и истории. Счастливый Кенни Уилкокс с морщинками от смеха продаваться не будет. Редактор мне говорит: – Дай мне Уилкокса с детской порнографией в компьютере. Дай мне сколько-то трупов, закопанных у него под крыльцом. Вот тогда это будет история. Редактор говорит: – А еще лучше, дай мне все вышесказанное, и пусть он сам будет мертвым.

   Он говорит, что читателям не нужна история про очаровательного и талантливого ребенка, который снимался на телевидении, сделал на этом большие деньги, а потом жил долго и счастливо, и до сих пор живет долго и счастливо. Людям не нужен счастливый конец. Людям хочется читать про Расти Хаммера, мальчика из «Освободи место для папы», который потом застрелился. Или про Трента Льюмена, симпатичного малыша из «Нянюшки и профессора», который повесился на заборе у детской площадки. Про маленькую Анису Джонс, которая играла Баффи в «Делах семейных» – помните, она все время ходила в обнимку с куклой по имени миссис Бисли, – а потом проглотила убойную дозу барбитуратов. Пожалуй, самую крупную дозу за всю историю округа Лос-Анджелес. Вот чего хочется людям. Того же, ради чего мы смотрим автогонки: а вдруг кто-нибудь разобьется. Не зря же немцы говорят: «Die reinste Freude ist die Schadenfreude». «Самая чистая радость – злорадство». И действительно: мы всегда радуемся, если с теми, кому мы завидуем, случается что-то плохое. Это самая чистая радость – и самая искренняя. Радость при виде дорогущего лимузина, повернувшего не в ту сторону на улице с односторонним движением. Или когда Джея Смита, «Маленького шалопая» по прозвищу Мизинчик, находят мертвого, с множеством ножевых ран, в пустыне под Лас-Вегасом. Или когда Дана Плато, девочка из «Других ласк», попадает под арест, снимается голой для «Плейбоя» и умирает, наевшись снотворного. Люди стоят в очередях в супермаркетах, собирают купоны на скидки, стареют. И чтобы они покупали газету, нужно печатать правильные материалы. Большинству этих людей хочется прочитать о том, как Лени 0'Грэди, симпатичную дочку из «Восьми достаточно», нашли мертвой в каком-то трейлере, с желудком, буквально набитом прозаком и викодином. Нет трагедии, нет срыва, говорит мой редактор, нет и истории. Счастливый Кенни Уилкокс с морщинками от смеха продаваться не будет. Редактор мне говорит: – Дай мне Уилкокса с детской порнографией в компьютере. Дай мне сколько-то трупов, закопанных у него под крыльцом. Вот тогда это будет история. Редактор говорит: – А еще лучше, дай мне все вышесказанное, и пусть он сам будет мертвым.

   — Призраки · книга
7. «

   — Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он. На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности. Мы никогда не бываем неправы. Мы все делаем правильно. И все правильно говорим. В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным. Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит: — Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил. Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав. Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав. — Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя. Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.

   — Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он. На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности. Мы никогда не бываем неправы. Мы все делаем правильно. И все правильно говорим. В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным. Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит: — Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил. Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав. Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав. — Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя. Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.

   — Призраки · книга
8. «

   Ты понимаешь, что смысл что-то делать есть только тогда, когда тебя кто-то видит. А если никто не видит, то какой смысл напрягаться?

   Ты понимаешь, что смысл что-то делать есть только тогда, когда тебя кто-то видит. А если никто не видит, то какой смысл напрягаться?

   — Уцелевший · книга
9. «

   Я спросила, известно ли ей, что надувную секс-куклу изобрёл Адольф Гитлер?

   Я спросила, известно ли ей, что надувную секс-куклу изобрёл Адольф Гитлер?

   — Снафф · книга
10. «

    Предположим, что ты принимаешь участие в игре-шоу и выигрываешь. В качестве приза тебе предлагают выбрать или набор мебели для гостиной из пяти предметов фирмы «Бройхилл» стоимостью три тысячи долларов, или десятидневное путешествие по красивым местам Европы. Большинство людей предпочли бы мебель поездке. Просто в награду за свои старания человек желает иметь нечто такое, что можно показать другим. Вспомните фараонов с их пирамидами. Поэтому-то, если у выигравшего даже уже есть именно такой набор мебели, какой предлагают в качестве приза, он все равно выберет его, а не путешествие. Я хочу, чтобы мы с вами были такими людьми, которые выбрали бы поездку в Европу.

    Предположим, что ты принимаешь участие в игре-шоу и выигрываешь. В качестве приза тебе предлагают выбрать или набор мебели для гостиной из пяти предметов фирмы «Бройхилл» стоимостью три тысячи долларов, или десятидневное путешествие по красивым местам Европы. Большинство людей предпочли бы мебель поездке. Просто в награду за свои старания человек желает иметь нечто такое, что можно показать другим. Вспомните фараонов с их пирамидами. Поэтому-то, если у выигравшего даже уже есть именно такой набор мебели, какой предлагают в качестве приза, он все равно выберет его, а не путешествие. Я хочу, чтобы мы с вами были такими людьми, которые выбрали бы поездку в Европу.

    — Невидимки · книга
11. «

    Как только ты уделяешь какое-то особое внимание мужчине — любому мужчине, — как только становишься доступной и достижимой, он сразу наглеет и начинает считать, что ты ему что-то должна.

    Как только ты уделяешь какое-то особое внимание мужчине — любому мужчине, — как только становишься доступной и достижимой, он сразу наглеет и начинает считать, что ты ему что-то должна.

    — Снафф · книга
12. «

    Когда я спросил, как его зовут, парень задумался, посмотрел в пол и в потолок, а потом говорит: — Я ещё не решил.

    Когда я спросил, как его зовут, парень задумался, посмотрел в пол и в потолок, а потом говорит: — Я ещё не решил.

    — Рэнт: Биография Бастера Кейси · книга
13. «

    Занимайся тем, что пугает тебя больше всего.

    Занимайся тем, что пугает тебя больше всего.

    — Невидимки · книга
14. «

    — Знаешь, — презерватив — это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.

    — Знаешь, — презерватив — это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.

    — Бойцовский клуб · книга
15. «

    Нечто чужое всегда живет, воплощаясь в нас – живет через нас. Вся наша жизнь – это ворота, через которые нечто приходит в мир.

    Нечто чужое всегда живет, воплощаясь в нас – живет через нас. Вся наша жизнь – это ворота, через которые нечто приходит в мир.

    — Колыбельная · книга
16. «

    Это самое лучшее, что только может в жизни случиться, — говорит Тайлер. — Когда тебя увольняют, ты перестаешь толочь воду в ступе и начинаешь что-то менять в своей жизни.

    Это самое лучшее, что только может в жизни случиться, — говорит Тайлер. — Когда тебя увольняют, ты перестаешь толочь воду в ступе и начинаешь что-то менять в своей жизни.

    — Тайлер Дерден · книга
17. «

    Все это миллионы причин не жить собственной жизнью. Ты можешь отрицать возможность успеха и обвинять в этом еще кого-то. Ты можешь бороться с чем угодно — Маргарет Тэтчер, собственниками, желанием открыть дверь в полете, Богом — со всем, что ты думаешь, сдерживает тебя. Ты можешь жить кьеркегорской инаутентичной жизнью. Или ты можешь сделать то, что Кьеркегор называет «шагом веры», когда ты прекращаешь жить как реакция и начинаешь жить как сила, и будет так, как ты скажешь.

    Все это миллионы причин не жить собственной жизнью. Ты можешь отрицать возможность успеха и обвинять в этом еще кого-то. Ты можешь бороться с чем угодно — Маргарет Тэтчер, собственниками, желанием открыть дверь в полете, Богом — со всем, что ты думаешь, сдерживает тебя. Ты можешь жить кьеркегорской инаутентичной жизнью. Или ты можешь сделать то, что Кьеркегор называет «шагом веры», когда ты прекращаешь жить как реакция и начинаешь жить как сила, и будет так, как ты скажешь.

    — Мартышка думает, мартышка делает · книга
18. «

    Самоубийство – это был просто очередной радикальный план, чтобы исправить жизнь.

    Самоубийство – это был просто очередной радикальный план, чтобы исправить жизнь.

    — Призраки · книга
19. «

    Это было то время — кромешная ночь, — когда уши слышат малейший шорох. Когда можно больше увидеть закрытыми, а не распахнутыми глазами.

    Это было то время — кромешная ночь, — когда уши слышат малейший шорох. Когда можно больше увидеть закрытыми, а не распахнутыми глазами.

    — Дневник · книга
20. «

    Мне хотелось сжечь Лувр. Раскрошить молотком на мелкие кусочки греческую коллекцию в Британском музее и подтереться Моной Лизой. Отныне этот мир принадлежит мне!

    Мне хотелось сжечь Лувр. Раскрошить молотком на мелкие кусочки греческую коллекцию в Британском музее и подтереться Моной Лизой. Отныне этот мир принадлежит мне!

    — Рассказчик · книга