620 цитат Чарльза Буковски для тех, кто любит думать

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 620 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все дело в новом голосе. Кому охота слушать старый голос. Старые голоса становятся частью твоего я, как ноготь.

   Все дело в новом голосе. Кому охота слушать старый голос. Старые голоса становятся частью твоего я, как ноготь.

   — Генри Чинаски · книга
2. «

   Вот такую цену мы платим: Назад уже не вернуться, Дороги вперёд нет, Мы, беспомощные, гвоздями прибиты К миру, который создали сами.

   Вот такую цену мы платим: Назад уже не вернуться, Дороги вперёд нет, Мы, беспомощные, гвоздями прибиты К миру, который создали сами.

   — Вспышка молнии за горой · книга
3. «

   Я выпил ещё вина. Я совсем был готов очистить воздух от себя — и гори оно все огнем. Теперь же надо сидеть и ждать. Мне становилось все хуже. Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты. Но я-то кушаю хорошо. Если тело не ело, ум тоже голодал.

   Я выпил ещё вина. Я совсем был готов очистить воздух от себя — и гори оно все огнем. Теперь же надо сидеть и ждать. Мне становилось все хуже. Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты. Но я-то кушаю хорошо. Если тело не ело, ум тоже голодал.

   — Генри Чинаски · книга
4. «

   Писательство забывается. Встреча задвигает его куда-то-пока не завершается. Писательство же — лишь ее осадок. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине женщина не нужна, но несколько узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скиснет, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, — а через познает, с чем ему в конечном итоге предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец.

   Писательство забывается. Встреча задвигает его куда-то-пока не завершается. Писательство же — лишь ее осадок. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине женщина не нужна, но несколько узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скиснет, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, — а через познает, с чем ему в конечном итоге предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец.

   — Генри Чинаски · книга
5. «

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
6. «

   Когда вокруг куча котов — это хорошо. Если тебе хреново, поглядишь на котов — и сразу полегчает, потому что они знают, что всё — как есть, просто как есть. Чего тут дергаться?

   Когда вокруг куча котов — это хорошо. Если тебе хреново, поглядишь на котов — и сразу полегчает, потому что они знают, что всё — как есть, просто как есть. Чего тут дергаться?

   — О кошках · книга
7. «

   — Человек, который не может написать рассказ о любви, ни на что не годен. — А ты сколько написала? — Я не считаю себя писателем.

   — Человек, который не может написать рассказ о любви, ни на что не годен. — А ты сколько написала? — Я не считаю себя писателем.

   — Карл · книга
8. «

   Тащи все, что не привязано. Все принадлежит всем.

   Тащи все, что не привязано. Все принадлежит всем.

   — Женщины · книга
9. «

   Весь я — сага определенного типа людей: мохнатая чернота, непрактичные раздумья и подавленные желания.

   Весь я — сага определенного типа людей: мохнатая чернота, непрактичные раздумья и подавленные желания.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
10. «

    Демократический Запад скорее работает в пользу немногих, хотя голосовали за него многие; это, само собой, потому что немногие сказали многим, как нужно голосовать.

    Демократический Запад скорее работает в пользу немногих, хотя голосовали за него многие; это, само собой, потому что немногие сказали многим, как нужно голосовать.

    — Солнце, вот он я. Интервью · книга
11. «

    Они экспериментировали на бедных, и если это срабатывало, то метод предлагали богатым. Ну, а если не срабатывало, то в бедных нехватки не предвиделось, чтобы продолжить эксперимент.

    Они экспериментировали на бедных, и если это срабатывало, то метод предлагали богатым. Ну, а если не срабатывало, то в бедных нехватки не предвиделось, чтобы продолжить эксперимент.

    — Хлеб с ветчиной · книга
12. «

    Я не рассчитываю, что каждый будет гением, но нипочём бы не догадался, что столько народу кинется в идиотизм с таким апломбом.

    Я не рассчитываю, что каждый будет гением, но нипочём бы не догадался, что столько народу кинется в идиотизм с таким апломбом.
13. «

    Мысль о том, что страдание — удел лишь одаренных, благородных и разумных, чувствительных, дерзких и изобретательных — высочайшая куча говна из всех.

    Мысль о том, что страдание — удел лишь одаренных, благородных и разумных, чувствительных, дерзких и изобретательных — высочайшая куча говна из всех.

    — Из блокнота в винных пятнах · книга
14. «

    И тут я заметил, что муха улетела, и подумал: «А не так уж плохо быть мухой».

    И тут я заметил, что муха улетела, и подумал: «А не так уж плохо быть мухой».

    — Хлеб с ветчиной · книга
15. «

    Женщины: мне нравятся краски их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени почти что чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. У них есть над нами это преимущество: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают – принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. Но какая разница: что бы ни сделали они, мы кончаем одиночеством и безумием.

    Женщины: мне нравятся краски их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени почти что чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. У них есть над нами это преимущество: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают – принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. Но какая разница: что бы ни сделали они, мы кончаем одиночеством и безумием.

    — Генри Чинаски · книга
16. «

    они спокойны и смотрят на меня глазами гораздо прекрасней любых человечьих что я вообще видел.

    они спокойны и смотрят на меня глазами гораздо прекрасней любых человечьих что я вообще видел.

    — О кошках · книга
17. «

    — Давай поеб*мся. Кончай, давай поеб*мся! Она его оттолкнула. — Ладно. Тогда я уезжаю.

    — Давай поеб*мся. Кончай, давай поеб*мся! Она его оттолкнула. — Ладно. Тогда я уезжаю.

    — Питер · книга
18. «

    Я не люблю вечеринки. Во-первых, я не умею танцевать. А во-вторых, люди меня пугают. И особенно — люди на вечеринках. На таких сборищах все стараются показаться весёлыми, остроумными и сексапильными. И даже если им кажется, что у них получается хорошо, на самом деле у них получается плохо. Причём чем сильнее старания, тем кошмарнее результат.

    Я не люблю вечеринки. Во-первых, я не умею танцевать. А во-вторых, люди меня пугают. И особенно — люди на вечеринках. На таких сборищах все стараются показаться весёлыми, остроумными и сексапильными. И даже если им кажется, что у них получается хорошо, на самом деле у них получается плохо. Причём чем сильнее старания, тем кошмарнее результат.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    Все остальные мужчины... они с тобой только на десять процентов или на двадцать пять, а ты присутствуешь полностью и целиком, весь без остатка. И это совсем не похоже на то, как бывает с другими.

    Все остальные мужчины... они с тобой только на десять процентов или на двадцать пять, а ты присутствуешь полностью и целиком, весь без остатка. И это совсем не похоже на то, как бывает с другими.

    — Фактотум · книга
20. «

    Да, внешне это был неприятный человек со шрамами на лице, но стоило приглядеться к нему – и становилось ясно, что он красив, – это было в его глазах: изящный стиль, неистовая отвага и безграничное одиночество.

    Да, внешне это был неприятный человек со шрамами на лице, но стоило приглядеться к нему – и становилось ясно, что он красив, – это было в его глазах: изящный стиль, неистовая отвага и безграничное одиночество.

    — Хлеб с ветчиной · книга