32 афоризмов Дина Кунца

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.

   Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.

   — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга
2. «

   В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

   В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

   — Ангелы-хранители · книга
3. «

   Всяк виденья свои созерцает, Всяк расслышит особенный гимн, Душу всякого отягощает Грех несходный, грех, чуждый другим. Злое сонмище там разгулялось - Бесов злее не знает и ад. Но любовь, благостыня и жалость Также в душах заблудших гостят.

   Всяк виденья свои созерцает, Всяк расслышит особенный гимн, Душу всякого отягощает Грех несходный, грех, чуждый другим. Злое сонмище там разгулялось - Бесов злее не знает и ад. Но любовь, благостыня и жалость Также в душах заблудших гостят.

   — Гиблое место · книга
4. «

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   — Ангелы-хранители · книга
5. «

   Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

   Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

   — До рая подать рукой · книга
6. «

   Намерения наши хорошие, мы желаем друг другу добра, и мы стараемся, видит Бог, стараемся, но в нас есть какая-то червоточина, и с этой червоточиной мы должны бороться постоянно, каждую минуту, иначе она распространится и поглотит нас, и мы боремся, но иногда проигрываем.

   Намерения наши хорошие, мы желаем друг другу добра, и мы стараемся, видит Бог, стараемся, но в нас есть какая-то червоточина, и с этой червоточиной мы должны бороться постоянно, каждую минуту, иначе она распространится и поглотит нас, и мы боремся, но иногда проигрываем.

   — Дверь в декабрь · книга
7. «

   Из всех ощущений, доступных нашему телу и затрагивающих разум, сильная боль — самое чистое, потому что она изгоняет все из нашего сознания и заставляет сосредотачиваться только ней. В иной ситуации мы никогда не можем достичь подобного эффекта.

   Из всех ощущений, доступных нашему телу и затрагивающих разум, сильная боль — самое чистое, потому что она изгоняет все из нашего сознания и заставляет сосредотачиваться только ней. В иной ситуации мы никогда не можем достичь подобного эффекта.

   — Тёмные реки сердца · книга
8. «

   Когда человек смеётся, он же не использует смех, а, наоборот, увеличивает его запасы. Чем больше ты любишь, тем больше любят тебя. Чем больше даёшь, тем больше возвращается тебе. Жизнь доказывает мне эту истину каждый час, каждый день. И продолжает удивлять.

   Когда человек смеётся, он же не использует смех, а, наоборот, увеличивает его запасы. Чем больше ты любишь, тем больше любят тебя. Чем больше даёшь, тем больше возвращается тебе. Жизнь доказывает мне эту истину каждый час, каждый день. И продолжает удивлять.

   — Предсказание · книга
9. «

   — Ты веришь в жизнь после смерти? — Я не уверена, что верю в жизнь перед смертью.

   — Ты веришь в жизнь после смерти? — Я не уверена, что верю в жизнь перед смертью.

   — Микки Белсонг · книга
10. «

    Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.

    Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.

    — Тёмные реки сердца · книга
11. «

    Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

    Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

    — Дин Кунц · книга
12. «

    Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

    Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

    — Мистер убийца · книга
13. «

    Что бы ни случилось, нужно помнить — это всего лишь жизнь, и мы прорвемся!

    Что бы ни случилось, нужно помнить — это всего лишь жизнь, и мы прорвемся!

    — Тёмные реки сердца · книга
14. «

    Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

    Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

    — Полночь · книга
15. «

    — Крепко спал? — Как убитый. — Что-то не похоже. — На убитого?

    — Крепко спал? — Как убитый. — Что-то не похоже. — На убитого?

    — Конни Дэвис · книга
16. «

    Когда человек чувствует обреченность, он лишается воли к борьбе.

    Когда человек чувствует обреченность, он лишается воли к борьбе.

    — Подозреваемый · книга
17. «

    Если убийц выпускали из тюрьмы гораздо быстрее, чем мошенников-евангелистов, прикарманивших церковные деньги, или скупых владельцев отелей, не доплативших налоги, — значит, цивилизация прекратила своё существование.

    Если убийц выпускали из тюрьмы гораздо быстрее, чем мошенников-евангелистов, прикарманивших церковные деньги, или скупых владельцев отелей, не доплативших налоги, — значит, цивилизация прекратила своё существование.

    — Мистер убийца · книга
18. «

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    — Лайлани Клонк · книга
19. «

    Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

    Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

    — Слёзы дракона · книга
20. «

    — Что подумал бы о нас Сэм Спейд? — Сэм Спейд может идти к дьяволу. — А что подумает Филип Марло? — Филип Марло может идти к дьяволу. — А наш клиент? — Наш клиент тоже может идти к дьяволу. — Дорогая, обычно говорят совсем не так. — Знаю, но я всё-таки дама.

    — Что подумал бы о нас Сэм Спейд? — Сэм Спейд может идти к дьяволу. — А что подумает Филип Марло? — Филип Марло может идти к дьяволу. — А наш клиент? — Наш клиент тоже может идти к дьяволу. — Дорогая, обычно говорят совсем не так. — Знаю, но я всё-таки дама.

    — Плохое место · книга