325 цитат Дмитрого Емеца: от иронии до философии

Дмитрий Емец — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 325 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мало — это нисколько. Есть только три стадии — много, крайне много и в самый раз!

   Мало — это нисколько. Есть только три стадии — много, крайне много и в самый раз!

   — Тарарах · книга
2. «

   Обычно самую сильную боль доставляет ничтожное.

   Обычно самую сильную боль доставляет ничтожное.

   — Мефодий Буслаев. Светлые крылья для тёмного стража · книга
3. «

   В жизни каждого человека есть своя мучительная сверхзадача. Болезненная, страшная, сидящая как заноза. Барьер, который нужно перескочить с наскока или с усилием переползти, бесконечно срываясь. Самое странное, что остальным твой барьер совсем не кажется непреодолимым. Так, заборчик по колено. Он-то, другой, перешагнет его, не задумываясь, но сам после этого споткнется на ровном месте и сравняет нос с лицом. Потому что там будет его барьер.

   В жизни каждого человека есть своя мучительная сверхзадача. Болезненная, страшная, сидящая как заноза. Барьер, который нужно перескочить с наскока или с усилием переползти, бесконечно срываясь. Самое странное, что остальным твой барьер совсем не кажется непреодолимым. Так, заборчик по колено. Он-то, другой, перешагнет его, не задумываясь, но сам после этого споткнется на ровном месте и сравняет нос с лицом. Потому что там будет его барьер.

   — Книга Света · книга
4. «

   Ничто так не уничтожает человека, как лишние силы, если они расходуются бестолково.

   Ничто так не уничтожает человека, как лишние силы, если они расходуются бестолково.

   — Эссиорх · книга
5. «

   Вот все пишут «Запасной выход». И хоть бы одна зараза написала «запасной вход».

   Вот все пишут «Запасной выход». И хоть бы одна зараза написала «запасной вход».

   — Ирка · книга
6. «

   Страх — вообще странное чувство. Он есть только там, где существует надежда, что всё разрулится само собой.

   Страх — вообще странное чувство. Он есть только там, где существует надежда, что всё разрулится само собой.

   — Мефодий Буслаев. Свиток желаний · книга
7. «

   Он взглянул на него так, как матерый медведь смотрит на отважного зайца, заявляющего: «Эй ты, косолапый, прочь с дороги! У меня чёрные уши по карате!»

   Он взглянул на него так, как матерый медведь смотрит на отважного зайца, заявляющего: «Эй ты, косолапый, прочь с дороги! У меня чёрные уши по карате!»

   — Таня Гроттер и локон Афродиты · книга
8. «

   Нет ничего более живучего, чем безнадежная любовь. Взаимная любовь может наскучить. Любовь страстная перейти в дружбу или ненависть. Но любовь неразделенная окончательно никогда не покинет сердце, так прочно ее цементирует обида.

   Нет ничего более живучего, чем безнадежная любовь. Взаимная любовь может наскучить. Любовь страстная перейти в дружбу или ненависть. Но любовь неразделенная окончательно никогда не покинет сердце, так прочно ее цементирует обида.

   — Мефодий Буслаев. Месть валькирий · книга
9. «

   Но счастье, как зубная щетка, у каждого своё.

   Но счастье, как зубная щетка, у каждого своё.

   — Таня Гроттер и локон Афродиты · книга
10. «

    Лишь терпение рождает силу. Лишь в сражении с собой крепнет плоть и дух. Состояние же сытости и самодовольства ничего не несет, кроме расслабления и смерти. Человек как луковица. Состоит из такого невероятного количества слоев лжи самому себе, что под каждой кожей оказывается ещё одна. И всё равно надо помнить, что всё это шелуха. Опять же лжи кому-то не бывает. Это иллюзия, что кого то можно обмануть. Солгать в конечном счете можно только самому себе.

    Лишь терпение рождает силу. Лишь в сражении с собой крепнет плоть и дух. Состояние же сытости и самодовольства ничего не несет, кроме расслабления и смерти. Человек как луковица. Состоит из такого невероятного количества слоев лжи самому себе, что под каждой кожей оказывается ещё одна. И всё равно надо помнить, что всё это шелуха. Опять же лжи кому-то не бывает. Это иллюзия, что кого то можно обмануть. Солгать в конечном счете можно только самому себе.

    — Мефодий Буслаев. Карта Хаоса · книга
11. «

    Провидение не любит мелких целей. Цель должна быть глобальной. Бросай камень в бесконечность, и тогда он в любом случае упадет дальше, чем камень того, кто только и надеялся, что добросить камень до забора. Единственное и главное условие успеха – ставить глобальные задачи и не отвлекаться на пустяки.

    Провидение не любит мелких целей. Цель должна быть глобальной. Бросай камень в бесконечность, и тогда он в любом случае упадет дальше, чем камень того, кто только и надеялся, что добросить камень до забора. Единственное и главное условие успеха – ставить глобальные задачи и не отвлекаться на пустяки.

    — Ванька Валялкин · книга
12. «

    От измены не жди союза. От лукавства не жди помощи.

    От измены не жди союза. От лукавства не жди помощи.

    — Мефодий Буслаев. Свиток желаний · книга
13. «

    О, я вижу, ребята — романтики! Знают, как сказать комплимент и сделать жизнь женщины приятной! А я, дура, еще жаловалась на скуку! Эй, а как же я? Разве никто не хочет обидеть беззащитную девушку? Я разочарована, господа мои хорошие! Никакого тебе внимания! Вот и гуляй после этого по пустынным улицам!

    О, я вижу, ребята — романтики! Знают, как сказать комплимент и сделать жизнь женщины приятной! А я, дура, еще жаловалась на скуку! Эй, а как же я? Разве никто не хочет обидеть беззащитную девушку? Я разочарована, господа мои хорошие! Никакого тебе внимания! Вот и гуляй после этого по пустынным улицам!

    — Улита · книга
14. «

    Всегда так бывает: чем больше трясёшься и отодвигаешь удовольствие – тем больше шансов, что у тебя его попрут.

    Всегда так бывает: чем больше трясёшься и отодвигаешь удовольствие – тем больше шансов, что у тебя его попрут.

    — Мефодий Буслаев · книга
15. «

    Человек, которому не нравится жизнь, похож на туриста, который заявился в лучший в мире дендрарий, отыскал в углу тазик с удобрениями, сунул туда голову и орёт: «Тут гадко! Верните мне деньги за билет!»

    Человек, которому не нравится жизнь, похож на туриста, который заявился в лучший в мире дендрарий, отыскал в углу тазик с удобрениями, сунул туда голову и орёт: «Тут гадко! Верните мне деньги за билет!»

    — Сарданапал Черноморов · книга
16. «

    Профессиональная женская беспомощность. Пока она с тобой, в двух ключах путается, сдачу с десятки не подсчитает и лифт не знает каким пальчиком вызвать. А когда виснуть не на ком, сейф ногтём откроет и за минуту посчитает в уме, сколько прибыли дадут две копейки, если продержать их в банке двенадцать лет семь месяцев и двадцать восемь дней.

    Профессиональная женская беспомощность. Пока она с тобой, в двух ключах путается, сдачу с десятки не подсчитает и лифт не знает каким пальчиком вызвать. А когда виснуть не на ком, сейф ногтём откроет и за минуту посчитает в уме, сколько прибыли дадут две копейки, если продержать их в банке двенадцать лет семь месяцев и двадцать восемь дней.

    — Матвей Багров · книга
17. «

    На самом деле всё очень просто. Только дураки всё усложняют. Наша любовь будет продолжаться до тех пор, пока мы сможем прощать друг другу собственное несовершенство. Умные и зоркие люди мгновенно находят друг у друга кучу недостатков. Любовь же кормится иллюзиями, как младенец материнским молоком. Таким образом, отказ от идеала – разрешить тому, кто рядом, быть не идеальным – первый созидательный шаг ума.

    На самом деле всё очень просто. Только дураки всё усложняют. Наша любовь будет продолжаться до тех пор, пока мы сможем прощать друг другу собственное несовершенство. Умные и зоркие люди мгновенно находят друг у друга кучу недостатков. Любовь же кормится иллюзиями, как младенец материнским молоком. Таким образом, отказ от идеала – разрешить тому, кто рядом, быть не идеальным – первый созидательный шаг ума.

    — Ванька Валялкин · книга
18. «

    В каждый конкретный момент жизни существует хотя бы одно препятствие, которое мешает расслабиться и ощутить себя счастливым. Бывает, что таких препятствий два или три, но чаще все же одно. Мелкое, досадливое, назойливое. У каждого оно свое и потому всякому другому кажется пустяком. Для кого-то это достающий одноклассник/однокурсник. Для другого – прыщи на лбу. Для третьего – пустой карман. Для четвёртого отсутствие близкого человека или, напротив, слишком назойливое присутствие того, кто считает себя таковым.

    В каждый конкретный момент жизни существует хотя бы одно препятствие, которое мешает расслабиться и ощутить себя счастливым. Бывает, что таких препятствий два или три, но чаще все же одно. Мелкое, досадливое, назойливое. У каждого оно свое и потому всякому другому кажется пустяком. Для кого-то это достающий одноклассник/однокурсник. Для другого – прыщи на лбу. Для третьего – пустой карман. Для четвёртого отсутствие близкого человека или, напротив, слишком назойливое присутствие того, кто считает себя таковым.

    — Мефодий Буслаев. Лёд и пламя тартара · книга
19. «

    Лекари, они самые хитрые существа на свете. Если у тебя пустяковая рана – они стращают заражением крови, гангреной и всякой гадостью. При этом делают круглые глаза, а сами втайне над тобой ржут. Если же ты заболел всерьез – тебе говорят, что все пустяки и главное больше оптимизма.

    Лекари, они самые хитрые существа на свете. Если у тебя пустяковая рана – они стращают заражением крови, гангреной и всякой гадостью. При этом делают круглые глаза, а сами втайне над тобой ржут. Если же ты заболел всерьез – тебе говорят, что все пустяки и главное больше оптимизма.

    — Ванька Валялкин · книга
20. «

    Друзей не убивают! Это неприкосновенный продуктовый запас!

    Друзей не убивают! Это неприкосновенный продуктовый запас!

    — Ягун · книга