14 цитат Дэниела Мейсона для поста и дневника

Дэниел Мейсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Глупые шутки — привилегия вышестоящих. Если пан доктор изволит шутить, мы вынуждены мужественно выносить это. Но не должны ему уподобляться.

   Глупые шутки — привилегия вышестоящих. Если пан доктор изволит шутить, мы вынуждены мужественно выносить это. Но не должны ему уподобляться.

   — сестра Маргарета · книга
2. «

   …Тайны жгут душу…

   …Тайны жгут душу…

   — Северный лес · книга
3. «

   Философия сама создаёт проблемы там, где никаких проблем сроду не было.

   Философия сама создаёт проблемы там, где никаких проблем сроду не было.

   — Люциуш Кшелевский · книга
4. «

   …И у сновидений есть причины.

   …И у сновидений есть причины.

   — Северный лес · книга
5. «

   Согласно бумагам, которыми его торжественно снабдили, поезд представлял собой эвакуационный госпиталь, оборудованный по последнему слову. Люциуш провёл на войне уже достаточно времени, чтобы усомниться в этом, но и весь скептицизм не мог подготовить его к тому, что он увидел.

   Согласно бумагам, которыми его торжественно снабдили, поезд представлял собой эвакуационный госпиталь, оборудованный по последнему слову. Люциуш провёл на войне уже достаточно времени, чтобы усомниться в этом, но и весь скептицизм не мог подготовить его к тому, что он увидел.

   — Зимний солдат · книга
6. «

   Моррису был ниспослан величайший дар, о каком только может мечтать смертный, – глубокое безразличие к чужому мнению.

   Моррису был ниспослан величайший дар, о каком только может мечтать смертный, – глубокое безразличие к чужому мнению.

   — Северный лес · книга
7. «

   Порой трудно угадать, на чьей стороне твои попутчики.

   Порой трудно угадать, на чьей стороне твои попутчики.

   — Фален · книга
8. «

   Какое проклятье быть врачом, знать все это! Хоть в этом его пациентам повезло — они пребывали в неведении, не представляли всех ужасов, которые могут случиться.

   Какое проклятье быть врачом, знать все это! Хоть в этом его пациентам повезло — они пребывали в неведении, не представляли всех ужасов, которые могут случиться.

   — Люциуш Кшелевский · книга
9. «

   Они продолжали обход. — ... Кулик, доктор, бедняга Кулик: хроническая диарея с тех пор, как мама нарочно отравила его прощальным ужином, чтобы его не послали на фронт. Да, бедный Кулик, думал Люциуш. Но твоя мать, по крайней мере, не хотела пускать тебя на войну.

   Они продолжали обход. — ... Кулик, доктор, бедняга Кулик: хроническая диарея с тех пор, как мама нарочно отравила его прощальным ужином, чтобы его не послали на фронт. Да, бедный Кулик, думал Люциуш. Но твоя мать, по крайней мере, не хотела пускать тебя на войну.

   — Зимний солдат · книга
10. «

    Он понимал теперь, как можно отдать за кого-то жизнь, — это не милосердие; просто оставаться — пытка.

    Он понимал теперь, как можно отдать за кого-то жизнь, — это не милосердие; просто оставаться — пытка.

    — Люциуш Кшелевский · книга
11. «

    Это же не медицина, это мясорубка.

    Это же не медицина, это мясорубка.

    — профессор Циммер · книга
12. «

    Он почти забыл, что такое боль; страх – неплохое обезболивающее.

    Он почти забыл, что такое боль; страх – неплохое обезболивающее.

    — Люциуш Кшелевский · книга
13. «

    Гуляя вчера по лесу после дождя, увидел поваленную березу, чей гладкий серебристый ствол с парой длинных корней так похож был на античную статую, что у меня перехватило дыхание. Понял вдруг, что чувствовал юный греческий пастух, когда его стадо набрело на мраморные останки затерянной Венеры и когда на один благословенный миг – пока он не шепнул тайну в таверне, пока весь мир не нагрянул в его маленький лес, – она принадлежала только ему.

    Гуляя вчера по лесу после дождя, увидел поваленную березу, чей гладкий серебристый ствол с парой длинных корней так похож был на античную статую, что у меня перехватило дыхание. Понял вдруг, что чувствовал юный греческий пастух, когда его стадо набрело на мраморные останки затерянной Венеры и когда на один благословенный миг – пока он не шепнул тайну в таверне, пока весь мир не нагрянул в его маленький лес, – она принадлежала только ему.

    — Северный лес · книга
14. «

    Возьмите совершенно здорового человека, и пусть он не согласится с общепринятым мнением – его тотчас обвинят в ереси, невежестве или помешательстве.

    Возьмите совершенно здорового человека, и пусть он не согласится с общепринятым мнением – его тотчас обвинят в ереси, невежестве или помешательстве.

    — Северный лес · книга