59 цитат Дэна Симмонса про любовь, время и выбор

Дэн Симмонс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 59 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

   Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

   — Пятое сердце · книга
2. «

   – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

   – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

   — Эйб · книга
3. «

   Люди всегда готовы будут отвалить огромные деньжищи за то, от чего глупеют.

   Люди всегда готовы будут отвалить огромные деньжищи за то, от чего глупеют.

   — Лето ночи · книга
4. «

   Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

   Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

   — Террор · книга
5. «

   Пусть в сотнях и тысячах произведений романтической литературы утверждается обратное, поверьте мне на слово, дорогой читатель: ни одна женщина не может остаться привлекательной, когда она хнычет или злится.

   Пусть в сотнях и тысячах произведений романтической литературы утверждается обратное, поверьте мне на слово, дорогой читатель: ни одна женщина не может остаться привлекательной, когда она хнычет или злится.

   — Друд, или Человек в черном · книга
6. «

   Маленький человечек гораздо опаснее, когда рядом с ним находится здоровенный идиот.

   Маленький человечек гораздо опаснее, когда рядом с ним находится здоровенный идиот.

   — Террор · книга
7. «

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   — Крозье · книга
8. «

   Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

   Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

   — Падение Гипериона · книга
9. «

   Вселенная далеко не машина и она вовсе не неумолима. Пришествие Христа научило нас тому, что на свете нет ничего неотвратимого. Исход всегда сомнителен. Выбрать свет или тьму, решает сам человек, точнее, разумное существо.

   Вселенная далеко не машина и она вовсе не неумолима. Пришествие Христа научило нас тому, что на свете нет ничего неотвратимого. Исход всегда сомнителен. Выбрать свет или тьму, решает сам человек, точнее, разумное существо.

   — Отец Главк · книга
10. «

    Что может быть хуже, чем визиты в дом, который посетила смерть?

    Что может быть хуже, чем визиты в дом, который посетила смерть?

    — Лето ночи · книга
11. «

    Человеческое тело является всего лишь физической оболочкой души — и представляет собой просто кусок мяса, когда душа уходит.

    Человеческое тело является всего лишь физической оболочкой души — и представляет собой просто кусок мяса, когда душа уходит.

    — Террор · книга
12. «

    ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

    ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

    — Сол Вайнтрауб · книга
13. «

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    — Песнь Кали · книга
14. «

    Лучшие мгновения жизни нельзя поймать и сунуть в карман. Единственный способ обессмертить их — это наслаждаться ими, когда они происходят.

    Лучшие мгновения жизни нельзя поймать и сунуть в карман. Единственный способ обессмертить их — это наслаждаться ими, когда они происходят.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
15. «

    Любое насилие — это попытка осуществить власть.

    Любое насилие — это попытка осуществить власть.

    — Песнь Кали · книга
16. «

    Может, начитанность — своего рода проклятие, вот и всё. Может, человеку лучше жить своим умом.

    Может, начитанность — своего рода проклятие, вот и всё. Может, человеку лучше жить своим умом.

    — Террор · книга
17. «

    Самым сильным аргументом против брака, абсолютно неопровержимым аргументом против многолетней жизни с одним человеком является разрушение иллюзии свободы воли постоянным осознанием своей полной предсказуемости для супруга.

    Самым сильным аргументом против брака, абсолютно неопровержимым аргументом против многолетней жизни с одним человеком является разрушение иллюзии свободы воли постоянным осознанием своей полной предсказуемости для супруга.

    — Песнь Кали · книга
18. «

    Почему представители нашего вида всегда должны принимать на себя полную меру страданий, ужаса и бренности существования, предначертанных Богом, а потом усугублять свое положение?

    Почему представители нашего вида всегда должны принимать на себя полную меру страданий, ужаса и бренности существования, предначертанных Богом, а потом усугублять свое положение?

    — Террор · книга
19. «

    – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

    – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

    — Синклер · книга
20. «

    – Иногда надежды нет, – прошептал Дас. – Хоть немного надежды есть всегда, мистер Дас. – Нет, мистер Лузак. Иногда остаётся только боль. И покорность перед болью. Да, возможно неприятие мира, требующего такой боли. – Неприятие есть одна из форм надежды, разве не так, сэр?

    – Иногда надежды нет, – прошептал Дас. – Хоть немного надежды есть всегда, мистер Дас. – Нет, мистер Лузак. Иногда остаётся только боль. И покорность перед болью. Да, возможно неприятие мира, требующего такой боли. – Неприятие есть одна из форм надежды, разве не так, сэр?

    — Песнь Кали · книга