Подборка · 45 цитат автора

45 лучших цитат — Дмитрий Куликов

Ниже 45 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 43 44 46 47 50 75 100 125 все варианты

История – не «результаты» изменения вещей, не временные «срезы» их «состояний». История – внутренняя жизнь самого источника изменения, действия, его оснований. История – это сила, смысл, назначение событий, обнаруживаемых в действии, в том числе вещных обстоятельств. События – это развитие действия, то, что меняет его обстоятельства, его цели и нас самих как его агентов. История – это максимально возможное для человечества действительное включение в процессы мышления, в идеальный мир. История – это объемлющая рамка (контекст) по отношению к другим способам включения в мышление, таким как культура и язык. История – один из каналов Откровения, носящий всеобщий характер, адресованный ко всем людям во Времени и пространстве, во всех обстоятельствах.
История – не «результаты» изменения вещей, не временные «срезы» их «состояний». История – внутренняя жизнь самого источника изменения, действия, его оснований. История – это сила, смысл, назначение событий, обнаруживаемых в действии, в том числе вещных обстоятельств. События – это развитие действия, то, что меняет его обстоятельства, его цели и нас самих как его агентов. История – это максимально возможное для человечества действительное включение в процессы мышления, в идеальный мир. История – это объемлющая рамка (контекст) по отношению к другим способам включения в мышление, таким как культура и язык. История – один из каналов Откровения, носящий всеобщий характер, адресованный ко всем людям во Времени и пространстве, во всех обстоятельствах.
— Тимофей Сергейцев · книга
Вы знаете, вот у меня такое ощущение, что все эти нюансы не будут играть никакого рояля, как говорят в Одессе...
Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.
Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.
Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.
Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
— Тимофей Сергейцев · книга
В хорошем хозяйстве ни одна блоха не плоха.
Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.
Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
Описанные мною процессы (происходящие в Америке), с одной стороны, а идеология — с другой стороны, никак друг с другом не связаны, и это добром не кончится. А наша задача заключается в том, не то, чтобы придумывать себе что-то и попадать в ту же самую ситуацию, а наша задача в том, чтобы ответственно и точно контролировать ход исторического процесса, а идеологические утверждения должны этому соответствовать. Если сделаем это, удержим социальное согласие, которое невероятно важно. Вспомните проблему Советского Союза. Партия 20-30 лет рассказывала про одно, а процессы и сознание людей были совсем про другое. Сейчас такая ситуация в Америке.
Описанные мною процессы (происходящие в Америке), с одной стороны, а идеология — с другой стороны, никак друг с другом не связаны, и это добром не кончится. А наша задача заключается в том, не то, чтобы придумывать себе что-то и попадать в ту же самую ситуацию, а наша задача в том, чтобы ответственно и точно контролировать ход исторического процесса, а идеологические утверждения должны этому соответствовать. Если сделаем это, удержим социальное согласие, которое невероятно важно. Вспомните проблему Советского Союза. Партия 20-30 лет рассказывала про одно, а процессы и сознание людей были совсем про другое. Сейчас такая ситуация в Америке.
Социализм есть забота о будущем и о целостности нации (народа, исторически практикующего политику и государственность). Социализм – это не социальная справедливость, когда нужно что-то у кого-то отнять и кому-то дать (это чисто коммунистическая идея). В противоположность коммунизму, где каждый живет для себя, социализм есть, прежде всего, солидарность Коммунизм стремится к «освобождению» труда, что есть его ликвидация по понятию как неизбежного отчуждения человеком своей сущности, своей жизни (по-гречески – души) ради чего-то отличного от себя. По сути, коммунизм выражает презрение к труду и обещает его историческое уничтожение, замену «творческой самореализацией». То есть богатством, ибо никакой другой социальной действительности у этой «самореализации» нет.
Социализм есть забота о будущем и о целостности нации (народа, исторически практикующего политику и государственность). Социализм – это не социальная справедливость, когда нужно что-то у кого-то отнять и кому-то дать (это чисто коммунистическая идея). В противоположность коммунизму, где каждый живет для себя, социализм есть, прежде всего, солидарность Коммунизм стремится к «освобождению» труда, что есть его ликвидация по понятию как неизбежного отчуждения человеком своей сущности, своей жизни (по-гречески – души) ради чего-то отличного от себя. По сути, коммунизм выражает презрение к труду и обещает его историческое уничтожение, замену «творческой самореализацией». То есть богатством, ибо никакой другой социальной действительности у этой «самореализации» нет.
— Тимофей Сергейцев · книга
НАТО — это механизм оккупации, оккупационные силы. Это не военная организация. Военная организация в Европе — это главное американское командование. И они занимаются своим делом. Если проводить аналогии со второй мировой войной, то те, кто шлялись в тылу немецких войск — зондер-команды, это должно было быть сделано из НАТО. Как оккупационная сила, НАТО двинулось и на пост-советское пространство. В настоящее время НАТО потеряло смысл как оккупационный механизм.
НАТО — это механизм оккупации, оккупационные силы. Это не военная организация. Военная организация в Европе — это главное американское командование. И они занимаются своим делом. Если проводить аналогии со второй мировой войной, то те, кто шлялись в тылу немецких войск — зондер-команды, это должно было быть сделано из НАТО. Как оккупационная сила, НАТО двинулось и на пост-советское пространство. В настоящее время НАТО потеряло смысл как оккупационный механизм.
Размышляя, я понял одну простую вещь. В чем особенность момента с точки зрения идеологии? Она заключается в том, что практически 200 лет человеческой истории, когда власть строилась на основе и через глобальные картины будущего, фактически религиозного типа, хоть демократия, хоть коммунизм, хоть нацизм, хотя нацисты были прагматичнее, и скончались быстрее — это обанкротилось как метод власти. И это еще не осознали. Трудности выхода к построению новой глобальной идеологии, заключаются в том, что не обсуждено и не понято, что вся предыдущая эпоха (200 лет), когда мир держался на глобальных идеологиях, и на претендующих на глобальность, — это закончилось крахом. Проблема американцев в том, что они до сих пор не признали этого. Метод властвования оформился в то, что называют визионерами. Серьезные философы 500 лет назад называли их гностиками. Теми, кто знает будущее. — Чисто чубайсовская ересь — реплика Вл. Соловьева Есть глобальный размах, а есть усредненный, по типу Чубайса. Так построен маркетинг. А совсем примитивные формы — это Мавроди. Тоже он и его окружение знали будущее. Я сижу, а денежки идут.
Размышляя, я понял одну простую вещь. В чем особенность момента с точки зрения идеологии? Она заключается в том, что практически 200 лет человеческой истории, когда власть строилась на основе и через глобальные картины будущего, фактически религиозного типа, хоть демократия, хоть коммунизм, хоть нацизм, хотя нацисты были прагматичнее, и скончались быстрее — это обанкротилось как метод власти. И это еще не осознали. Трудности выхода к построению новой глобальной идеологии, заключаются в том, что не обсуждено и не понято, что вся предыдущая эпоха (200 лет), когда мир держался на глобальных идеологиях, и на претендующих на глобальность, — это закончилось крахом. Проблема американцев в том, что они до сих пор не признали этого. Метод властвования оформился в то, что называют визионерами. Серьезные философы 500 лет назад называли их гностиками. Теми, кто знает будущее. — Чисто чубайсовская ересь — реплика Вл. Соловьева Есть глобальный размах, а есть усредненный, по типу Чубайса. Так построен маркетинг. А совсем примитивные формы — это Мавроди. Тоже он и его окружение знали будущее. Я сижу, а денежки идут.
Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Что там происходит — мы не услышали. Надо попробовать ответить на вопрос, что же там происходит. Не пересказывая того, что люди в новостях и так могут увидеть — заборы, захваты и все прочее. Что происходит? Запущена и реализуется отработанная США для применения вовне, но теперь применяемая внутри, технология захвата власти. Или государственного переворота. В этом у меня нет никаких сомнений. Кто это делает? Я отвечаю. Господин Байден является фронтменом этого захвата. А за ним стоят куда более серьезные люди. Кстати сегодня г. Байден себя публично объявил таковым. И он сказал, что он будет захватывать власть, потому что Трамп будет фальсифицировать результаты выборов. А если даже он проиграет, то мы вынесем его с военными и оружием в руках из Белого дома. Это сказал сегодня кандидат в президенты от демократической партии г. Байден. Точка поставлена. Владимир Соловьев: — Чтобы это запечатлелось в сознании: де-факто Байден заявил, что он не признает результатов выборов. В любом случае, если это не его победа.
Что там происходит — мы не услышали. Надо попробовать ответить на вопрос, что же там происходит. Не пересказывая того, что люди в новостях и так могут увидеть — заборы, захваты и все прочее. Что происходит? Запущена и реализуется отработанная США для применения вовне, но теперь применяемая внутри, технология захвата власти. Или государственного переворота. В этом у меня нет никаких сомнений. Кто это делает? Я отвечаю. Господин Байден является фронтменом этого захвата. А за ним стоят куда более серьезные люди. Кстати сегодня г. Байден себя публично объявил таковым. И он сказал, что он будет захватывать власть, потому что Трамп будет фальсифицировать результаты выборов. А если даже он проиграет, то мы вынесем его с военными и оружием в руках из Белого дома. Это сказал сегодня кандидат в президенты от демократической партии г. Байден. Точка поставлена. Владимир Соловьев: — Чтобы это запечатлелось в сознании: де-факто Байден заявил, что он не признает результатов выборов. В любом случае, если это не его победа.
Организм до тех пор успешно борется, пока имеет возможность постоянно вырабатывать антитела и держать в боевом состоянии иммунную систему.
— Армен Гаспарян · книга
Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.
Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.
— Тимофей Сергейцев · книга
Я имею смелость утверждать, что с одной стороны происходит технологизация процесса через формирование управления этим процессом, и захват этой управляющей точки. Это довольно стандартный ход, когда изначальный повод уже совершенно неважен, создаются специальные люди, стандартные персонажи. Происходит технологизация уличного протеста. Время от времени всегда возникает повод для такого эмоционального всплеска. Но он уходит. Управляющие понимают, что если не перевести сейчас это на новый уровень радикализации, то всё это исчезнет, что они и попытаются сделать. Технологии здесь тоже понятны. Поэтому нужны новые поводы, нужны сакральные жертвы. И за этим нужно следить очень серьёзно.
Я имею смелость утверждать, что с одной стороны происходит технологизация процесса через формирование управления этим процессом, и захват этой управляющей точки. Это довольно стандартный ход, когда изначальный повод уже совершенно неважен, создаются специальные люди, стандартные персонажи. Происходит технологизация уличного протеста. Время от времени всегда возникает повод для такого эмоционального всплеска. Но он уходит. Управляющие понимают, что если не перевести сейчас это на новый уровень радикализации, то всё это исчезнет, что они и попытаются сделать. Технологии здесь тоже понятны. Поэтому нужны новые поводы, нужны сакральные жертвы. И за этим нужно следить очень серьёзно.
Акцентирую еще раз. До тех пор, пока мы будем говорить в идеологическом тезисе, определяющем рамку всей образовательной деятельности в стране, что ученик — это главное лицо в образовательном процессе, мы не сможем наладить образовательный процесс по сути. Будет — предоставление услуг, продажа учительской квалификации в виде репетиторства, отсутствие воспитания, потому что воспитание вне структуры авторитета в принципе невозможно. Воспитывать можно только имея отношение авторитета и ученика, жестко зафиксированное. Если этого нет, не будет никакого воспитания. А у нас до сих пор главная идеология — про личность. Вот хочу задать вопрос. Те, кто утверждает, что надо выращивать личность. А вы утверждаете, что есть личности и есть не-личности? Это же предельно расистский тезис. Мы будем выращивать некоторых личностями, а с остальными вы что собираетесь делать? У них такая судьба? А ведь это до сих пор догма. Идеологическая догма по отношению к образованию.
Акцентирую еще раз. До тех пор, пока мы будем говорить в идеологическом тезисе, определяющем рамку всей образовательной деятельности в стране, что ученик — это главное лицо в образовательном процессе, мы не сможем наладить образовательный процесс по сути. Будет — предоставление услуг, продажа учительской квалификации в виде репетиторства, отсутствие воспитания, потому что воспитание вне структуры авторитета в принципе невозможно. Воспитывать можно только имея отношение авторитета и ученика, жестко зафиксированное. Если этого нет, не будет никакого воспитания. А у нас до сих пор главная идеология — про личность. Вот хочу задать вопрос. Те, кто утверждает, что надо выращивать личность. А вы утверждаете, что есть личности и есть не-личности? Это же предельно расистский тезис. Мы будем выращивать некоторых личностями, а с остальными вы что собираетесь делать? У них такая судьба? А ведь это до сих пор догма. Идеологическая догма по отношению к образованию.

20 из 45

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Куликов Все подборки — Дмитрий Куликов Каталог подборок Авторы