26 фраз Дина Кунца, которые запоминаются

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 26 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Даже в самые тёмные моменты жизни свет присутствует, если верить, что он есть.

   Даже в самые тёмные моменты жизни свет присутствует, если верить, что он есть.

   — мать Кертиса · книга
2. «

   Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.

   Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.

   — Тёмные реки сердца · книга
3. «

   Я лежу без сна до пяти или шести утра. Иногда, как сейчас, я заставляю себя вспоминать.

   Я лежу без сна до пяти или шести утра. Иногда, как сейчас, я заставляю себя вспоминать.

   — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга
4. «

   Любовь сильнее, чем ненависть и оружие, чем все правительства мира.

   Любовь сильнее, чем ненависть и оружие, чем все правительства мира.

   — Ключи к полуночи · книга
5. «

   Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

   Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

   — Полночь · книга
6. «

   Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

   Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

   — Мистер убийца · книга
7. «

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   — Ангелы-хранители · книга
8. «

   Что бы ни случилось, нужно помнить — это всего лишь жизнь, и мы прорвемся!

   Что бы ни случилось, нужно помнить — это всего лишь жизнь, и мы прорвемся!

   — Тёмные реки сердца · книга
9. «

   Если убийц выпускали из тюрьмы гораздо быстрее, чем мошенников-евангелистов, прикарманивших церковные деньги, или скупых владельцев отелей, не доплативших налоги, — значит, цивилизация прекратила своё существование.

   Если убийц выпускали из тюрьмы гораздо быстрее, чем мошенников-евангелистов, прикарманивших церковные деньги, или скупых владельцев отелей, не доплативших налоги, — значит, цивилизация прекратила своё существование.

   — Мистер убийца · книга
10. «

    Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.

    Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.

    — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга
11. «

    Иногда ограниченные люди вымещают собственное раздражение на детях.

    Иногда ограниченные люди вымещают собственное раздражение на детях.

    — Ночной кошмар · книга
12. «

    Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

    Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

    — Слёзы дракона · книга
13. «

    Я не знаменитость. Не отпрыск знаменитости. Не женат, и не был, на знаменитости, меня не совращала знаменитость, у меня не изымали почку для трансплатации знаменитости. Более того, у меня нет ни малейшего желания быть знаменитостью.

    Я не знаменитость. Не отпрыск знаменитости. Не женат, и не был, на знаменитости, меня не совращала знаменитость, у меня не изымали почку для трансплатации знаменитости. Более того, у меня нет ни малейшего желания быть знаменитостью.

    — Странный Томас · книга
14. «

    Безумцам недостаёт самообладания. Им везде чудятся заговоры, и своё безумие они проявляют в иррациональной злобе, в нелепых страхах. Истинно безумные люди не знают, что у них больная психика, а потому не нуждаются в том, чтобы носить маску.

    Безумцам недостаёт самообладания. Им везде чудятся заговоры, и своё безумие они проявляют в иррациональной злобе, в нелепых страхах. Истинно безумные люди не знают, что у них больная психика, а потому не нуждаются в том, чтобы носить маску.

    — Подозреваемый · книга
15. «

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    — мать Кертиса · книга
16. «

    Никогда не бросай друга. Друзья — это всё, что мы имеем, идя по этой жизни, и единственное, что мы можем надеяться увидеть в следующей.

    Никогда не бросай друга. Друзья — это всё, что мы имеем, идя по этой жизни, и единственное, что мы можем надеяться увидеть в следующей.

    — Кристофер Сноу · книга
17. «

    В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

    В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

    — Ангелы-хранители · книга
18. «

    Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

    Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

    — Ключи к полуночи · книга
19. «

    Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

    Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

    — Ключи к полуночи · книга
20. «

    Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.

    Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.

    — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга