Подборка · 52 цитаты автора

52 сильных цитаты Дмитрого Геннадиевича Евстафьева

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 52 цитаты: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 51 53 54 75 все варианты

Посмотрите, как они последовательно развязывают себе и доктринальные, и технологические руки для ведения боевых действий в так называемой нижней части спектра: кибер-войны, частные военные кампании, противопартизанские действия, поддержка разного рода экстремальной оппозиции. Они готовятся к горячей войне. Другое дело, что они готовятся к этой войне пока ещё не с нами, и вероятнее всего к низко-интенсивной горячей войне. Но проблема в том, что они не понимают, что сдерживание как система — это вещь обоюдоострая. И она может выстрелить в обе стороны. Они-то думают, что стрелять будут только они. И вот это меня больше всего тревожит. Мы имеем дело с очень безответственной элитой в США, в которой выгорел экспертный потенциал. У них нет экспертов, которые могут объяснить политической элите, что это такое. И нет в политической элите людей, которые могут это услышать. Вот это беда.
Посмотрите, как они последовательно развязывают себе и доктринальные, и технологические руки для ведения боевых действий в так называемой нижней части спектра: кибер-войны, частные военные кампании, противопартизанские действия, поддержка разного рода экстремальной оппозиции. Они готовятся к горячей войне. Другое дело, что они готовятся к этой войне пока ещё не с нами, и вероятнее всего к низко-интенсивной горячей войне. Но проблема в том, что они не понимают, что сдерживание как система — это вещь обоюдоострая. И она может выстрелить в обе стороны. Они-то думают, что стрелять будут только они. И вот это меня больше всего тревожит. Мы имеем дело с очень безответственной элитой в США, в которой выгорел экспертный потенциал. У них нет экспертов, которые могут объяснить политической элите, что это такое. И нет в политической элите людей, которые могут это услышать. Вот это беда.
А сейчас это касается более широкой проблемы. И это действительно связано с цивилизационным развитием, потому что конечно экономика важна. И конечно темпы роста важны. Беда только в том, что применительно к нам, если посмотреть эпоху бурного экономического роста начала нулевых, а тогда экономический рост был высокий, никто не спорит. Но если посмотреть с точки зрения структурных изменений в российской экономике, это была полная деградация. В начале 10-х годов мы фактически утратили промышленность, за исключением военного сегмента, который еще держался. Но гражданские отрасли промышленности к началу 10-х годов, это была полная деградация. И нашлись люди, которые били тогда в колокола. Поэтому конечно цифры важны. Но и качество роста важно. Но дело в другом. Формальные темпы роста экономики могут быть большими. Но надлом в крупных государствах… Любое крупное государство — это очень сложная система. Не только в империях есть национальные, суб-этнические, религиозные противоречия. Они есть практически в любой государственной системе. Так вот слом будет всегда начинаться с социальной системы.
А сейчас это касается более широкой проблемы. И это действительно связано с цивилизационным развитием, потому что конечно экономика важна. И конечно темпы роста важны. Беда только в том, что применительно к нам, если посмотреть эпоху бурного экономического роста начала нулевых, а тогда экономический рост был высокий, никто не спорит. Но если посмотреть с точки зрения структурных изменений в российской экономике, это была полная деградация. В начале 10-х годов мы фактически утратили промышленность, за исключением военного сегмента, который еще держался. Но гражданские отрасли промышленности к началу 10-х годов, это была полная деградация. И нашлись люди, которые били тогда в колокола. Поэтому конечно цифры важны. Но и качество роста важно. Но дело в другом. Формальные темпы роста экономики могут быть большими. Но надлом в крупных государствах… Любое крупное государство — это очень сложная система. Не только в империях есть национальные, суб-этнические, религиозные противоречия. Они есть практически в любой государственной системе. Так вот слом будет всегда начинаться с социальной системы.
И второй замечательный тезис о принуждении к диалогу. Вот посмотрим на нашего друга Николая Васильевича Злобина. Как можно принудить Николая Васильевича к диалогу? А никак. Чем закончилось наше принуждение Америки и Запада к диалогу? Разрывом с нами. Мы их принуждали, принуждали, говорили убедительно, но кончилось всё тем, что они из диалога, даже по минимальным вопросам, который был предложен в 2007 году, и разрыва, выбрали разрыв. Причем в максимально жесткой форме. Это последнее решение.
И второй замечательный тезис о принуждении к диалогу. Вот посмотрим на нашего друга Николая Васильевича Злобина. Как можно принудить Николая Васильевича к диалогу? А никак. Чем закончилось наше принуждение Америки и Запада к диалогу? Разрывом с нами. Мы их принуждали, принуждали, говорили убедительно, но кончилось всё тем, что они из диалога, даже по минимальным вопросам, который был предложен в 2007 году, и разрыва, выбрали разрыв. Причем в максимально жесткой форме. Это последнее решение.
Мы видим мир, в котором скорее всего большой войны не будет. Но скорее всего очаги локальных конфликтов будут сопрягаться иногда неявными связями через информационные манипуляции, через политические технологии, через логистику, которую мы не контролируем. И этот мир надо осознать. <...> Нужно прекратить практику оболванивания своего общества и начать говорить правду. О том, что такое новый мир, о том, что этот мир очень жесткий, мир, который потребует от всех нас иногда даже самопожертвования. И не будет никаких международных институтов. <...> Да, у нас не исчерпаны возможности работать вторым номером. Более того, нам придется работать вторым номером. У нас нет ресурсов. И мы пока до конца новый мир не осознали.
Мы видим мир, в котором скорее всего большой войны не будет. Но скорее всего очаги локальных конфликтов будут сопрягаться иногда неявными связями через информационные манипуляции, через политические технологии, через логистику, которую мы не контролируем. И этот мир надо осознать. <...> Нужно прекратить практику оболванивания своего общества и начать говорить правду. О том, что такое новый мир, о том, что этот мир очень жесткий, мир, который потребует от всех нас иногда даже самопожертвования. И не будет никаких международных институтов. <...> Да, у нас не исчерпаны возможности работать вторым номером. Более того, нам придется работать вторым номером. У нас нет ресурсов. И мы пока до конца новый мир не осознали.
Я никого пугать не хотел, Но что хотел сказать. Глобальная политика и экономика — это ведь не плоскость. Это достаточно объемная структура. Как на него поставить стол с тремя ножками? Это сложно, и они все время будут соскальзывать. Здесь две проблемы. Первая: а куда делась четвертая ножка? 10 лет назад была четвертая ножка, и называлась она Европа. И есть второй момент. была изобретена игра: шахматы на троих. Когда делать нечего — усложняешь себе задачу. Когда вы делаете шаг против кого-то, вы обязательно делаете шаг и против другого. Невозможно играть на одном направлении. Это очень сложная система. Америка отделена от других участников три-полярной игры. И чувствует себя в относительной безопасности. И получается, что в три-полярный мир должны играть Россия и Китай. Еще нюанс, почему эта конструкция не может быть устойчивой. первое. Турция знает про три-полярный мир? А где здесь Индия? А что будем делать с Египтом? С Бразилией? Главный вызов америко-центричному миру исходит не от России. И даже не от Китая. Главный вызов равновесию, которое существовало еще 5-7 лет назад, исходит от ревизионистских держав второго ряда. Мы и Китай должны придавливать эти ревизионистские державы в том числе и военной силой. А американцы будут заниматься своей политической системой. Ух ты! А что, так можно было? Второй момент. В этой системе усугубляется проблема серых зон влияния. там усиливается хаотизация. Эти зоны находятся рядом с Китаем и Россией. Третье. А где здесь корпорации? Я согласен со Злобиным про растущую роль корпоративных структур. И поэтому тройная система абсолютно неустойчива, и под этой системой — мир корпораций, мир над-государственных структур. Американцы предлагают нам сыграть в кухню, в которой будет 20 комфорок, и на каждой будет кипеть. Но сами они на эту кухню не собираются заходить. Но вернусь к тому, о чем уже говорил. Будущий мир не будет много-полярным. Много-полярность не получилась. Скорее он будет поли-центричным. Эта поли-центричность будет коалиционной. В центре будет ядро, вокруг — союзники, более-менее управляемые. Но все в этом будущем мире будет решаться внутри ядра. Насколько это ядро будет устойчиво, консолидировано, индустриализировано, технологически независимо, зависит будущее.
Я никого пугать не хотел, Но что хотел сказать. Глобальная политика и экономика — это ведь не плоскость. Это достаточно объемная структура. Как на него поставить стол с тремя ножками? Это сложно, и они все время будут соскальзывать. Здесь две проблемы. Первая: а куда делась четвертая ножка? 10 лет назад была четвертая ножка, и называлась она Европа. И есть второй момент. была изобретена игра: шахматы на троих. Когда делать нечего — усложняешь себе задачу. Когда вы делаете шаг против кого-то, вы обязательно делаете шаг и против другого. Невозможно играть на одном направлении. Это очень сложная система. Америка отделена от других участников три-полярной игры. И чувствует себя в относительной безопасности. И получается, что в три-полярный мир должны играть Россия и Китай. Еще нюанс, почему эта конструкция не может быть устойчивой. первое. Турция знает про три-полярный мир? А где здесь Индия? А что будем делать с Египтом? С Бразилией? Главный вызов америко-центричному миру исходит не от России. И даже не от Китая. Главный вызов равновесию, которое существовало еще 5-7 лет назад, исходит от ревизионистских держав второго ряда. Мы и Китай должны придавливать эти ревизионистские державы в том числе и военной силой. А американцы будут заниматься своей политической системой. Ух ты! А что, так можно было? Второй момент. В этой системе усугубляется проблема серых зон влияния. там усиливается хаотизация. Эти зоны находятся рядом с Китаем и Россией. Третье. А где здесь корпорации? Я согласен со Злобиным про растущую роль корпоративных структур. И поэтому тройная система абсолютно неустойчива, и под этой системой — мир корпораций, мир над-государственных структур. Американцы предлагают нам сыграть в кухню, в которой будет 20 комфорок, и на каждой будет кипеть. Но сами они на эту кухню не собираются заходить. Но вернусь к тому, о чем уже говорил. Будущий мир не будет много-полярным. Много-полярность не получилась. Скорее он будет поли-центричным. Эта поли-центричность будет коалиционной. В центре будет ядро, вокруг — союзники, более-менее управляемые. Но все в этом будущем мире будет решаться внутри ядра. Насколько это ядро будет устойчиво, консолидировано, индустриализировано, технологически независимо, зависит будущее.
А главный вопрос, на который не смогла ответить глобализация — а что есть прогресс? Вначале глобализация довольно внятно отвечала на этот вопрос — это демократия, институты и потребление. Потом она начала отвечать на этот вопрос менее внятно. Она начала говорить, что это доступ к безграничному информационному обществу, верификация человека и доступ к кредитному потреблению. Это уже начало нравиться меньше. Но кончилось это тем, что нам на полном серьезе, в том числе и в этой студии, начали рассказывать о том, что символ прогресса — это однополый брак. И тогда стало совсем всё скучно. И пока каждый для себя не ответит на вопрос, что есть прогресс, рассуждать о какой-то новой глобализации, образе будущего, доступного всем, бессмысленно. В этом вся проблема. США жили последние сто лет в достаточно цельном образе будущего, в котором США были безусловным гегемоном и могли определять стандарты. Но ведь Трамп прав. Какой стандарт может определять страна, в которой детям действительно с детства начинают вдалбливать, что вся история Америки — это история ужаса, рабства, репрессий. Но это же правда. И Трамп прав.
А главный вопрос, на который не смогла ответить глобализация — а что есть прогресс? Вначале глобализация довольно внятно отвечала на этот вопрос — это демократия, институты и потребление. Потом она начала отвечать на этот вопрос менее внятно. Она начала говорить, что это доступ к безграничному информационному обществу, верификация человека и доступ к кредитному потреблению. Это уже начало нравиться меньше. Но кончилось это тем, что нам на полном серьезе, в том числе и в этой студии, начали рассказывать о том, что символ прогресса — это однополый брак. И тогда стало совсем всё скучно. И пока каждый для себя не ответит на вопрос, что есть прогресс, рассуждать о какой-то новой глобализации, образе будущего, доступного всем, бессмысленно. В этом вся проблема. США жили последние сто лет в достаточно цельном образе будущего, в котором США были безусловным гегемоном и могли определять стандарты. Но ведь Трамп прав. Какой стандарт может определять страна, в которой детям действительно с детства начинают вдалбливать, что вся история Америки — это история ужаса, рабства, репрессий. Но это же правда. И Трамп прав.
А ведь мы не впервые здесь обсуждаем мистические вещи. Вещи, так или иначе связанные с мистикой. Это показатель того, что современный капитализм постмодерна дошел до полного тупика в развитии своего рацио. И дальше могут быть странные вещи и странные решения, которые не всегда могут быть объяснены с рациональной точки зрения. И я думаю, что мы вошли в новый мир. Это не мир идиотов, хотя количество идиотов увеличилось. Это мир другой логики.
А ведь мы не впервые здесь обсуждаем мистические вещи. Вещи, так или иначе связанные с мистикой. Это показатель того, что современный капитализм постмодерна дошел до полного тупика в развитии своего рацио. И дальше могут быть странные вещи и странные решения, которые не всегда могут быть объяснены с рациональной точки зрения. И я думаю, что мы вошли в новый мир. Это не мир идиотов, хотя количество идиотов увеличилось. Это мир другой логики.
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.
Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.
Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.
Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.
Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.
Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.
Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.
Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Хорошо, что мы вернулись от оперативно-контрразведывательной деятельности к Альфреду Коху, поскольку на мой взгляд это гораздо более важно. Потому что это действительно манифест, и это оправдание предательства, как маленького, так и большого. Это фактически оправдание себя самого, как человека определенного поколения и определенной генерации. И в этом смысле конечно всё, что происходит вокруг дела Сафронова — это не про журналистику и не про контрразведку. Это про ответственность. Но где ответственность — там и идеология. А давайте посмотрим, какая у нас идеология. Мы же сами очень многих людей загнали в такой коридор принятия решений, когда предательство в той или иной степени для них становится естественным.
Хорошо, что мы вернулись от оперативно-контрразведывательной деятельности к Альфреду Коху, поскольку на мой взгляд это гораздо более важно. Потому что это действительно манифест, и это оправдание предательства, как маленького, так и большого. Это фактически оправдание себя самого, как человека определенного поколения и определенной генерации. И в этом смысле конечно всё, что происходит вокруг дела Сафронова — это не про журналистику и не про контрразведку. Это про ответственность. Но где ответственность — там и идеология. А давайте посмотрим, какая у нас идеология. Мы же сами очень многих людей загнали в такой коридор принятия решений, когда предательство в той или иной степени для них становится естественным.
Сожжение книг — это ведь архаика. Это выдают за прогресс. Но это — архаика, это возвращение нас самое позднее в первую половину 20 века. И никакого прогресса нет.
Относительно беженцев. Я считаю, что позиция Евросоюза глубоко аморальна. Скажу я вам три принципиальных вещи. Первое. наши европейские друзья все время нам рассказывали про глобальный мир. Что мир прозрачен, что давайте жить без границ, без суверенитетов. А если суверенитет, то американский. Беда в том, что сами они в это не верили. Сейчас мы видим белорусско-польскую границу. А мы понимаем, что у этой границы две стороны? Вы били тарелки по белорусскую сторону границы. Думали, что Белоруссии можно делать что угодно. Это самый маленький бумеранг, который прилетел к нашим европейским друзьям. Сейчас начнут возвращаться другие. А главный бумеранг — месть истории за постоянное поддакивание американцам. Второе. Можно как угодно относиться к ситуации в нашей стране, но она очевидно абсолютно информационно прозрачна. Мы каждый день знаем чем занимается правительство, чем занимается президент. А теперь посмотрите на все то же самое в Европе. Разве мы не видим нарастание информационной и политической непрозрачности в Европе? Мы четко видим на границе Белоруссии и Польши сгусток основных противоречий современного Евросоюза. Выяснилось, что никакого благополучного Евросоюза не существует. А существует раздираемое противоречиями сообщество государств, главная цель которых — урвать кусок у Германии. Даже уже не Франции, потому что там рвать уже нечего. И это только начало. И третий момент. Европейцы всегда такие благообразные. Говорят округлыми фразами. Американец может рубануть. Европеец — это человек, который говорит ни о чем, говорит ни про что, и результата никакого. Но остается приятное впечатление. Но случается кризис, и из этих пряничных европейцев прет колониальное нутро. Причем прет даже из тех, кто никогда не имел колониальной империи. Они же уже делят, кто человек, а кто не человек. Кому можно давать воду, а кому нельзя. И в этом смысле мы имеем момент истины для европейцев. И времени проявить демократические качества у европейцев почти не осталось.
Относительно беженцев. Я считаю, что позиция Евросоюза глубоко аморальна. Скажу я вам три принципиальных вещи. Первое. наши европейские друзья все время нам рассказывали про глобальный мир. Что мир прозрачен, что давайте жить без границ, без суверенитетов. А если суверенитет, то американский. Беда в том, что сами они в это не верили. Сейчас мы видим белорусско-польскую границу. А мы понимаем, что у этой границы две стороны? Вы били тарелки по белорусскую сторону границы. Думали, что Белоруссии можно делать что угодно. Это самый маленький бумеранг, который прилетел к нашим европейским друзьям. Сейчас начнут возвращаться другие. А главный бумеранг — месть истории за постоянное поддакивание американцам. Второе. Можно как угодно относиться к ситуации в нашей стране, но она очевидно абсолютно информационно прозрачна. Мы каждый день знаем чем занимается правительство, чем занимается президент. А теперь посмотрите на все то же самое в Европе. Разве мы не видим нарастание информационной и политической непрозрачности в Европе? Мы четко видим на границе Белоруссии и Польши сгусток основных противоречий современного Евросоюза. Выяснилось, что никакого благополучного Евросоюза не существует. А существует раздираемое противоречиями сообщество государств, главная цель которых — урвать кусок у Германии. Даже уже не Франции, потому что там рвать уже нечего. И это только начало. И третий момент. Европейцы всегда такие благообразные. Говорят округлыми фразами. Американец может рубануть. Европеец — это человек, который говорит ни о чем, говорит ни про что, и результата никакого. Но остается приятное впечатление. Но случается кризис, и из этих пряничных европейцев прет колониальное нутро. Причем прет даже из тех, кто никогда не имел колониальной империи. Они же уже делят, кто человек, а кто не человек. Кому можно давать воду, а кому нельзя. И в этом смысле мы имеем момент истины для европейцев. И времени проявить демократические качества у европейцев почти не осталось.
Консерватизм — это одна из наиболее выраженных форм индивидуализма. Потому что консерватизм — это прежде всего право на собственное мнение.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.
А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.
Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.
Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.

20 из 52

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Геннадиевич Евстафьев Все подборки — Дмитрий Геннадиевич Евстафьев Каталог подборок Авторы