26 цитат Дэна Уэллса (писатель) — читать онлайн

Ниже 26 цитат Дэна Уэллса (писатель) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не знал, как объяснить ей то, что я хотел сказать. Социопатия — это не только эмоциональная глухота, но еще и эмоциональная немота. Я чувствовал себя, как Симпсоны на нашем телевизоре с выключенным звуком: они размахивали руками и кричали, не произнося ни слова. Мы с мамой словно говорили на разных языках и никак не могли понять друг друга.

   Я не знал, как объяснить ей то, что я хотел сказать. Социопатия — это не только эмоциональная глухота, но еще и эмоциональная немота. Я чувствовал себя, как Симпсоны на нашем телевизоре с выключенным звуком: они размахивали руками и кричали, не произнося ни слова. Мы с мамой словно говорили на разных языках и никак не могли понять друг друга.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
2. «

   — Разве не лучше дарить радость и счастье, заполнять мир хорошими чувствами? — Чувства не бывают плохими или хорошими, — сказал он, подходя ближе. — Только сильными или слабыми. Любовь, например, слабое чувство. Кто-то любит тебя, ты отвечаешь ему взаимностью, какое-то время ты счастлив, а потом любовь угасает. Но если один из любовников предает другого, тут и возникают настоящие эмоции, появляется нечто сильное, нечто такое, что оставляет отметину на всю жизнь.

   — Разве не лучше дарить радость и счастье, заполнять мир хорошими чувствами? — Чувства не бывают плохими или хорошими, — сказал он, подходя ближе. — Только сильными или слабыми. Любовь, например, слабое чувство. Кто-то любит тебя, ты отвечаешь ему взаимностью, какое-то время ты счастлив, а потом любовь угасает. Но если один из любовников предает другого, тут и возникают настоящие эмоции, появляется нечто сильное, нечто такое, что оставляет отметину на всю жизнь.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
3. «

   Монстр за стеной пошевелился. Я привык думать о нем, как о монстре, но на самом деле это был я сам. Или, по крайней мере, темная часть меня. Вы, вероятно, думаете, что быть вместилищем монстра жутковато, но, поверьте мне, гораздо хуже, когда этот монстр — ваш собственный мозг.

   Монстр за стеной пошевелился. Я привык думать о нем, как о монстре, но на самом деле это был я сам. Или, по крайней мере, темная часть меня. Вы, вероятно, думаете, что быть вместилищем монстра жутковато, но, поверьте мне, гораздо хуже, когда этот монстр — ваш собственный мозг.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
4. «

   — Ты хороший парень, Джон. — Я хороший парень, потому что знаю, как должны себя вести хорошие люди, и подражаю им.

   — Ты хороший парень, Джон. — Я хороший парень, потому что знаю, как должны себя вести хорошие люди, и подражаю им.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
5. «

   Любовь может быть силой, но в то же время она и слабость.

   Любовь может быть силой, но в то же время она и слабость.

   — Я - не серийный убийца · книга
6. «

   Если у тебя хватает сил ныть, то должны быть и силы на то, чтобы как-то исправить положение.

   Если у тебя хватает сил ныть, то должны быть и силы на то, чтобы как-то исправить положение.

   — Нандита · книга
7. «

   Мне кажется, огонь не оставляет после себя ничего — на самом деле зола не есть часть огня, это часть горючего материала. Огонь изменяет ее форму, вытягивает энергию и превращает… в новый огонь. Огонь не создает ничего нового, он просто существует. Если для этого необходимо что-то уничтожить, огонь не станет возражать. С точки зрения огня это другое и существует в первую очередь для того, чтобы мог жить огонь. Когда оно исчезает, исчезает и огонь, и, хотя можно обнаружить свидетельства его ухода, остатков самого огня вы не найдете — ни света, ни жара, ни крохотных звездочек погаснувшего пламени. Он исчезает, превращаясь в то, чем был до этого, и если он что-то чувствует или помнит, у нас нет способа узнать, чувствует ли он и помнит ли он нас.

   Мне кажется, огонь не оставляет после себя ничего — на самом деле зола не есть часть огня, это часть горючего материала. Огонь изменяет ее форму, вытягивает энергию и превращает… в новый огонь. Огонь не создает ничего нового, он просто существует. Если для этого необходимо что-то уничтожить, огонь не станет возражать. С точки зрения огня это другое и существует в первую очередь для того, чтобы мог жить огонь. Когда оно исчезает, исчезает и огонь, и, хотя можно обнаружить свидетельства его ухода, остатков самого огня вы не найдете — ни света, ни жара, ни крохотных звездочек погаснувшего пламени. Он исчезает, превращаясь в то, чем был до этого, и если он что-то чувствует или помнит, у нас нет способа узнать, чувствует ли он и помнит ли он нас.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
8. «

   Она была тем ангелом, который приручил демона, той душой, что поймала его и удерживала с такой силой, с какой он не сталкивался никогда прежде. Любовь.

   Она была тем ангелом, который приручил демона, той душой, что поймала его и удерживала с такой силой, с какой он не сталкивался никогда прежде. Любовь.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
9. «

   — Вот почему ты так много читал про серийных убийц, — сказал Неблин, подумав. — Ты не воспринимаешь добро и зло так, как другие люди. Поэтому читаешь про зло — узнаешь о том, чего тебе следует избегать.

   — Вот почему ты так много читал про серийных убийц, — сказал Неблин, подумав. — Ты не воспринимаешь добро и зло так, как другие люди. Поэтому читаешь про зло — узнаешь о том, чего тебе следует избегать.

   — Бен Неблин · книга
10. «

    Раньше я уже составлял список людей, которых рано или поздно собирался убить. Теперь это было против моих правил, но иногда мне очень не хватало этого списка.

    Раньше я уже составлял список людей, которых рано или поздно собирался убить. Теперь это было против моих правил, но иногда мне очень не хватало этого списка.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
11. «

    Толпа всегда безумна, за исключением того краткого мгновения, когда ты попадаешь в нее и тогда все кажется вполне разумным.

    Толпа всегда безумна, за исключением того краткого мгновения, когда ты попадаешь в нее и тогда все кажется вполне разумным.

    — Я - не серийный убийца · книга
12. «

    — Мне бы хотелось понять — почему. — Что почему? — Почему ты одержим серийными убийцами. — У каждого должно быть какое-то хобби...

    — Мне бы хотелось понять — почему. — Что почему? — Почему ты одержим серийными убийцами. — У каждого должно быть какое-то хобби...

    — Я - не серийный убийца · книга
13. «

    Ни у кого нет... предназначения. То есть ни перед кем не лежит ничего вроде неотвратимой тропы, по которой должна пойти жизнь. Эта чашка сделана из глины, но та глина могла стать чем угодно, пока кто-то не сделал из неё чашку. Люди не чашки; мы — глина. Живая, дышащая, думающая, чувствующая глина, и мы можем придать себе любую форму и изменять эту форму в течение всей своей жизни, становясь лучше и всё больше приближаясь к тому, кем и чем хотим быть. А когда нам захочется стать кем-то другим, мы просто заново разомнём глину и начнём сначала. Отсутствие у тебя «назначения» — единственное, что в тебе есть положительного, так как это означает, что ты можешь стать кем угодно.

    Ни у кого нет... предназначения. То есть ни перед кем не лежит ничего вроде неотвратимой тропы, по которой должна пойти жизнь. Эта чашка сделана из глины, но та глина могла стать чем угодно, пока кто-то не сделал из неё чашку. Люди не чашки; мы — глина. Живая, дышащая, думающая, чувствующая глина, и мы можем придать себе любую форму и изменять эту форму в течение всей своей жизни, становясь лучше и всё больше приближаясь к тому, кем и чем хотим быть. А когда нам захочется стать кем-то другим, мы просто заново разомнём глину и начнём сначала. Отсутствие у тебя «назначения» — единственное, что в тебе есть положительного, так как это означает, что ты можешь стать кем угодно.

    — Маркус (Marcus) · книга
14. «

    Любовь — это когда ты находишь что-то настолько огромное, настолько... необходимое, что это становится для тебя важнее, чем твои собственные цели, чем твоя собственная жизнь. Это не означает, что твоя жизнь без этого не имеет смысла, — любовь придаёт ей смысл, которого раньше не было.

    Любовь — это когда ты находишь что-то настолько огромное, настолько... необходимое, что это становится для тебя важнее, чем твои собственные цели, чем твоя собственная жизнь. Это не означает, что твоя жизнь без этого не имеет смысла, — любовь придаёт ей смысл, которого раньше не было.

    — Сэмм · книга
15. «

    Там, где не работала логика, могло победить чувство вины.

    Там, где не работала логика, могло победить чувство вины.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
16. «

    Когда ты счастлив, тебе кажется, что по-другому и быть не может. А когда нет — отчаянно ждёшь счастья и уже не веришь, что оно когда-нибудь придёт.

    Когда ты счастлив, тебе кажется, что по-другому и быть не может. А когда нет — отчаянно ждёшь счастья и уже не веришь, что оно когда-нибудь придёт.

    — Нандита · книга
17. «

    — Что такого есть в Кей, чего не могли предложить за тысячи лет все красавицы мира? — Любовь. — У него и прежде была любовь! — Ненастоящая, — сказал я, подаваясь вперед. — Вы даже не догадываетесь, что такое настоящая любовь. Если вас кто-то любил, Форман, вы питали в ответ те же чувства, а если вас переставали любить, то и вы тоже. В такой любви нет обязательств, а потому она бессмысленна. Она ненастоящая. Настоящая любовь — это боль. Настоящая любовь — это жертва. Настоящая любовь — это то, что почувствовал Мхай, когда понял, что Кей ни за что не примет его таким, какой он есть. У него появится шанс, только если он станет лучше. И он отказался от всего плохого, что в нем было, и стал лучше.

    — Что такого есть в Кей, чего не могли предложить за тысячи лет все красавицы мира? — Любовь. — У него и прежде была любовь! — Ненастоящая, — сказал я, подаваясь вперед. — Вы даже не догадываетесь, что такое настоящая любовь. Если вас кто-то любил, Форман, вы питали в ответ те же чувства, а если вас переставали любить, то и вы тоже. В такой любви нет обязательств, а потому она бессмысленна. Она ненастоящая. Настоящая любовь — это боль. Настоящая любовь — это жертва. Настоящая любовь — это то, что почувствовал Мхай, когда понял, что Кей ни за что не примет его таким, какой он есть. У него появится шанс, только если он станет лучше. И он отказался от всего плохого, что в нем было, и стал лучше.

    — агент Форман · книга
18. «

    Как никто не мог утешить меня, так и я не мог утешить никого другого — речь шла о сочувствии, а я в этом смысле был совершенно бесполезен.

    Как никто не мог утешить меня, так и я не мог утешить никого другого — речь шла о сочувствии, а я в этом смысле был совершенно бесполезен.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
19. «

    Я ненавидел Хэллоуин. Это так глупо — никто по-настоящему не боялся, все ходили по городу измазанные бутафорской кровью, или с резиновыми ножами, или, что хуже всего, в костюмах, которыми и напугать-то невозможно. Считалось, что на Хэллоуин по земле бродят духи зла, — в эту ночь друиды сжигали детей в плетеных клетках. Какое это имело отношение к одежде в стиле Человека-паука?

    Я ненавидел Хэллоуин. Это так глупо — никто по-настоящему не боялся, все ходили по городу измазанные бутафорской кровью, или с резиновыми ножами, или, что хуже всего, в костюмах, которыми и напугать-то невозможно. Считалось, что на Хэллоуин по земле бродят духи зла, — в эту ночь друиды сжигали детей в плетеных клетках. Какое это имело отношение к одежде в стиле Человека-паука?

    — Джон Уэйн Кливер · книга
20. «

    Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом.

    Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом.

    — Джон Уэйн Кливер · книга