90 цитат Дэвида Герберта Лоуренса, проверенных временем

Ниже 90 цитат Дэвида Герберта Лоуренса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если отдаёшь себя мужчине всю, без остатка, — значит, чувство настоящее; если душа твоя точно замкнутый сосуд — любая связь пуста и ничтожна.

   Если отдаёшь себя мужчине всю, без остатка, — значит, чувство настоящее; если душа твоя точно замкнутый сосуд — любая связь пуста и ничтожна.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
2. «

   Жизнь тягуча, тяжка и долга, это отнюдь не фейерверк. Постепенно, мало-помалу люди, живя вместе, начинают сочетаться друг с другом, как инструменты, звучащие в унисон, хотя порой это так нелегко. Вот в чём истинная суть брака, а отнюдь не в половой сфере. Точнее, половой сферой брак далеко не исчерпывается.

   Жизнь тягуча, тяжка и долга, это отнюдь не фейерверк. Постепенно, мало-помалу люди, живя вместе, начинают сочетаться друг с другом, как инструменты, звучащие в унисон, хотя порой это так нелегко. Вот в чём истинная суть брака, а отнюдь не в половой сфере. Точнее, половой сферой брак далеко не исчерпывается.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
3. «

   Все мужчины — дети, когда их раскусишь до основания.

   Все мужчины — дети, когда их раскусишь до основания.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
4. «

   Считается, что женщина внутри нежная, как цветок. Но поверь, у некоторых мерзавок между ногами костяной клюв, и они рвут тебя на куски, так что становится тошно. И думают только, как ублажить самое себя! Только себя. Вот говорят о мужском эгоизме. Но поверь, мужскому эгоизму далеко до слепого женского эгоизма.

   Считается, что женщина внутри нежная, как цветок. Но поверь, у некоторых мерзавок между ногами костяной клюв, и они рвут тебя на куски, так что становится тошно. И думают только, как ублажить самое себя! Только себя. Вот говорят о мужском эгоизме. Но поверь, мужскому эгоизму далеко до слепого женского эгоизма.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
5. «

   Уж лучше умереть, чем жить по инерции, жить жизнью, в которой нет ничего, кроме повторения пройденного. Умереть – значит перейти в неведомое. Умереть – значит испытать радость, испытать радость при мысли о том, что ты отдаешься на милость стихии, которая гораздо обширнее привычного нашему рассудку мира, а именно абсолютному неведомому. Вот это и есть радость. Но стыдно и унизительно человеку жить, словно механизм, замкнувшись в себе усилием собственной воли, быть существом, оторванным от непознанного. В смерти же нет ничего позорного. Позорна только жизнь, каждое мгновение которой ничем не заполнено, которой человек живет только по инерции. Жизнь и в самом деле может стать постыдным унижением для человеческой души. Но смерть – это не позор. Смерть, которая есть безграничное пространство, нам никогда не удастся запятнать.

   Уж лучше умереть, чем жить по инерции, жить жизнью, в которой нет ничего, кроме повторения пройденного. Умереть – значит перейти в неведомое. Умереть – значит испытать радость, испытать радость при мысли о том, что ты отдаешься на милость стихии, которая гораздо обширнее привычного нашему рассудку мира, а именно абсолютному неведомому. Вот это и есть радость. Но стыдно и унизительно человеку жить, словно механизм, замкнувшись в себе усилием собственной воли, быть существом, оторванным от непознанного. В смерти же нет ничего позорного. Позорна только жизнь, каждое мгновение которой ничем не заполнено, которой человек живет только по инерции. Жизнь и в самом деле может стать постыдным унижением для человеческой души. Но смерть – это не позор. Смерть, которая есть безграничное пространство, нам никогда не удастся запятнать.

   — Урсула Брангвен · книга
6. «

   Мир так сложен, непонятен, чудовищен. Простой люд так многочислен и невыносим...

   Мир так сложен, непонятен, чудовищен. Простой люд так многочислен и невыносим...

   — Любовник леди Чаттерли · книга
7. «

   Полцарства за нежность! А женщинам надо не это. Даже тебе — чего уж греха таить. Ты любишь острую любовную игру, но сердце у тебя остается холодным, хоть ты и делаешь вид, что на седьмом небе от счастья. Где твоя нежность ко мне? Ты относишься ко мне с опаской.

   Полцарства за нежность! А женщинам надо не это. Даже тебе — чего уж греха таить. Ты любишь острую любовную игру, но сердце у тебя остается холодным, хоть ты и делаешь вид, что на седьмом небе от счастья. Где твоя нежность ко мне? Ты относишься ко мне с опаской.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
8. «

   Она отчетливо поняла, почему люди приглашают друг друга на вечеринки, почему до одури слушают джаз, почему до упаду танцуют чарльстон. Просто это молодость по-всякому напоминает о себе, а иначе не жизнь — тоска смертная!

   Она отчетливо поняла, почему люди приглашают друг друга на вечеринки, почему до одури слушают джаз, почему до упаду танцуют чарльстон. Просто это молодость по-всякому напоминает о себе, а иначе не жизнь — тоска смертная!

   — Любовник леди Чаттерли · книга
9. «

   Никому-то она не нужна, ни как мать, ни как женщина. Какая она женщина, — так, средоточие страхов.

   Никому-то она не нужна, ни как мать, ни как женщина. Какая она женщина, — так, средоточие страхов.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
10. «

    ... всего лучше спится, когда делишь постель с тем, кого любишь. Тепло, чувство защищённости и мира в душе, полнейший покой, оттого что чувствуешь рядом родного человека, делает сон крепче, целительным для души и тела.

    ... всего лучше спится, когда делишь постель с тем, кого любишь. Тепло, чувство защищённости и мира в душе, полнейший покой, оттого что чувствуешь рядом родного человека, делает сон крепче, целительным для души и тела.

    — Сыновья и любовники · книга
11. «

    Без денег не проживёшь, нужен достаток, чтобы жить, развиваться... Даже для того, чтоб беззаботно размышлять о том же достатке. На голодный желудок не поразмышляешь.

    Без денег не проживёшь, нужен достаток, чтобы жить, развиваться... Даже для того, чтоб беззаботно размышлять о том же достатке. На голодный желудок не поразмышляешь.

    — Мэй · книга
12. «

    — Если чувство появится, то твой прямой долг — переспать с этой женщиной, — заключил Мей. — Поступать иначе просто неприлично. Как и в беседе: если тебе интересно, ты выскажешься, иначе просто неприлично.

    — Если чувство появится, то твой прямой долг — переспать с этой женщиной, — заключил Мей. — Поступать иначе просто неприлично. Как и в беседе: если тебе интересно, ты выскажешься, иначе просто неприлично.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
13. «

    Тебе нравится близость с мужчиной, не спорю. Но ты возводишь эту близость во что-то мистическое, сверхценное. Только затем, чтобы польстить своему тщеславию. Собственное тщеславие важнее для тебя во сто крат любого мужчины и твоей близости с ним.

    Тебе нравится близость с мужчиной, не спорю. Но ты возводишь эту близость во что-то мистическое, сверхценное. Только затем, чтобы польстить своему тщеславию. Собственное тщеславие важнее для тебя во сто крат любого мужчины и твоей близости с ним.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
14. «

    Искусство выполняет две важные функции. Оно воспроизводит эмоциональную жизнь, и затем, если у наших чувств достает на то смелости, оно становится источником представлений о правде повседневности.

    Искусство выполняет две важные функции. Оно воспроизводит эмоциональную жизнь, и затем, если у наших чувств достает на то смелости, оно становится источником представлений о правде повседневности.

    — Сыновья и любовники · книга
15. «

    В тысячу раз лучше было попытать счастья в смерти, чем мириться с жизнью, жить которой не хотелось.

    В тысячу раз лучше было попытать счастья в смерти, чем мириться с жизнью, жить которой не хотелось.

    — Руперт Биркин · книга
16. «

    — Вам не хватало его близости? — спросила Конни. — Да, ваша милость, вот именно. Его близости. И сколько я жива, я никогда не смирюсь с этим. И если есть Бог, мы встретимся с ним на небе. И тогда опять ляжем вместе в обнимку.

    — Вам не хватало его близости? — спросила Конни. — Да, ваша милость, вот именно. Его близости. И сколько я жива, я никогда не смирюсь с этим. И если есть Бог, мы встретимся с ним на небе. И тогда опять ляжем вместе в обнимку.

    — Конни миссис Болтон · книга
17. «

    Приходит беда, рушит нашу жизнь, а мы сразу же на руинах заново торим тропки к надежде. Тяжкий это труд. Впереди — рытвины да преграды. Мы их либо обходим, либо с грехом пополам берём приступом. Но какие бы невзгоды ни обрушивались, жизнь идёт своим чередом.

    Приходит беда, рушит нашу жизнь, а мы сразу же на руинах заново торим тропки к надежде. Тяжкий это труд. Впереди — рытвины да преграды. Мы их либо обходим, либо с грехом пополам берём приступом. Но какие бы невзгоды ни обрушивались, жизнь идёт своим чередом.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
18. «

    Если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца — злодей, если нет желчи — тряпка. Если же мужчина не способен взорваться, как туго натянутая пружина — в нём нет мужского естества. Это не мужчина, а пай-мальчик.

    Если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца — злодей, если нет желчи — тряпка. Если же мужчина не способен взорваться, как туго натянутая пружина — в нём нет мужского естества. Это не мужчина, а пай-мальчик.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
19. «

    Супружество — ключ к человеческой жизни, его нельзя отделить от вращения солнца, земного тяготения, от блуждающих планет и великолепия неподвижных звезд.

    Супружество — ключ к человеческой жизни, его нельзя отделить от вращения солнца, земного тяготения, от блуждающих планет и великолепия неподвижных звезд.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
20. «

    — Но вы мне очень нравитесь. — Да? — рассмеялся он. — Вы мне тоже очень нравитесь, так что мы квиты.

    — Но вы мне очень нравитесь. — Да? — рассмеялся он. — Вы мне тоже очень нравитесь, так что мы квиты.

    — Любовник леди Чаттерли · книга