69 цитат Дмитрого Куликова — коротко и по делу

Ниже 69 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Хочу напомнить, что и Наполеон и Гитлер, оба, хотя между ними разрыв в сто пятьдесят лет, главным мотивом нападения на Россию и Советскую Россию для своих штабов и своих генералов обозначали: если мы не нападём сейчас, то через несколько лет мы потеряем фактор решающего военного преимущества. <...> [Дмитрий Куликов] — Даже Черчилль, когда свой знаменитый план разрабатывал, он о том же самом сказал: или сейчас, или мы потом можем потерять стратегическую инициативу. [Армен Гаспарян]

   — Хочу напомнить, что и Наполеон и Гитлер, оба, хотя между ними разрыв в сто пятьдесят лет, главным мотивом нападения на Россию и Советскую Россию для своих штабов и своих генералов обозначали: если мы не нападём сейчас, то через несколько лет мы потеряем фактор решающего военного преимущества. <...> [Дмитрий Куликов] — Даже Черчилль, когда свой знаменитый план разрабатывал, он о том же самом сказал: или сейчас, или мы потом можем потерять стратегическую инициативу. [Армен Гаспарян]

   — Армен Гаспарян
2. «

   — У нас нет идеологии... — Что такое идеология? Это правила, по которым люди живут. Это страшное слово идеология. Сразу — коммунисты, буденовки, шлемы, кожаные куртки. Идеология — это правила, по которым люди живут. Это заповеди. Это же совсем просто. Это существование в социуме на своей земле, опираясь на те культурные и исторические корни, которые тебя взрастили. Это и есть идеология. Именно поэтому в эту идеологию не вписывается то, что предлагают наши коллеги с запада.

   — У нас нет идеологии... — Что такое идеология? Это правила, по которым люди живут. Это страшное слово идеология. Сразу — коммунисты, буденовки, шлемы, кожаные куртки. Идеология — это правила, по которым люди живут. Это заповеди. Это же совсем просто. Это существование в социуме на своей земле, опираясь на те культурные и исторические корни, которые тебя взрастили. Это и есть идеология. Именно поэтому в эту идеологию не вписывается то, что предлагают наши коллеги с запада.

   — Никита Михалков
3. «

   Нам надо перестать употреблять это слово — двойные стандарты. Потому что нет никаких двойных стандартов. Есть один стандарт, который предписывает Америка относительно России.

   Нам надо перестать употреблять это слово — двойные стандарты. Потому что нет никаких двойных стандартов. Есть один стандарт, который предписывает Америка относительно России.
4. «

   Наши беседы «на троих» у микрофона радио «Вести FM» оказались интересны не только мне и моим коллегам Армену Гаспаряну и Гии Саралидзе, но и многим радиослушателям, а теперь еще и читателям.

   Наши беседы «на троих» у микрофона радио «Вести FM» оказались интересны не только мне и моим коллегам Армену Гаспаряну и Гии Саралидзе, но и многим радиослушателям, а теперь еще и читателям.

   — Армен Гаспарян · книга
5. «

   Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.

   Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.
6. «

   В хорошем хозяйстве ни одна блоха не плоха.

   В хорошем хозяйстве ни одна блоха не плоха.
7. «

   Если вникать в бред, то это заразно.

   Если вникать в бред, то это заразно.
8. «

   Путь к знанию лежит через признание незнания. Главная моя претензия к политикам — делают вид, что знают. Гораздо продуктивнее было бы сказать, что мы находимся в ситуации незнания того, каким должен быть следующий шаг.

   Путь к знанию лежит через признание незнания. Главная моя претензия к политикам — делают вид, что знают. Гораздо продуктивнее было бы сказать, что мы находимся в ситуации незнания того, каким должен быть следующий шаг.
9. «

   Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.

   Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.

   — Тимофей Сергейцев · книга
10. «

    В том случае, если ты признаешь другого равным себе, никакая толерантность не нужна. Нужно всего лишь признать его право иметь свою точку зрения. Толерантность нужна расисту.

    В том случае, если ты признаешь другого равным себе, никакая толерантность не нужна. Нужно всего лишь признать его право иметь свою точку зрения. Толерантность нужна расисту.
11. «

    Это довольно важное содержание китайской печати — мнения людей, которые работают в этой компании [«Huawei»] и как они ко всему этому относятся: «Когда на прошлой неделе США наложили санкции на «Huawei», моя девушка тоже узнала об этом, хотя новостями никогда особо не интересовалась. <...> Она сказала мне, что не будет больше со мной ругаться и, чтобы поддержать меня, — создаст спокойную и приятную атмосферу, лишь бы я работал и вносил свой вклад в победу над США».

    Это довольно важное содержание китайской печати — мнения людей, которые работают в этой компании [«Huawei»] и как они ко всему этому относятся: «Когда на прошлой неделе США наложили санкции на «Huawei», моя девушка тоже узнала об этом, хотя новостями никогда особо не интересовалась. <...> Она сказала мне, что не будет больше со мной ругаться и, чтобы поддержать меня, — создаст спокойную и приятную атмосферу, лишь бы я работал и вносил свой вклад в победу над США».
12. «

    Как завтра изменится общество? Прежде всего давайте поймем, что общество изменится ровно в той мере, в которой изменятся представления, ценности, идеалы и знания, которыми это общество и члены этого общества вплоть до индивида руководствуются при принятии тех или иных решений и совершении тех или иных действий. Мы подошли к первому этапу, он только обозначился. первый этап заключается в том, что, во-первых, надо проблематизировать и отказаться от всего предыдущего. Кстати, придется сказать, что и эпоха последних сорока лет была эпохой нравственной и знаниевой лжи. Мы же сейчас с этим сталкиваемся. Кстати, как будут разрушаться эти ведущие представления и императивы? Не очень просто. И сегодняшний день это прямо показывает. Смотрите. Нам же рассказывали здесь, и особенно с запада любили рассказывать нам про то, что человеческая жизнь является высшей ценностью и ради жизни конкретного человека выстраиваются все остальные институты в подчиненность этой высшей ценности. Кто нам это рассказывал? США и просвещенный западный мир. Сегодня в США и просвещенном западном мире самая высокая смертность от ковида, как ее ни учитывай. Итак, самая высшая ценность западного человека подвергнута поруганию.

    Как завтра изменится общество? Прежде всего давайте поймем, что общество изменится ровно в той мере, в которой изменятся представления, ценности, идеалы и знания, которыми это общество и члены этого общества вплоть до индивида руководствуются при принятии тех или иных решений и совершении тех или иных действий. Мы подошли к первому этапу, он только обозначился. первый этап заключается в том, что, во-первых, надо проблематизировать и отказаться от всего предыдущего. Кстати, придется сказать, что и эпоха последних сорока лет была эпохой нравственной и знаниевой лжи. Мы же сейчас с этим сталкиваемся. Кстати, как будут разрушаться эти ведущие представления и императивы? Не очень просто. И сегодняшний день это прямо показывает. Смотрите. Нам же рассказывали здесь, и особенно с запада любили рассказывать нам про то, что человеческая жизнь является высшей ценностью и ради жизни конкретного человека выстраиваются все остальные институты в подчиненность этой высшей ценности. Кто нам это рассказывал? США и просвещенный западный мир. Сегодня в США и просвещенном западном мире самая высокая смертность от ковида, как ее ни учитывай. Итак, самая высшая ценность западного человека подвергнута поруганию.
13. «

    В тот момент, когда вам отказались подчиняться, ваша власть рухнула. Она рухнула в этот момент. Ее надо восстанавливать. Восстановить не получается. А вся система воспроизводства завязана на мировую власть. А если нет мировой власти, не будет ни доллара, ни вооруженных сил, не будет чем кормить с ума сошедшее население, разбитое в Америке как минимум на три народа. А этой мировой власти уже нет. А как ее восстановить — никто не знает. И поэтому американцы находятся в состоянии жизненного экзистенциального страха. И этим они опасны. Потому что здесь может отказать рациональность другого порядка.

    В тот момент, когда вам отказались подчиняться, ваша власть рухнула. Она рухнула в этот момент. Ее надо восстанавливать. Восстановить не получается. А вся система воспроизводства завязана на мировую власть. А если нет мировой власти, не будет ни доллара, ни вооруженных сил, не будет чем кормить с ума сошедшее население, разбитое в Америке как минимум на три народа. А этой мировой власти уже нет. А как ее восстановить — никто не знает. И поэтому американцы находятся в состоянии жизненного экзистенциального страха. И этим они опасны. Потому что здесь может отказать рациональность другого порядка.
14. «

    — Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.

    — Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
15. «

    Модернизация – это исторический процесс конкуренции за опережающее присвоение (реализацию) достижений цивилизационного развития и управление развитием, имеющий характер стратегической игры. В пятисотлетней истории современного русского государства не было моментов, когда бы активная модернизационная позиция государства (государя) не совпадала бы с подъемом империи и укреплением власти, а отказ от модернизации и установка на консервацию достигнутого не приводили бы к проигрышу империи в борьбе за существование и кризису самой власти и государства.

    Модернизация – это исторический процесс конкуренции за опережающее присвоение (реализацию) достижений цивилизационного развития и управление развитием, имеющий характер стратегической игры. В пятисотлетней истории современного русского государства не было моментов, когда бы активная модернизационная позиция государства (государя) не совпадала бы с подъемом империи и укреплением власти, а отказ от модернизации и установка на консервацию достигнутого не приводили бы к проигрышу империи в борьбе за существование и кризису самой власти и государства.

    — Тимофей Сергейцев · книга
16. «

    Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.

    Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
17. «

    ни одна экономическая система не может быть справедливой как стремящаяся по своей сущности к концентрации богатства – не важно, в чьих конкретно руках. Справедливость – это задача исключительно для государства, как показал еще Платон

    ни одна экономическая система не может быть справедливой как стремящаяся по своей сущности к концентрации богатства – не важно, в чьих конкретно руках. Справедливость – это задача исключительно для государства, как показал еще Платон

    — Тимофей Сергейцев · книга
18. «

    Когда твой враг рассказывает тебе про гуманизм и пацифизм, он имеет одну единственную цель — тебя разоружить. Ты должен поверить в гуманизм и пацифизм. И разоружиться.

    Когда твой враг рассказывает тебе про гуманизм и пацифизм, он имеет одну единственную цель — тебя разоружить. Ты должен поверить в гуманизм и пацифизм. И разоружиться.
19. «

    Главное — повышение доверия граждан России к процедурам голосования. Граждане должны быть уверены — При всем скепсисе наших граждан — реплика В. Соловьева Но цель поставлена разумно. И наплевать на ПАСЕ, Европарламент. Нет ничего важнее, чем уверенность граждан в правильности, правдивости голосования. В чем особенность нашего менталитета? Мы сначала должны убедиться в том, что мы абсолютно правы. Так построена вся наша тысячелетняя история. Когда говорят, что русские нерешительны, это неправда. Это достижение особого состояния уверенности в своей правоте. И если мы в этом убеждены, и тогда в свободном полете по неизвестному адресу находится резолюция Европарламента.

    Главное — повышение доверия граждан России к процедурам голосования. Граждане должны быть уверены — При всем скепсисе наших граждан — реплика В. Соловьева Но цель поставлена разумно. И наплевать на ПАСЕ, Европарламент. Нет ничего важнее, чем уверенность граждан в правильности, правдивости голосования. В чем особенность нашего менталитета? Мы сначала должны убедиться в том, что мы абсолютно правы. Так построена вся наша тысячелетняя история. Когда говорят, что русские нерешительны, это неправда. Это достижение особого состояния уверенности в своей правоте. И если мы в этом убеждены, и тогда в свободном полете по неизвестному адресу находится резолюция Европарламента.
20. «

    В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.

    В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.