67 цитат Дмитрого Куликова про любовь, время и выбор

Ниже 67 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Знакомство с реальностью — это мучительный процесс.

   Знакомство с реальностью — это мучительный процесс.
2. «

   Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.

   Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
3. «

   Речь Байдена. Там знаковые вещи. Демократия в Америке победила. Это попытка применить фиговый листок к костюму, который развалился. Сказал о единстве. Это хорошо. Теперь нужно бороться с белым расизмом и внутренним терроризмом. И это укрепит единство, как я понимаю. У меня нет никакого пессимизма в отношении Америки. Я последовательно и много лет отстаиваю точку зрения, что исторически этот системный кризис в Америке предопределен, и примерно понятны стадии его разворачивания. Трамп случайно проскочил в президенты, и подарил Америке и миру 4 года, затормозив кризисные процессы. Основное содержание будущей политики Америки — репрессии. Если системно представить, как будет разворачиваться дальше, можно сказать: они подошли к пику идеологического кризиса. С идолом демократии — проблемы. Он оказался фальшивым. Нужно будет все больше врать, замещая идеологический кризис. Следующий слой кризиса будет еще тяжелее. Это слой экономический. Там до пика еще не дошли. Но дойдут, вероятно в течение года. Государство существует на 50% своего бюджета из долговой эмиссии. Если кто-то скажет, что это экономически обустроенное хозяйство — я брошу в него камень. Третий слой кризиса — вооруженные силы. В результате предыдущих слоев кризиса эта сила обанкротится. Здесь встанет вопрос о реальной военной силе Америки. Пока есть иллюзии, что авианосцами, бомбами морпехами можно решить любую проблему, даже рухнувшего доллара, они ни к чему новому не перейдут. Когда поймут, что военная сила недееспособна, встанет вопрос что делать дальше.

   Речь Байдена. Там знаковые вещи. Демократия в Америке победила. Это попытка применить фиговый листок к костюму, который развалился. Сказал о единстве. Это хорошо. Теперь нужно бороться с белым расизмом и внутренним терроризмом. И это укрепит единство, как я понимаю. У меня нет никакого пессимизма в отношении Америки. Я последовательно и много лет отстаиваю точку зрения, что исторически этот системный кризис в Америке предопределен, и примерно понятны стадии его разворачивания. Трамп случайно проскочил в президенты, и подарил Америке и миру 4 года, затормозив кризисные процессы. Основное содержание будущей политики Америки — репрессии. Если системно представить, как будет разворачиваться дальше, можно сказать: они подошли к пику идеологического кризиса. С идолом демократии — проблемы. Он оказался фальшивым. Нужно будет все больше врать, замещая идеологический кризис. Следующий слой кризиса будет еще тяжелее. Это слой экономический. Там до пика еще не дошли. Но дойдут, вероятно в течение года. Государство существует на 50% своего бюджета из долговой эмиссии. Если кто-то скажет, что это экономически обустроенное хозяйство — я брошу в него камень. Третий слой кризиса — вооруженные силы. В результате предыдущих слоев кризиса эта сила обанкротится. Здесь встанет вопрос о реальной военной силе Америки. Пока есть иллюзии, что авианосцами, бомбами морпехами можно решить любую проблему, даже рухнувшего доллара, они ни к чему новому не перейдут. Когда поймут, что военная сила недееспособна, встанет вопрос что делать дальше.
4. «

   Власть общества над человеком — то, что описал Шахназаров. Это самое страшное. Потому что индивидуальный человек перед обществом беззащитен. Общество может его разорвать на части, вытереть ноги и выбросить. Спасти человека может только государство. Государство должно быть сильным и противостоять общественному мнению. Гитлеровское движение было общественным, оно подчинило себе государство. Единственное изобретение человеческого ума, которое позволяет нам оставаться людьми — это государство.

   Власть общества над человеком — то, что описал Шахназаров. Это самое страшное. Потому что индивидуальный человек перед обществом беззащитен. Общество может его разорвать на части, вытереть ноги и выбросить. Спасти человека может только государство. Государство должно быть сильным и противостоять общественному мнению. Гитлеровское движение было общественным, оно подчинило себе государство. Единственное изобретение человеческого ума, которое позволяет нам оставаться людьми — это государство.
5. «

   У нас «Солнце русской поэзии» — эфиоп! Понимаете? У нас веками это всё решено.

   У нас «Солнце русской поэзии» — эфиоп! Понимаете? У нас веками это всё решено.
6. «

   Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.

   Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
7. «

   Оружие, которое ты строишь как гуманитарное, и собираешься его применять против нецивилизованных варваров... Поскольку ты — сверхчеловек с концепцией исключительности, и оно направлено только на тех, других, но в тот момент, когда выясняется, что никакой исключительности нет, это просто вранье, тогда это оружие очень легко оборачивается вовнутрь. И те, кто верили в свою исключительность, оказываются удивительно пригодным материалом для применения этих технологий. Распадётся государство или нет — этого никто не знает, а то, что там будет чудовищный кризис, вот это понятно. И то, что начнут стрелять с высокой вероятностью, — это тоже понятно. И с этой исключительностью будет то же, что с немецким сверхчеловеком. Потому что когда ты строишь свою власть на идее превосходства, и подтягиваешь всех остальных под эту власть и говоришь: вы можете принадлежать к неким высшим... Америка — это высшее. Америка — это высшее достижение истории. Это было сказано вчера. Вот эта идеология их угробит.

   Оружие, которое ты строишь как гуманитарное, и собираешься его применять против нецивилизованных варваров... Поскольку ты — сверхчеловек с концепцией исключительности, и оно направлено только на тех, других, но в тот момент, когда выясняется, что никакой исключительности нет, это просто вранье, тогда это оружие очень легко оборачивается вовнутрь. И те, кто верили в свою исключительность, оказываются удивительно пригодным материалом для применения этих технологий. Распадётся государство или нет — этого никто не знает, а то, что там будет чудовищный кризис, вот это понятно. И то, что начнут стрелять с высокой вероятностью, — это тоже понятно. И с этой исключительностью будет то же, что с немецким сверхчеловеком. Потому что когда ты строишь свою власть на идее превосходства, и подтягиваешь всех остальных под эту власть и говоришь: вы можете принадлежать к неким высшим... Америка — это высшее. Америка — это высшее достижение истории. Это было сказано вчера. Вот эта идеология их угробит.
8. «

   Новый дивный мир... Я утверждаю, что единственное спасение и способ выживания в этом мире — это развитие собственного понимания.

   Новый дивный мир... Я утверждаю, что единственное спасение и способ выживания в этом мире — это развитие собственного понимания.
9. «

   — О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.

   — О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
10. «

    Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.

    Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.
11. «

    Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.

    Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.
12. «

    Маркс все-таки был экономист. Он думал, что экономика — это первая реальность. Ленин сказал — власть.

    Маркс все-таки был экономист. Он думал, что экономика — это первая реальность. Ленин сказал — власть.
13. «

    Вы знаете, вот у меня такое ощущение, что все эти нюансы не будут играть никакого рояля, как говорят в Одессе...

    Вы знаете, вот у меня такое ощущение, что все эти нюансы не будут играть никакого рояля, как говорят в Одессе...
14. «

    Русская онтология, принцип существования русского государства и русской власти – это совместное имперское государство, способ совместного исторического действия для всех народов России, основанный на развитии, заселении и освоении ее территорий.

    Русская онтология, принцип существования русского государства и русской власти – это совместное имперское государство, способ совместного исторического действия для всех народов России, основанный на развитии, заселении и освоении ее территорий.

    — Тимофей Сергейцев · книга
15. «

    Теперь — о принципиальном, отталкиваясь от фразы про цивилизацию. А это не наша цивилизация. Которая гибнет. Это их цивилизация. Наша цивилизация, русская, многонациональная, много-религиозная, которую мы тыщу лет строили и благодаря советском проекту построили, потому что он был замыкающим в этом цивилизационном строительстве, это другая цивилизация. Не их. А у них — своя. И она — в кризисе. И что они хотят, пусть с ней и делают. Из обще-гуманистических и православных убеждений я могу высказать сожаление. Но принять их кризис как собственный — ну извините, как говорили в детстве — фигу. У меня свои проблемы, зачем мне еще ваши. Если мы понимаем, что разница цивилизационная, тогда из этой точки надо выстраивать все вопросы с отношениями и всем остальным. Если сказать несколько слов об их цивилизации. Там — стремление к мировому господству. Америка не сможет воспроизвестись, отказавшись от этого проекта. Существовать этому проекту, с их точки зрения, мешает Россия. Потому что Россия — альтернатива. В нашу цивилизацию может встроиться любой кто захочет. Западная цивилизация легко может встроиться в нашу, но мы в их — никогда. В этом — культурно-историческая проблема.

    Теперь — о принципиальном, отталкиваясь от фразы про цивилизацию. А это не наша цивилизация. Которая гибнет. Это их цивилизация. Наша цивилизация, русская, многонациональная, много-религиозная, которую мы тыщу лет строили и благодаря советском проекту построили, потому что он был замыкающим в этом цивилизационном строительстве, это другая цивилизация. Не их. А у них — своя. И она — в кризисе. И что они хотят, пусть с ней и делают. Из обще-гуманистических и православных убеждений я могу высказать сожаление. Но принять их кризис как собственный — ну извините, как говорили в детстве — фигу. У меня свои проблемы, зачем мне еще ваши. Если мы понимаем, что разница цивилизационная, тогда из этой точки надо выстраивать все вопросы с отношениями и всем остальным. Если сказать несколько слов об их цивилизации. Там — стремление к мировому господству. Америка не сможет воспроизвестись, отказавшись от этого проекта. Существовать этому проекту, с их точки зрения, мешает Россия. Потому что Россия — альтернатива. В нашу цивилизацию может встроиться любой кто захочет. Западная цивилизация легко может встроиться в нашу, но мы в их — никогда. В этом — культурно-историческая проблема.
16. «

    Блестяще закончил Н. В. Злобин, который сказал: чем отличается Америка от России? Задача Америки — преуспеть. Задача России — выжить. Я с ним соглашусь. Только я назад зеркало оберну. Поскольку Америка не может себе представить, пока, что решается вопрос о ее выживании, у нее нет такого исторического опыта, Поэтому она будет проигрывать очень серьезно. И у нее есть один-единственный шанс — в какой-то момент понять, что речь идет о ее существовании. И всерьез отвечать именно на этот вопрос. Шансов немного.

    Блестяще закончил Н. В. Злобин, который сказал: чем отличается Америка от России? Задача Америки — преуспеть. Задача России — выжить. Я с ним соглашусь. Только я назад зеркало оберну. Поскольку Америка не может себе представить, пока, что решается вопрос о ее выживании, у нее нет такого исторического опыта, Поэтому она будет проигрывать очень серьезно. И у нее есть один-единственный шанс — в какой-то момент понять, что речь идет о ее существовании. И всерьез отвечать именно на этот вопрос. Шансов немного.
17. «

    Русский газ, китайский смартфон — это всё зловредно, потому что продукция американских компаний, она не только содержит молекулы свободы и прав человека в газе Пепси-колы, но и вообще во всем, что возникает на территории Соединённых штатов.

    Русский газ, китайский смартфон — это всё зловредно, потому что продукция американских компаний, она не только содержит молекулы свободы и прав человека в газе Пепси-колы, но и вообще во всем, что возникает на территории Соединённых штатов.
18. «

    В результате нашего разговора мы один разумный повод для этой встречи (Путина и Байдена) нащупали. Если у нас будет взаимопонимание по поводу того, что мы работаем на замедление процесса деградации, то это уже нормально. Да, мы не можем изменить деградацию, кризис настолько глубок и системен, что мы пока не знаем, как его остановить. Мы понимаем, что он может привести к большой катастрофе. Но мы исходим из того, что пусть он ведет к ней помедленнее. Вдруг мы за это время что-нибудь придумаем.

    В результате нашего разговора мы один разумный повод для этой встречи (Путина и Байдена) нащупали. Если у нас будет взаимопонимание по поводу того, что мы работаем на замедление процесса деградации, то это уже нормально. Да, мы не можем изменить деградацию, кризис настолько глубок и системен, что мы пока не знаем, как его остановить. Мы понимаем, что он может привести к большой катастрофе. Но мы исходим из того, что пусть он ведет к ней помедленнее. Вдруг мы за это время что-нибудь придумаем.
19. «

    Мне кажется, что в этой ситуации для нас очень важно пользоваться девизом, которым пользуются наши саблистки на Олимпиаде. Цитируя Омара Хаяма. Кто понял жизнь, тот не торопится. Не надо нам торопиться. — Не спешит (реплика Александра Сосновского) — Да, не спешит. Если мы понимаем, куда это все идет, мы всегда успеем. Но ставку мы можем делать только на понимание. Подлинным, настоящим ресурсом этой ситуации, когда никто не знает что делать, является понимание и мышление. Следствием понимания и мышления должна быть внутренняя устойчивость и единство.

    Мне кажется, что в этой ситуации для нас очень важно пользоваться девизом, которым пользуются наши саблистки на Олимпиаде. Цитируя Омара Хаяма. Кто понял жизнь, тот не торопится. Не надо нам торопиться. — Не спешит (реплика Александра Сосновского) — Да, не спешит. Если мы понимаем, куда это все идет, мы всегда успеем. Но ставку мы можем делать только на понимание. Подлинным, настоящим ресурсом этой ситуации, когда никто не знает что делать, является понимание и мышление. Следствием понимания и мышления должна быть внутренняя устойчивость и единство.
20. «

    — Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.

    — Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.

    — Татьяна Пархалина