22 цитаты Даниила Гранина о жизни и людях

Подборка из 22 цитаты Даниила Гранина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я всё оглядываюсь на время, только вот время на меня не оглядывается.

   Я всё оглядываюсь на время, только вот время на меня не оглядывается.
2. «

   Что, по-вашему, отличает людей от животных? Атомная энергия? Телефон? А по-моему, нравственность, фантазия, идеалы. От того, что мы с вами изучим электрическое поле Земли, души людей не улучшатся. Подумаешь, циклотрон! Ах, открыли еще элементарную частицу. Еще десять. Мир не может состоять из чисел. Не путайте бесполезное и ненужное. Бесполезные вещи часто самые нужные. Слышите, как заливаются эти птахи?

   Что, по-вашему, отличает людей от животных? Атомная энергия? Телефон? А по-моему, нравственность, фантазия, идеалы. От того, что мы с вами изучим электрическое поле Земли, души людей не улучшатся. Подумаешь, циклотрон! Ах, открыли еще элементарную частицу. Еще десять. Мир не может состоять из чисел. Не путайте бесполезное и ненужное. Бесполезные вещи часто самые нужные. Слышите, как заливаются эти птахи?

   — Данкевич · книга
3. «

   Трудно привыкнуть к человеческой неблагодарности, но и жаловаться на неё глупо, это всё равно что хвастать своими благодеяниями.

   Трудно привыкнуть к человеческой неблагодарности, но и жаловаться на неё глупо, это всё равно что хвастать своими благодеяниями.

   — Иду на грозу · книга
4. «

   Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

   Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...
5. «

   Как бы человек ни был счастлив, оглядываясь назад, он вздыхает.

   Как бы человек ни был счастлив, оглядываясь назад, он вздыхает.

   — Аркадий Борисович Голицын · книга
6. «

   Странная законопослушность бунтаря.

   Странная законопослушность бунтаря.

   — Зубр · книга
7. «

   По-моему, это безнравственно — не позволять себе чувствовать то, что чувствуешь, и быть с кем хочешь.

   По-моему, это безнравственно — не позволять себе чувствовать то, что чувствуешь, и быть с кем хочешь.

   — Олег Тулин · книга
8. «

   Женщина не уходит в пустоту, женщина уходит от одного к другому.

   Женщина не уходит в пустоту, женщина уходит от одного к другому.

   — Романов · книга
9. «

   Память — наказание, придуманное дьяволом.

   Память — наказание, придуманное дьяволом.

   — Иду на грозу · книга
10. «

    Каждый человек, уверен в этом, для чего-то предназначен. Он может стать гораздо большим человеком, чем он есть. Сам человек — это чудо, это сокровище природы.

    Каждый человек, уверен в этом, для чего-то предназначен. Он может стать гораздо большим человеком, чем он есть. Сам человек — это чудо, это сокровище природы.
11. «

    Всегда пьют за что-то, — сказал синоптик, — заботятся о будущем. А жить надо для… Например, я пью для того, чтобы отшибить память. — Он подмигнул Крылову. — Чудесно, когда нечего вспоминать. Память — наказание, придуманное дьяволом. — Он допил, причмокнул длинными губами. — Без памяти все были бы счастливы. «Счастлив без памяти». А? Недаром такое выражение.

    Всегда пьют за что-то, — сказал синоптик, — заботятся о будущем. А жить надо для… Например, я пью для того, чтобы отшибить память. — Он подмигнул Крылову. — Чудесно, когда нечего вспоминать. Память — наказание, придуманное дьяволом. — Он допил, причмокнул длинными губами. — Без памяти все были бы счастливы. «Счастлив без памяти». А? Недаром такое выражение.

    — Синоптик · книга
12. «

    Жизнь в России - всегда чудо. Плохое чудо или хорошее, но обязательно чудо. Предсказать, что здесь случится, пусть даже в следующем году, абсолютно невозможно.

    Жизнь в России - всегда чудо. Плохое чудо или хорошее, но обязательно чудо. Предсказать, что здесь случится, пусть даже в следующем году, абсолютно невозможно.
13. «

    До чего ж быстро человек обрастает невыполненными замыслами и тащит, тащит их за собой всю жизнь.

    До чего ж быстро человек обрастает невыполненными замыслами и тащит, тащит их за собой всю жизнь.

    — Сергей Крылов · книга
14. «

    Всегда легче убеждать, чем разубеждать. Стоит человеку произнести «нет», все его самолюбие будет направлено к тому, чтобы держаться за это «нет».

    Всегда легче убеждать, чем разубеждать. Стоит человеку произнести «нет», все его самолюбие будет направлено к тому, чтобы держаться за это «нет».

    — Олег Тулин · книга
15. «

    ...люди любят, чтобы их обманывали надеждами.

    ...люди любят, чтобы их обманывали надеждами.

    — Олег Тулин · книга
16. «

    Казалось бы, все усилия современного человека направлены на то, чтобы сберечь Время. Для этого создаются электрическая бритва и эскалатор; для этого мы летаем на скоростных самолетах, для этого мы мчимся в метро или по автостраде. А Времени становится все меньше! И нам «не хватает уже Времени для того, чтобы читать, для того, чтобы писать длинные письма, которые писали люди когда-то друг другу; нам не хватает времени любить, общаться, ходить в гости, любоваться закатами и восходами, бездумно гулять по полям… Куда исчезает Время? Откуда этот нарастающий цейтнот?! Мы его сберегаем, а его все меньше и меньше! И человек не успевает быть человеком. Человек не успевает проявить себя как человек, — не успевает осуществить ни заложенного в нем природой, ни реализовать свои способности, свои замыслы, свои мечты.

    Казалось бы, все усилия современного человека направлены на то, чтобы сберечь Время. Для этого создаются электрическая бритва и эскалатор; для этого мы летаем на скоростных самолетах, для этого мы мчимся в метро или по автостраде. А Времени становится все меньше! И нам «не хватает уже Времени для того, чтобы читать, для того, чтобы писать длинные письма, которые писали люди когда-то друг другу; нам не хватает времени любить, общаться, ходить в гости, любоваться закатами и восходами, бездумно гулять по полям… Куда исчезает Время? Откуда этот нарастающий цейтнот?! Мы его сберегаем, а его все меньше и меньше! И человек не успевает быть человеком. Человек не успевает проявить себя как человек, — не успевает осуществить ни заложенного в нем природой, ни реализовать свои способности, свои замыслы, свои мечты.

    — Эта странная жизнь · книга
17. «

    Новое — это всегда риск. Кто отвергает риск, тот отвергает новое.

    Новое — это всегда риск. Кто отвергает риск, тот отвергает новое.

    — Олег Тулин · книга
18. «

    И она вдруг поняла, что ребенок все понимает и не верит. Пройдет год-другой, и он тоже научится притворяться ради семьи. Все они будут сохранять семью, которой нет. Тогда она решила уйти, потому что то, что они делали ради ребенка, было против ребенка. Потому что жизнь во лжи и обмане уродовала хуже всякой безотцовщины.

    И она вдруг поняла, что ребенок все понимает и не верит. Пройдет год-другой, и он тоже научится притворяться ради семьи. Все они будут сохранять семью, которой нет. Тогда она решила уйти, потому что то, что они делали ради ребенка, было против ребенка. Потому что жизнь во лжи и обмане уродовала хуже всякой безотцовщины.

    — Наташа Романова · книга
19. «

    В школе мне казалось, что если люди прочли «Дон-Кихота», Чехова, Толстого, то никто больше не может делать гадости…

    В школе мне казалось, что если люди прочли «Дон-Кихота», Чехова, Толстого, то никто больше не может делать гадости…

    — Лена · книга
20. «

    Научиться можно только тому, что любишь, и понять можно только то, что любишь...

    Научиться можно только тому, что любишь, и понять можно только то, что любишь...

    — Зубр · книга