Подборка: 246 цитат Дмитрого Глуховского

Подборка из 246 цитат Дмитрого Глуховского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А почему? Почему мы ведём эти многообещающие застольные беседы, но так и не встаём из за стола? Почему наша жизнь скоротечно проплывает в сумраке нерешительности и апатии? Да всё потому, что человек – ссыклив и тосклив. Легко решить, трудно решиться.

   А почему? Почему мы ведём эти многообещающие застольные беседы, но так и не встаём из за стола? Почему наша жизнь скоротечно проплывает в сумраке нерешительности и апатии? Да всё потому, что человек – ссыклив и тосклив. Легко решить, трудно решиться.

   — Метро 2035 · книга
2. «

   — Учти на будущее – три круга фонарём – наш опознавательный знак. Если тебе отвечают тем же – можешь смело идти навстречу, своего они не обидят. Если не светят вообще, или светят как-то не так – делай ноги. Немедленно. — Но ведь если у них есть фонарь, значит это люди, а не твари какие-нибудь с поверхности. — Неизвестно, что хуже.

   — Учти на будущее – три круга фонарём – наш опознавательный знак. Если тебе отвечают тем же – можешь смело идти навстречу, своего они не обидят. Если не светят вообще, или светят как-то не так – делай ноги. Немедленно. — Но ведь если у них есть фонарь, значит это люди, а не твари какие-нибудь с поверхности. — Неизвестно, что хуже.

   — Метро 2033 · книга
3. «

   …главное – то, что происходит внутри, а не снаружи. Главное – внутри оставаться все тем же, не опуститься…

   …главное – то, что происходит внутри, а не снаружи. Главное – внутри оставаться все тем же, не опуститься…

   — Михаил Порфирьевич · книга
4. «

   С грибами проще договориться, чем с людьми.

   С грибами проще договориться, чем с людьми.

   — Метро 2035 · книга
5. «

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.

   — Текст · книга
6. «

   Ослаблять напряжение никто и не думал, светильники и так горели в полную силу. Тьма сгущалась не на станции, а в человеческих душах, и даже самые яркие ртутные лампы не могли ее разогнать.

   Ослаблять напряжение никто и не думал, светильники и так горели в полную силу. Тьма сгущалась не на станции, а в человеческих душах, и даже самые яркие ртутные лампы не могли ее разогнать.

   — Метро 2034 · книга
7. «

   Как думаешь, Жень? Раньше-то, наверное, город шумел, должен был шуметь. Все эти машины тарахтели, сигналили друг другу! И люди хором галдели. Потому что каждому нужно было сказать свое больше, чем другим; и эхо еще от этих домов, как от скал... А сейчас вот заткнулись все. Оказалось, ничего важного. Обидно только, что попрощаться не все успели. А об остальном можно было и вовсе не говорить.

   Как думаешь, Жень? Раньше-то, наверное, город шумел, должен был шуметь. Все эти машины тарахтели, сигналили друг другу! И люди хором галдели. Потому что каждому нужно было сказать свое больше, чем другим; и эхо еще от этих домов, как от скал... А сейчас вот заткнулись все. Оказалось, ничего важного. Обидно только, что попрощаться не все успели. А об остальном можно было и вовсе не говорить.

   — Артём · книга
8. «

   Умирать тоже надо человеком.

   Умирать тоже надо человеком.

   — Сухой · книга
9. «

   Память человеческая подобна песку в пустыне <...> Цифры, даты и имена второстепенных государственных деятелей остаются в ней не дольше, чем запись, сделанная деревянной палкой на бархане. Заносит без следа.

   Память человеческая подобна песку в пустыне <...> Цифры, даты и имена второстепенных государственных деятелей остаются в ней не дольше, чем запись, сделанная деревянной палкой на бархане. Заносит без следа.

   — Николай Иванович (Гомер) · книга
10. «

    Судья человек безмозглый и бессердечный, ей когда мантию выдают, грудину полой делают. Суд так устроен, что оправдать никого нельзя: за оправдание оправдываться придется. Если до суда дошло – точно приговорят. У судей глаза искусственные, им живыми глазами на обвиняемых глядеть противопоказано. Вся защита у обвиняемого – от следователя. Если до суда дело не развалить, хана. А от судей защиты нет, так что и мстить им без смысла. Это Илья теперь знал: в колонии научили.

    Судья человек безмозглый и бессердечный, ей когда мантию выдают, грудину полой делают. Суд так устроен, что оправдать никого нельзя: за оправдание оправдываться придется. Если до суда дошло – точно приговорят. У судей глаза искусственные, им живыми глазами на обвиняемых глядеть противопоказано. Вся защита у обвиняемого – от следователя. Если до суда дело не развалить, хана. А от судей защиты нет, так что и мстить им без смысла. Это Илья теперь знал: в колонии научили.

    — Текст · книга
11. «

    Из головы, кажется, вытянули всё серое вещество, а взамен накачали туда густой морской воды и запустили рыбок. Теперь моя задача — не разбить этот долбанный аквариум.

    Из головы, кажется, вытянули всё серое вещество, а взамен накачали туда густой морской воды и запустили рыбок. Теперь моя задача — не разбить этот долбанный аквариум.

    — Ян · книга
12. «

    А теперь доходило: когда она канючила у него общее будущее, ей просто в настоящем одной застревать не хотелось.

    А теперь доходило: когда она канючила у него общее будущее, ей просто в настоящем одной застревать не хотелось.

    — Текст · книга
13. «

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...

    — Метро 2033 · книга
14. «

    А могли одни на двоих наушники и сцепленные светящиеся браслетики удержать вместе двух людей, которых вселенская гравитация растаскивала по разным орбитам? Неизвестно.

    А могли одни на двоих наушники и сцепленные светящиеся браслетики удержать вместе двух людей, которых вселенская гравитация растаскивала по разным орбитам? Неизвестно.

    — Текст · книга
15. «

    У нас такая страна… Что в ней, по большому счету все времена одинаковы. Такие люди… Ничем их не изменишь. Хоть кол на голове теши.

    У нас такая страна… Что в ней, по большому счету все времена одинаковы. Такие люди… Ничем их не изменишь. Хоть кол на голове теши.

    — Мельник · книга
16. «

    Его даже не свергали — он сам бежал, сбрив бороду и переодевшись в женское платье, и сейчас бродит где-то среди нас, живёт в кубе два на два и хряпает антидепрессанты на завтрак.

    Его даже не свергали — он сам бежал, сбрив бороду и переодевшись в женское платье, и сейчас бродит где-то среди нас, живёт в кубе два на два и хряпает антидепрессанты на завтрак.

    — Ян · книга
17. «

    Мы зубами вцепимся в жизнь, мы будем держаться за нее изо всех сил, потому что что бы там философы ни говорили и что бы ни твердили сектанты, а вдруг там ничего нет? Не хочется верить, не хочется, но где-то в глубине ты знаешь, что это так и есть...

    Мы зубами вцепимся в жизнь, мы будем держаться за нее изо всех сил, потому что что бы там философы ни говорили и что бы ни твердили сектанты, а вдруг там ничего нет? Не хочется верить, не хочется, но где-то в глубине ты знаешь, что это так и есть...

    — Метро 2033 · книга
18. «

    Режим убить можно, империи дряхлеют и мрут, а идеи — как бациллы чумы. Они в мертвецах, которых сгубили, засохнут и уснут, и хоть пять веков так прождут. Будешь туннель рыть, наткнешься на чумное кладбище… Тронешь старые кости… И неважно, на каком языке раньше говорил, во что верил. Бацилле все сгодится.

    Режим убить можно, империи дряхлеют и мрут, а идеи — как бациллы чумы. Они в мертвецах, которых сгубили, засохнут и уснут, и хоть пять веков так прождут. Будешь туннель рыть, наткнешься на чумное кладбище… Тронешь старые кости… И неважно, на каком языке раньше говорил, во что верил. Бацилле все сгодится.

    — Метро 2035 · книга
19. «

    Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.

    Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.

    — Метро 2033 · книга
20. «

    Душа ведь не бывает черной от рождения. Сначала она прозрачная, а темнеет постепенно, пятнышко за пятнышком, каждый раз, когда ты прощаешь себе зло, находишь ему оправдание, говоришь себе, что это всего лишь игра. Но в какой-то момент черного становится больше. Редко кто умеет почувствовать этот момент, изнутри его не видно.

    Душа ведь не бывает черной от рождения. Сначала она прозрачная, а темнеет постепенно, пятнышко за пятнышком, каждый раз, когда ты прощаешь себе зло, находишь ему оправдание, говоришь себе, что это всего лишь игра. Но в какой-то момент черного становится больше. Редко кто умеет почувствовать этот момент, изнутри его не видно.

    — Метро 2034 · книга