55 сильных цитат Дэна Симмонса

Дэн Симмонс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 55 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

   В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

   — Песнь Кали · книга
2. «

   Они назвали горы именами своих друзей и покровителей. Они нарекли два вулкана, видневшихся на горизонте, в честь своих кораблей — вот этих самых кораблей, — дав дымящимся горам названия Террор и Эребус. Крозье удивило, что они не назвали какой-нибудь значительный географический объект в честь корабельного кота.

   Они назвали горы именами своих друзей и покровителей. Они нарекли два вулкана, видневшихся на горизонте, в честь своих кораблей — вот этих самых кораблей, — дав дымящимся горам названия Террор и Эребус. Крозье удивило, что они не назвали какой-нибудь значительный географический объект в честь корабельного кота.

   — Террор · книга
3. «

   Нам нравится быть влюбленными, потому что это единственное чувство, позволяющее людям максимально приблизиться к психологической наркомании.

   Нам нравится быть влюбленными, потому что это единственное чувство, позволяющее людям максимально приблизиться к психологической наркомании.

   — Темная игра смерти · книга
4. «

   Постарайся представить церковь в виде гигантской драги, добывающей золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много и грязи, и пустой породы.

   Постарайся представить церковь в виде гигантской драги, добывающей золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много и грязи, и пустой породы.

   — Лето ночи · книга
5. «

   Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

   Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

   — Террор · книга
6. «

   Время… Время с большой буквы… гораздо протяженнее, чем мы в силах себе представить.

   Время… Время с большой буквы… гораздо протяженнее, чем мы в силах себе представить.

   — Террор · книга
7. «

   Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

   Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

   — Пятое сердце · книга
8. «

   – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

   – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

   — Синклер · книга
9. «

   Дас расхохотался. Его смех напоминал грохот перекатывающихся камней в пустой посудине.

   Дас расхохотался. Его смех напоминал грохот перекатывающихся камней в пустой посудине.

   — Песнь Кали · книга
10. «

    Что такое охота, если не стремление одной души найти другую душу и полностью подчинить своей власти через смерть?

    Что такое охота, если не стремление одной души найти другую душу и полностью подчинить своей власти через смерть?

    — Террор · книга
11. «

    Уличная драка не может не внушать отвращения, однако энергия, проявленная ее участниками, взывает к чувству прекрасного: в потасовке простолюдин показывает свою ловкость.

    Уличная драка не может не внушать отвращения, однако энергия, проявленная ее участниками, взывает к чувству прекрасного: в потасовке простолюдин показывает свою ловкость.

    — Джонни · книга
12. «

    Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

    Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

    — Террор · книга
13. «

    Все мы поедатели душ.

    Все мы поедатели душ.

    — Крозье · книга
14. «

    Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

    Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

    — Крозье · книга
15. «

    Было продано девятнадцать миллионов экземпляров «Умирающей Земли-2». — Неплохо, — подытожила Тирена. — Аудитория сформирована. — Но первая «Умирающая Земля» разошлась трёхмиллиардным тиражом! — «Путь паломника», — напомнила она. — «Майн Кампф». Такое случается раз в столетие. А то и реже. — Но ведь три миллиарда… — Слушай, — сказала Тирена. — В двадцатом веке на Старой Земле была сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топлёном сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в плёнку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.

    Было продано девятнадцать миллионов экземпляров «Умирающей Земли-2». — Неплохо, — подытожила Тирена. — Аудитория сформирована. — Но первая «Умирающая Земля» разошлась трёхмиллиардным тиражом! — «Путь паломника», — напомнила она. — «Майн Кампф». Такое случается раз в столетие. А то и реже. — Но ведь три миллиарда… — Слушай, — сказала Тирена. — В двадцатом веке на Старой Земле была сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топлёном сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в плёнку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.

    — Тирена · книга
16. «

    Крозье не испытывал такого рода отчаяния. В данный момент для него гораздо больше значения имело голубое пламя решимости, маленькое, но жаркое, по-прежнему горевшее в груди: я буду жить.

    Крозье не испытывал такого рода отчаяния. В данный момент для него гораздо больше значения имело голубое пламя решимости, маленькое, но жаркое, по-прежнему горевшее в груди: я буду жить.

    — Террор · книга
17. «

    Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

    Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

    — Террор · книга
18. «

    Я справляюсь с постоянной болью (а она действительно не проходит ни на минуту) благодаря силе характера. И еще с помощью опиума в форме лауданума.

    Я справляюсь с постоянной болью (а она действительно не проходит ни на минуту) благодаря силе характера. И еще с помощью опиума в форме лауданума.

    — Друд, или Человек в черном · книга
19. «

    – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

    – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

    — Эйб · книга
20. «

    В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

    В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

    — Энея · книга