62 фразы Дина Кунца, которые запоминаются

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 62 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если иллюзия контроля над ситуацией — единственный контроль, доступный тебе, если иллюзия свободы — единственная свобода, которую ты знала, тогда тебе лучше иметь богатое воображение и черпать хоть какую-то удовлетворённость в своих фантазиях, потому что другой удовлетворённости просто не получить.

   Если иллюзия контроля над ситуацией — единственный контроль, доступный тебе, если иллюзия свободы — единственная свобода, которую ты знала, тогда тебе лучше иметь богатое воображение и черпать хоть какую-то удовлетворённость в своих фантазиях, потому что другой удовлетворённости просто не получить.

   — До рая подать рукой · книга
2. «

   Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

   Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

   — Дин Кунц · книга
3. «

   Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

   Неужели страх будет единственным чувством, которое расцветёт в этом прекрасном новом мире, создаваемом нами?

   — Полночь · книга
4. «

   Хорошая женщина — это лучшее, что может найти в жизни мужчина.

   Хорошая женщина — это лучшее, что может найти в жизни мужчина.

   — Странный Томас · книга
5. «

   Нас хоронят, когда мы рождаемся. Мир — это кладбище с могилами занятыми и могилами будущими. Жизнь — период ожидания встречи с могильщиком.

   Нас хоронят, когда мы рождаемся. Мир — это кладбище с могилами занятыми и могилами будущими. Жизнь — период ожидания встречи с могильщиком.

   — Апокалипсис Томаса · книга
6. «

   Время – деньги, возможно, это банальность, но также и истина.

   Время – деньги, возможно, это банальность, но также и истина.

   — Ключи к полуночи · книга
7. «

   В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

   В мире существует два типа людей: кошки и мышки. Кошки гуляют сами по себе, делают то, что хотят, и берут, что хотят. По натуре кошки агрессивны и самостоятельны. В мышах, напротив, нет ни грамма агрессивности. По природе своей они уязвимые, нежные и тихие зверьки, и самое большое счастье для них – смириться и довольствоваться тем, что даёт им жизнь.

   — Ангелы-хранители · книга
8. «

   Любовь – это миф.

   Любовь – это миф.

   — Ключи к полуночи · книга
9. «

   Мир — одно большое игровое поле, и единственная цель состоит в том, чтобы остаться в игре.

   Мир — одно большое игровое поле, и единственная цель состоит в том, чтобы остаться в игре.

   — Ложная память · книга
10. «

    Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

    Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

    — Ключи к полуночи · книга
11. «

    Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.

    Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.

    — Тёмные реки сердца · книга
12. «

    В его годы самое время почувствовать, что жизнь – не Диснейленд.

    В его годы самое время почувствовать, что жизнь – не Диснейленд.

    — Плохое место · книга
13. «

    Если множество пессимистов одновременно станут излучать отрицательные эмоции, они могут изменить физическую реальность, и, как результат, последуют землетрясения, смерчи, торнадо.

    Если множество пессимистов одновременно станут излучать отрицательные эмоции, они могут изменить физическую реальность, и, как результат, последуют землетрясения, смерчи, торнадо.

    — Тёмные реки сердца · книга
14. «

    Знаешь, занятное мы племя. По большей части далеко не восторг. И наполовину не то, какими надеялся видеть нас Бог, когда сунул руки в глину и начал лепить нас. Но у нас есть два великих дара. Любовь, конечно же. Любовь. То есть сострадание и сочувствие. Но, черт побери, второй наш дар — такое же проклятие, как и благословение. Назовем его совестью.

    Знаешь, занятное мы племя. По большей части далеко не восторг. И наполовину не то, какими надеялся видеть нас Бог, когда сунул руки в глину и начал лепить нас. Но у нас есть два великих дара. Любовь, конечно же. Любовь. То есть сострадание и сочувствие. Но, черт побери, второй наш дар — такое же проклятие, как и благословение. Назовем его совестью.

    — Сумеречный взгляд · книга
15. «

    Скромность – очаровательная черта характера. Но чрезмерная скромность не украшает.

    Скромность – очаровательная черта характера. Но чрезмерная скромность не украшает.

    — Ключи к полуночи · книга
16. «

    Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

    Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

    — Слёзы дракона · книга
17. «

    Стрелки любых часов — это ножницы, отрезающие от нашей жизни кусок за куском. Цифры, сменяющие друг друга на циферблате, — обратный отсчет времени на бомбе с часовым механизмом, который неумолимо приближает момент, когда жизнь взорвется, бесследно разметав наши горящие остатки.

    Стрелки любых часов — это ножницы, отрезающие от нашей жизни кусок за куском. Цифры, сменяющие друг друга на циферблате, — обратный отсчет времени на бомбе с часовым механизмом, который неумолимо приближает момент, когда жизнь взорвется, бесследно разметав наши горящие остатки.

    — Кристофер Сноу · книга
18. «

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    — Лайлани Клонк · книга
19. «

    Зависть среди самых опасных чувств занимает второе место после жалости к себе.

    Зависть среди самых опасных чувств занимает второе место после жалости к себе.

    — Дин Кунц · книга
20. «

    Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

    Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

    — Ключи к полуночи · книга