Подборка · 51 цитата автора

51 известных цитата Дмитрого Куликова

Ниже 51 цитата Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 49 50 52 53 75 100 125 все варианты

Президент Путин поделился некоторым историческим знанием (в разговоре с редакторами информ-агенства), о формах имперского существования. Он сказал, что он, как гражданин Советского Союза, точно знает, что в какой-то момент имперской жизни возникает уверенность, что все проблемы решаются, и очень быстро или покупкой, или угрозой. Но выясняется, что этих проблем так много, что это была иллюзия, что они решаются. И мы помним это по Советскому Союзу. И президент Путин сказал такую жесткую вещь. Америка в полном объеме находится в этой фазе своего исторического и имперского развития, и что количество проблем Америки превышают возможности стандартных решений, к которым привыкла империя.
Президент Путин поделился некоторым историческим знанием (в разговоре с редакторами информ-агенства), о формах имперского существования. Он сказал, что он, как гражданин Советского Союза, точно знает, что в какой-то момент имперской жизни возникает уверенность, что все проблемы решаются, и очень быстро или покупкой, или угрозой. Но выясняется, что этих проблем так много, что это была иллюзия, что они решаются. И мы помним это по Советскому Союзу. И президент Путин сказал такую жесткую вещь. Америка в полном объеме находится в этой фазе своего исторического и имперского развития, и что количество проблем Америки превышают возможности стандартных решений, к которым привыкла империя.
В тот момент, когда вам отказались подчиняться, ваша власть рухнула. Она рухнула в этот момент. Ее надо восстанавливать. Восстановить не получается. А вся система воспроизводства завязана на мировую власть. А если нет мировой власти, не будет ни доллара, ни вооруженных сил, не будет чем кормить с ума сошедшее население, разбитое в Америке как минимум на три народа. А этой мировой власти уже нет. А как ее восстановить — никто не знает. И поэтому американцы находятся в состоянии жизненного экзистенциального страха. И этим они опасны. Потому что здесь может отказать рациональность другого порядка.
В тот момент, когда вам отказались подчиняться, ваша власть рухнула. Она рухнула в этот момент. Ее надо восстанавливать. Восстановить не получается. А вся система воспроизводства завязана на мировую власть. А если нет мировой власти, не будет ни доллара, ни вооруженных сил, не будет чем кормить с ума сошедшее население, разбитое в Америке как минимум на три народа. А этой мировой власти уже нет. А как ее восстановить — никто не знает. И поэтому американцы находятся в состоянии жизненного экзистенциального страха. И этим они опасны. Потому что здесь может отказать рациональность другого порядка.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
— Тимофей Сергейцев · книга
Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Теперь — о принципиальном, отталкиваясь от фразы про цивилизацию. А это не наша цивилизация. Которая гибнет. Это их цивилизация. Наша цивилизация, русская, многонациональная, много-религиозная, которую мы тыщу лет строили и благодаря советском проекту построили, потому что он был замыкающим в этом цивилизационном строительстве, это другая цивилизация. Не их. А у них — своя. И она — в кризисе. И что они хотят, пусть с ней и делают. Из обще-гуманистических и православных убеждений я могу высказать сожаление. Но принять их кризис как собственный — ну извините, как говорили в детстве — фигу. У меня свои проблемы, зачем мне еще ваши. Если мы понимаем, что разница цивилизационная, тогда из этой точки надо выстраивать все вопросы с отношениями и всем остальным. Если сказать несколько слов об их цивилизации. Там — стремление к мировому господству. Америка не сможет воспроизвестись, отказавшись от этого проекта. Существовать этому проекту, с их точки зрения, мешает Россия. Потому что Россия — альтернатива. В нашу цивилизацию может встроиться любой кто захочет. Западная цивилизация легко может встроиться в нашу, но мы в их — никогда. В этом — культурно-историческая проблема.
Теперь — о принципиальном, отталкиваясь от фразы про цивилизацию. А это не наша цивилизация. Которая гибнет. Это их цивилизация. Наша цивилизация, русская, многонациональная, много-религиозная, которую мы тыщу лет строили и благодаря советском проекту построили, потому что он был замыкающим в этом цивилизационном строительстве, это другая цивилизация. Не их. А у них — своя. И она — в кризисе. И что они хотят, пусть с ней и делают. Из обще-гуманистических и православных убеждений я могу высказать сожаление. Но принять их кризис как собственный — ну извините, как говорили в детстве — фигу. У меня свои проблемы, зачем мне еще ваши. Если мы понимаем, что разница цивилизационная, тогда из этой точки надо выстраивать все вопросы с отношениями и всем остальным. Если сказать несколько слов об их цивилизации. Там — стремление к мировому господству. Америка не сможет воспроизвестись, отказавшись от этого проекта. Существовать этому проекту, с их точки зрения, мешает Россия. Потому что Россия — альтернатива. В нашу цивилизацию может встроиться любой кто захочет. Западная цивилизация легко может встроиться в нашу, но мы в их — никогда. В этом — культурно-историческая проблема.
В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.
В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.
Мне кажется профессор важную тему затронул — про власть. Надо с этим разбираться. То, что мы называем властью — у них властью не является. Есть господство. Олигархическое господство. Власть у них между собой. А по отношению ко всем остальным — господство. Если говорить об эрозии (власти), то она происходила 200 лет. А потом круг начал радикально расширяться под давлением России. Советский проект заставил их включить во все это остальных. Появился W. A. S. P. как замена этому вооруженному мужчине. <...> Здесь вопрос о власти очень правильный Но вопрос заключается в том: власти кого? Поэтому две вещи. Инквизиция. Т.е. должны быть еретики, которые должны быть уничтожены. Говоря современным языком (через фашизм) должны быть неполноценные. Например, если ты не признаешь ценности либеральной демократии, или имеешь наглость их критиковать, — ты неполноценный. Дальше — широкая перспектива в двух каналах. И с точки зрения установления власти, и с точки зрения идеологии. И они пойдут по этой дороге — им некуда деваться.
Мне кажется профессор важную тему затронул — про власть. Надо с этим разбираться. То, что мы называем властью — у них властью не является. Есть господство. Олигархическое господство. Власть у них между собой. А по отношению ко всем остальным — господство. Если говорить об эрозии (власти), то она происходила 200 лет. А потом круг начал радикально расширяться под давлением России. Советский проект заставил их включить во все это остальных. Появился W. A. S. P. как замена этому вооруженному мужчине. <...> Здесь вопрос о власти очень правильный Но вопрос заключается в том: власти кого? Поэтому две вещи. Инквизиция. Т.е. должны быть еретики, которые должны быть уничтожены. Говоря современным языком (через фашизм) должны быть неполноценные. Например, если ты не признаешь ценности либеральной демократии, или имеешь наглость их критиковать, — ты неполноценный. Дальше — широкая перспектива в двух каналах. И с точки зрения установления власти, и с точки зрения идеологии. И они пойдут по этой дороге — им некуда деваться.
Можно и нужно запретить оффшорные юрисдикции. Но необходим еще один принципиальный момент. Суверенная финансовая система. Потому что если одновременно со всеми действиями мы не перейдем к тому, чтобы создать второй рубль, в котором можно накапливать, а значит инвестировать, то мы ни с чем не справимся. Это необходимое условие для ухода от всех других валют.
Можно и нужно запретить оффшорные юрисдикции. Но необходим еще один принципиальный момент. Суверенная финансовая система. Потому что если одновременно со всеми действиями мы не перейдем к тому, чтобы создать второй рубль, в котором можно накапливать, а значит инвестировать, то мы ни с чем не справимся. Это необходимое условие для ухода от всех других валют.
— О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.
— О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.
— Владимир Рудольфович Соловьев
Вы (Владимир Соловьев) затронули очень важный вопрос. Люди должны отвечать, в чем смысл жизни. Это — проблема современного мира, когда комфорт, удовольствие, удовлетворение потребностей объявляются главной ценностью жизни, сверх-ценностью. А когда сверх-ценностью объявлен этот ряд, дальше вся последовательность раскручивается автоматически. — Это есть мир потребления (реплика Владимира Соловьева) — Да. И дело не в том, что надо отказываться от комфорта. Это все обсуждено. Здесь вспоминали древние книги. Образ золотого тельца. — Кстати, первый пример демократии (реплика Владимира Соловьева) — Да. Рим. Хлеба и зрелищ. Это все то же самое. Ради чего с какого-то момента начал жить римский гражданин? Он начал жить ради хлеба и зрелищ. И он это требовал от власти. В тот момент, когда КПСС записала в своей программе, что целью ее деятельности является всемерное удовлетворение постоянно растущих потребностей, это был идеологический конец Советского Союза. — Это марксистский тезис, это описание коммунизма (реплика Третьякова В.) — Это предельно вульгарное описание Маркса.
Вы (Владимир Соловьев) затронули очень важный вопрос. Люди должны отвечать, в чем смысл жизни. Это — проблема современного мира, когда комфорт, удовольствие, удовлетворение потребностей объявляются главной ценностью жизни, сверх-ценностью. А когда сверх-ценностью объявлен этот ряд, дальше вся последовательность раскручивается автоматически. — Это есть мир потребления (реплика Владимира Соловьева) — Да. И дело не в том, что надо отказываться от комфорта. Это все обсуждено. Здесь вспоминали древние книги. Образ золотого тельца. — Кстати, первый пример демократии (реплика Владимира Соловьева) — Да. Рим. Хлеба и зрелищ. Это все то же самое. Ради чего с какого-то момента начал жить римский гражданин? Он начал жить ради хлеба и зрелищ. И он это требовал от власти. В тот момент, когда КПСС записала в своей программе, что целью ее деятельности является всемерное удовлетворение постоянно растущих потребностей, это был идеологический конец Советского Союза. — Это марксистский тезис, это описание коммунизма (реплика Третьякова В.) — Это предельно вульгарное описание Маркса.
Ну и последнее — про патриотизм. Хорошее слово. Все понимают его как любовь к Родине, но хочется поконкретней. Надо ответить что такое Родина, не в абстрактном, а в конкретном смысле. Родина — это то, что нам досталось от наших предков. То, что тебя родило. Мои предки. А что означает это всё? Это означает, что я буду продолжать дело своих предков. В этом патриотизм. Здесь — невероятно важная для нас вещь, в отличие от них. Потому что всё, что в Америке — это установившийся диктат меньшинств. На самом деле меньшинства хотят не свободы, а власти. Они свободу понимают как господство. И большинство исчезло на Западе, его нет. А для нас очень важно, чтобы было большинство, это народ. Кстати, когда Горбачев отвернулся от воли большинства, нас ожидал крах. Каждый раз, когда власть отворачивалась от воли большинства и попадала под волю элит, или меньшинств, у нас были проблемы. И каждый раз, когда мы опирались на волю большинства, когда мы реализовывали её волю, у нас был успех. Вот над этим стоит думать. Возможно, это есть существенный момент нашей идеологии.
Ну и последнее — про патриотизм. Хорошее слово. Все понимают его как любовь к Родине, но хочется поконкретней. Надо ответить что такое Родина, не в абстрактном, а в конкретном смысле. Родина — это то, что нам досталось от наших предков. То, что тебя родило. Мои предки. А что означает это всё? Это означает, что я буду продолжать дело своих предков. В этом патриотизм. Здесь — невероятно важная для нас вещь, в отличие от них. Потому что всё, что в Америке — это установившийся диктат меньшинств. На самом деле меньшинства хотят не свободы, а власти. Они свободу понимают как господство. И большинство исчезло на Западе, его нет. А для нас очень важно, чтобы было большинство, это народ. Кстати, когда Горбачев отвернулся от воли большинства, нас ожидал крах. Каждый раз, когда власть отворачивалась от воли большинства и попадала под волю элит, или меньшинств, у нас были проблемы. И каждый раз, когда мы опирались на волю большинства, когда мы реализовывали её волю, у нас был успех. Вот над этим стоит думать. Возможно, это есть существенный момент нашей идеологии.
В том случае, если ты признаешь другого равным себе, никакая толерантность не нужна. Нужно всего лишь признать его право иметь свою точку зрения. Толерантность нужна расисту.
Мы действительно вышли из холодной войны. Почему? Потому что было понятно и признано, что соревнование двух систем — капиталистической и коммунистической, есть дело бессмысленное и никуда не ведущее. Это было очевидно Это то, что мы поняли. И за счет этого мы очень сильно выиграли. Потому что мы получили 30 лет, которыми мы и воспользовались. Мы прошли по грани, над пропастью, над смертью. Мы прошли этот путь. а им (Западу) еще только предстоит. И они даже не понимают, что им предстоит. Поэтому в тот момент, когда мы вышли из холодной войны, а они ее продолжили — они проиграли.
Мы действительно вышли из холодной войны. Почему? Потому что было понятно и признано, что соревнование двух систем — капиталистической и коммунистической, есть дело бессмысленное и никуда не ведущее. Это было очевидно Это то, что мы поняли. И за счет этого мы очень сильно выиграли. Потому что мы получили 30 лет, которыми мы и воспользовались. Мы прошли по грани, над пропастью, над смертью. Мы прошли этот путь. а им (Западу) еще только предстоит. И они даже не понимают, что им предстоит. Поэтому в тот момент, когда мы вышли из холодной войны, а они ее продолжили — они проиграли.
Вы знаете, вот у меня такое ощущение, что все эти нюансы не будут играть никакого рояля, как говорят в Одессе...
Давайте не упрощать. Нужна система государственной службы в образовании и здравоохранении. Не может за формирование гражданина отвечать муниципалитет. Проблема в том, что основной источник дохода квалифицированного педагога — не зарплата. Это — репетиторская деятельность. И в областном центре такая возможность есть. В столице есть. А в деревне — нет. И есть еще одна история. Фактически сформировалась педагогическая частная практика. Потому что квалифицированный педагог-воспитатель работает и в этой сфере. Он и воспитывает уже в индивидуальном режиме. Это составляет подавляющую часть дохода. Если мы посмотрим на медицину, то во многом мы содержим наших врачей, помимо государства. Это как пример. Поэтому когда мы утверждаем, что есть простое решение, например куда-то вернуться, то мы порождаем дополнительную степень самообмана, которая нам может икнуться в три раза больше, чем текущее положение дел. Это я — о выступлении Путина о здоровом консерватизме. Потому что противостоит консерватизму безудержное экспериментаторство. Это я не к тому, что ничего не надо делать. Делать надо. Но с пониманием подлинной глубины проблемы. И у нас, в отличие от Запада, есть шанс. Потому что у нас действительно есть опыт. Советский. И у нас есть возможность над этим открыто думать. И открыто это обсуждать.
Давайте не упрощать. Нужна система государственной службы в образовании и здравоохранении. Не может за формирование гражданина отвечать муниципалитет. Проблема в том, что основной источник дохода квалифицированного педагога — не зарплата. Это — репетиторская деятельность. И в областном центре такая возможность есть. В столице есть. А в деревне — нет. И есть еще одна история. Фактически сформировалась педагогическая частная практика. Потому что квалифицированный педагог-воспитатель работает и в этой сфере. Он и воспитывает уже в индивидуальном режиме. Это составляет подавляющую часть дохода. Если мы посмотрим на медицину, то во многом мы содержим наших врачей, помимо государства. Это как пример. Поэтому когда мы утверждаем, что есть простое решение, например куда-то вернуться, то мы порождаем дополнительную степень самообмана, которая нам может икнуться в три раза больше, чем текущее положение дел. Это я — о выступлении Путина о здоровом консерватизме. Потому что противостоит консерватизму безудержное экспериментаторство. Это я не к тому, что ничего не надо делать. Делать надо. Но с пониманием подлинной глубины проблемы. И у нас, в отличие от Запада, есть шанс. Потому что у нас действительно есть опыт. Советский. И у нас есть возможность над этим открыто думать. И открыто это обсуждать.
Мы не зря разбирали шесть лет Украину. Потому что технология одна и та же. Было объявлено, что не признают Януковича, что бы там ни произошло. И во всех других странах, где были цветные революции. И никакие это не революции. Это сценарий силового захвата власти. Просто калька. А самое интересное, что американское общество, о котором ты, Андрей, говоришь, во-первых, уже скончалось. В том виде, как ты его описываешь. А во-вторых, оно оказалось катастрофически неготово к применению технологий против него же.
Мы не зря разбирали шесть лет Украину. Потому что технология одна и та же. Было объявлено, что не признают Януковича, что бы там ни произошло. И во всех других странах, где были цветные революции. И никакие это не революции. Это сценарий силового захвата власти. Просто калька. А самое интересное, что американское общество, о котором ты, Андрей, говоришь, во-первых, уже скончалось. В том виде, как ты его описываешь. А во-вторых, оно оказалось катастрофически неготово к применению технологий против него же.
— Чтобы понять что происходит, надо восстановить рамку, в которой это все происходит. Здесь неоднократно упоминали, что свою книгу («1984)») Оруэлл писал о них. Книга была всего лишь иносказанием по отношению к тем технологиям промывания мозгов, которые в то время разрабатывались, и которые так и назывались. Напомню, что это были первые послевоенные десятилетия. Опирались они на опыт нацистской Германии. Похожие элементы: игнорирование событий, игнорирование реальности, запрет на установление фактов. — Подтверждаю. Отравление Литвиненко. Ничего не доказано. Дело Скрипалей. До сих пор ничего не известно. Химические атаки в Сирии. В сознание вносится, что ничего подобного. Отравление берлинского пациента. Отравление «Новичком» Ложь, ложь, ложь. Расследование Навального про Президента. Ложь. Хоть одно иносми сказало, что ой ребята неловко поучилось? — Можно часа три излагать результаты этой деятельности. В принципе разбор материала должен стать содержанием работы на наших факультетах журналистики, политологии.
— Чтобы понять что происходит, надо восстановить рамку, в которой это все происходит. Здесь неоднократно упоминали, что свою книгу («1984)») Оруэлл писал о них. Книга была всего лишь иносказанием по отношению к тем технологиям промывания мозгов, которые в то время разрабатывались, и которые так и назывались. Напомню, что это были первые послевоенные десятилетия. Опирались они на опыт нацистской Германии. Похожие элементы: игнорирование событий, игнорирование реальности, запрет на установление фактов. — Подтверждаю. Отравление Литвиненко. Ничего не доказано. Дело Скрипалей. До сих пор ничего не известно. Химические атаки в Сирии. В сознание вносится, что ничего подобного. Отравление берлинского пациента. Отравление «Новичком» Ложь, ложь, ложь. Расследование Навального про Президента. Ложь. Хоть одно иносми сказало, что ой ребята неловко поучилось? — Можно часа три излагать результаты этой деятельности. В принципе разбор материала должен стать содержанием работы на наших факультетах журналистики, политологии.
— Владимир Рудольфович Соловьев
— Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
— Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
НАТО — это механизм оккупации, оккупационные силы. Это не военная организация. Военная организация в Европе — это главное американское командование. И они занимаются своим делом. Если проводить аналогии со второй мировой войной, то те, кто шлялись в тылу немецких войск — зондер-команды, это должно было быть сделано из НАТО. Как оккупационная сила, НАТО двинулось и на пост-советское пространство. В настоящее время НАТО потеряло смысл как оккупационный механизм.
НАТО — это механизм оккупации, оккупационные силы. Это не военная организация. Военная организация в Европе — это главное американское командование. И они занимаются своим делом. Если проводить аналогии со второй мировой войной, то те, кто шлялись в тылу немецких войск — зондер-команды, это должно было быть сделано из НАТО. Как оккупационная сила, НАТО двинулось и на пост-советское пространство. В настоящее время НАТО потеряло смысл как оккупационный механизм.
В хорошем хозяйстве ни одна блоха не плоха.

20 из 51

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Куликов Все подборки — Дмитрий Куликов Каталог подборок Авторы