787 цитат Чака Паланика про любовь, время и выбор

Ниже 787 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В этом мире нет ничего вечного. Все потихоньку рассыпается.

   В этом мире нет ничего вечного. Все потихоньку рассыпается.

   — Бойцовский клуб · книга
2. «

   Когда-нибудь ты станешь взрослым и умным. И будешь заниматься сексом — столько, сколько захочется.

   Когда-нибудь ты станешь взрослым и умным. И будешь заниматься сексом — столько, сколько захочется.

   — Удушье · книга
3. «

   То, что я делаю: я возвращаю в людскую жизнь приключение.

   То, что я делаю: я возвращаю в людскую жизнь приключение.

   — Удушье · книга
4. «

   Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе. Он словно читает мои мысли. Ни с кем ещё мне не было так хорошо. У него аристократические черты лица. Есть в нём, что-то французское, благородное. Я никогда не приглядывалась к чертам французов, странно, что я сделала такое сравнение. Впервые я увидела его в хозяйственном магазине, в котором, как и он пряталась от дождя. Есть в нём, что-то необычное, такое чего нельзя описать словами, можно только почувствовать. Я ощутила, чей-то взгляд, пристальный, изучающий. И подняв глаза, увидела его. Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе.

   Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе. Он словно читает мои мысли. Ни с кем ещё мне не было так хорошо. У него аристократические черты лица. Есть в нём, что-то французское, благородное. Я никогда не приглядывалась к чертам французов, странно, что я сделала такое сравнение. Впервые я увидела его в хозяйственном магазине, в котором, как и он пряталась от дождя. Есть в нём, что-то необычное, такое чего нельзя описать словами, можно только почувствовать. Я ощутила, чей-то взгляд, пристальный, изучающий. И подняв глаза, увидела его. Он высокий, стройный, у него красивое тело, изящное лицо и он трахает меня в самой неприличной позе.

   — Тёплый дождь · книга
5. «

   Трудность любого рассказа: он всегда получается задним числом.

   Трудность любого рассказа: он всегда получается задним числом.

   — Колыбельная · книга
6. «

   Если бы Мэрилин Монро была еще жива, вот прямо сейчас, что бы она делала? Тайлер говорит, она бы царапала крышку своего гроба.

   Если бы Мэрилин Монро была еще жива, вот прямо сейчас, что бы она делала? Тайлер говорит, она бы царапала крышку своего гроба.

   — Тайлер Дерден · книга
7. «

   Если бы смерть была только паузой для того, чтобы уйти со сцены, сменить костюм и вернуться в качестве нового действующего лица… Бросились бы вы ей навстречу? Или решили бы не спешить? Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или пьесой с концом и началом, когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся к новому матчу, к новой постановке… Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?

   Если бы смерть была только паузой для того, чтобы уйти со сцены, сменить костюм и вернуться в качестве нового действующего лица… Бросились бы вы ей навстречу? Или решили бы не спешить? Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или пьесой с концом и началом, когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся к новому матчу, к новой постановке… Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?

   — Призраки · книга
8. «

   Как-то раз агент спросил меня, кем я вижу себя через пять лет. Трупом, сказал я. Я вижу себя гниющим трупом. Или пеплом; я могу представить, что меня сожгут.

   Как-то раз агент спросил меня, кем я вижу себя через пять лет. Трупом, сказал я. Я вижу себя гниющим трупом. Или пеплом; я могу представить, что меня сожгут.

   — Уцелевший · книга
9. «

   ...у нас природный инстинкт — прятаться. Как животный вид, мы захватываем землю и защищаем ее. Мы можем мигрировать, следуя за климатом или дичью, но нам известно, что для проживания нужна земля, и наш инстинкт — занять свое место под солнцем.

   ...у нас природный инстинкт — прятаться. Как животный вид, мы захватываем землю и защищаем ее. Мы можем мигрировать, следуя за климатом или дичью, но нам известно, что для проживания нужна земля, и наш инстинкт — занять свое место под солнцем.

   — Энджел Делапорт · книга
10. «

    Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

    Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

    — Мистер Уиттиер · книга
11. «

    — Я не хочу, чтобы ты принимал мир таким, как он есть, — говорит она. Она говорит: — Я хочу, чтобы ты сотворил его заново. Чтобы когда-нибудь у тебя получилось создать свой мир. Свою собственную реальность. Которая будет жить по твоим законам. Я постараюсь тебя научить. Она говорит ему: нарисуй реку. Нарисуй реку и горы, которые впереди. И назови их. Только придумай свои слова — не те, которые уже есть, а совсем-совсем новые, еще не затасканные и не перегруженные скрытым смыслом.

    — Я не хочу, чтобы ты принимал мир таким, как он есть, — говорит она. Она говорит: — Я хочу, чтобы ты сотворил его заново. Чтобы когда-нибудь у тебя получилось создать свой мир. Свою собственную реальность. Которая будет жить по твоим законам. Я постараюсь тебя научить. Она говорит ему: нарисуй реку. Нарисуй реку и горы, которые впереди. И назови их. Только придумай свои слова — не те, которые уже есть, а совсем-совсем новые, еще не затасканные и не перегруженные скрытым смыслом.

    — Айда Манчини · книга
12. «

    Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

    Я должна идти, Шейн. А ты все ещё спишь. Но прежде мне хочется кое-что дать тебе. Мне хочется дать тебе жизнь.

    — Невидимки · книга
13. «

    То в воздухе что-то такое носится, то вам нездоровится, то давит усталость. Отец снова напился. Жена к вам охладела. Всегда найдется какое-то оправдание, чтобы не жить собственной жизнью.

    То в воздухе что-то такое носится, то вам нездоровится, то давит усталость. Отец снова напился. Жена к вам охладела. Всегда найдется какое-то оправдание, чтобы не жить собственной жизнью.

    — Призраки · книга
14. «

    Подслащенное, разведенное, отредактированное дерьмо — идеальный подарок.

    Подслащенное, разведенное, отредактированное дерьмо — идеальный подарок.

    — Рэнт: Биография Бастера Кейси · книга
15. «

    Согласно Платону, мы ничему не учимся. Наша душа прожила столько жизней, что мы знаем все. Учителя могут только напомнить нам о том, что мы знаем и так. Наши несчастья. Эти подавления рационального разума — источник вдохновения. Муза. Наш ангел хранитель. Страдания выводят нас из рационального самоконтроля и позволяют божественному течь сквозь нас.

    Согласно Платону, мы ничему не учимся. Наша душа прожила столько жизней, что мы знаем все. Учителя могут только напомнить нам о том, что мы знаем и так. Наши несчастья. Эти подавления рационального разума — источник вдохновения. Муза. Наш ангел хранитель. Страдания выводят нас из рационального самоконтроля и позволяют божественному течь сквозь нас.

    — Дневник · книга
16. «

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…

    — Призраки · книга
17. «

    Никто из вас не отличается красотой и уникальностью снежинки.

    Никто из вас не отличается красотой и уникальностью снежинки.

    — Бойцовский клуб · книга
18. «

    Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит. Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

    Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит. Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

    — Уцелевший · книга
19. «

    Удивительно даже, чего только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвётся: «Я тебя люблю». В девяти случаях из десяти парень имеет в виду: Я люблю это дело.

    Удивительно даже, чего только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвётся: «Я тебя люблю». В девяти случаях из десяти парень имеет в виду: Я люблю это дело.

    — Удушье · книга
20. «

    Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

    Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.

    — Удушье · книга