Подборка · 77 цитат автора

77 цитат Дмитрого Куликова о смысле жизни

Ниже 77 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 76 78 79 100 125 все варианты

Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Теперь к насущным вещам. Я был на этой конференции. Интересно в один ряд поставить выступления Лаврова, Шойгу, Нарышкина, Патрушева, — и Макрона, которого вы показали. У нас очень реалистичное, здравое и политически глубокое понимание ситуации. — Это правда (реплика Маргариты Симоньян) — Я при всем своем философском критицизме не нашел, что можно по содержанию покритиковать. Политическая и историческая оценка ситуации очень глубокая. И сравните с тем, что говорят европейцы. — Примерно так на речи Брежнева смотрели во Франции (реплика Дмитрия Десницкого) _ Но я так скажу. Может это говорит во мне квасной патриотизм, но в речах Брежнева было больше смысла. А кто-то сможет воспроизвести, что и зачем сказал Макрон? — Он сказал о России с позиции силы (реплика Виталия Третьякова) — А силы у нас нет (реплика Владимира Соловьева) Смех — Вспоминаю байку. Ты можешь понять, что происходит? А я тебе сейчас объясню. Объяснить и я могу. А ты понять можешь что происходит? Так и здесь. Объяснить что он сказал я могу, а понять — нет.
Русская онтология, принцип существования русского государства и русской власти – это совместное имперское государство, способ совместного исторического действия для всех народов России, основанный на развитии, заселении и освоении ее территорий.
Русская онтология, принцип существования русского государства и русской власти – это совместное имперское государство, способ совместного исторического действия для всех народов России, основанный на развитии, заселении и освоении ее территорий.
— Тимофей Сергейцев · книга
Модернизация – это исторический процесс конкуренции за опережающее присвоение (реализацию) достижений цивилизационного развития и управление развитием, имеющий характер стратегической игры. В пятисотлетней истории современного русского государства не было моментов, когда бы активная модернизационная позиция государства (государя) не совпадала бы с подъемом империи и укреплением власти, а отказ от модернизации и установка на консервацию достигнутого не приводили бы к проигрышу империи в борьбе за существование и кризису самой власти и государства.
Модернизация – это исторический процесс конкуренции за опережающее присвоение (реализацию) достижений цивилизационного развития и управление развитием, имеющий характер стратегической игры. В пятисотлетней истории современного русского государства не было моментов, когда бы активная модернизационная позиция государства (государя) не совпадала бы с подъемом империи и укреплением власти, а отказ от модернизации и установка на консервацию достигнутого не приводили бы к проигрышу империи в борьбе за существование и кризису самой власти и государства.
— Тимофей Сергейцев · книга
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!
Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!
Мы не зря разбирали шесть лет Украину. Потому что технология одна и та же. Было объявлено, что не признают Януковича, что бы там ни произошло. И во всех других странах, где были цветные революции. И никакие это не революции. Это сценарий силового захвата власти. Просто калька. А самое интересное, что американское общество, о котором ты, Андрей, говоришь, во-первых, уже скончалось. В том виде, как ты его описываешь. А во-вторых, оно оказалось катастрофически неготово к применению технологий против него же.
Мы не зря разбирали шесть лет Украину. Потому что технология одна и та же. Было объявлено, что не признают Януковича, что бы там ни произошло. И во всех других странах, где были цветные революции. И никакие это не революции. Это сценарий силового захвата власти. Просто калька. А самое интересное, что американское общество, о котором ты, Андрей, говоришь, во-первых, уже скончалось. В том виде, как ты его описываешь. А во-вторых, оно оказалось катастрофически неготово к применению технологий против него же.
— Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.
— Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.
— Татьяна Пархалина
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
Понятие дурака — это же не в том, что ты глупый... Для этого есть другое слово. Дурак — это тот, который думает, что он умнее тебя. Безосновательно! А ты знаешь, что он так думает и хочет тебя обмануть. Вот он дурак! В очевидной ситуации он действует, как будто это хитрый тайный план! Вот понятие дурака.
Понятие дурака — это же не в том, что ты глупый... Для этого есть другое слово. Дурак — это тот, который думает, что он умнее тебя. Безосновательно! А ты знаешь, что он так думает и хочет тебя обмануть. Вот он дурак! В очевидной ситуации он действует, как будто это хитрый тайный план! Вот понятие дурака.
Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.
Кризис одной фундаментальной идеи современной западной цивилизации, которой полторы тысячи лет, это идея господства над миром и его покорение. Это с одной стороны. А с другой стороны есть кризис еще одной идеи. Если Российская империя, русская цивилизация никогда не страдала идеей покорения мира, то вторая идея, которая сейчас в глубоком кризисе, и это практически не обсуждено, это идея управления историей. Когда политик утверждает, что он стоит над историей, и что он знает, куда надо идти, в какое светлое будущее. А с чего бы это. У нас здесь колоссальный опыт. Опыт соприкосновения с Западом через коммунизм и правление коммунистической партии мы можем легко вспомнить. Такая претензия точно у нас была. Фундаментальная проблема этого кризиса заключалась в том, что стало понятно, что мы не знаем, как надо. И второе. Да в принципе и знать не можем. Потому что человек не может стоять над историей. Он не Бог. И в этом смысле, когда 500 лет назад вместо веры в Бога утвердили человеко-божие, и поставили человека над всем, это и породило весь, в том числе и сегодняшний кризис.
В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.
В чем нерв ситуации? В чем её историчность? Потому что в историчность точно заходит и парад, и предстоящее голосование. Оно не случайно. Оно исторично. Один из нервов ситуации — впервые сложилась такая ситуация, что Западу нечего нам сказать. А нам нечего там слушать. Впервые с того момента, как разделилось католичество и православие. Мы всегда умели слушать. Но сейчас им нечего нам сказать. И Фукуяма — пример. Он говорит о том, что проблема — системная, при этом он говорит, что демократия и американские институты по-прежнему сильны, при этом один Трамп разрушил нечто невероятно сильное. <...> Он не может сделать то, что мы от него хотим — глянуть на своё прошлое, прошлое своей страны. Он не может сказать, что дело не в Трампе, и даже не в долге, <...> а вообще-то элитные группировки Америки сошлись в смертельной борьбе за власть, малые группы, в условиях ресурса, которого больше нет, и который нельзя делить договоренностью, «распилом». Поэтому схватка смертельна. И они будут драться до той поры, пока одна не подчинит другую. Потому что по-другому американская история государства не предполагает вообще. Остаться должен только один.
Если вникать в бред, то это заразно.
С моей точки зрения, произошло перерождение очень серьёзное в советское время... Слово «интеллигенция» осталось, смысл потерялся. Потому что в тот момент, когда этот слой вместо того, чтобы быть мыслящим, то есть умом нации, сказал, что он будет совестью нации, вот в этот момент «крышка захлопнулась» над ними. И отсюда многочисленные потом ответы, которые приписывают разным людям: «Вы интеллигент? — Да нет, у меня есть профессия и я Родину люблю...»
С моей точки зрения, произошло перерождение очень серьёзное в советское время... Слово «интеллигенция» осталось, смысл потерялся. Потому что в тот момент, когда этот слой вместо того, чтобы быть мыслящим, то есть умом нации, сказал, что он будет совестью нации, вот в этот момент «крышка захлопнулась» над ними. И отсюда многочисленные потом ответы, которые приписывают разным людям: «Вы интеллигент? — Да нет, у меня есть профессия и я Родину люблю...»
Акцентирую еще раз. До тех пор, пока мы будем говорить в идеологическом тезисе, определяющем рамку всей образовательной деятельности в стране, что ученик — это главное лицо в образовательном процессе, мы не сможем наладить образовательный процесс по сути. Будет — предоставление услуг, продажа учительской квалификации в виде репетиторства, отсутствие воспитания, потому что воспитание вне структуры авторитета в принципе невозможно. Воспитывать можно только имея отношение авторитета и ученика, жестко зафиксированное. Если этого нет, не будет никакого воспитания. А у нас до сих пор главная идеология — про личность. Вот хочу задать вопрос. Те, кто утверждает, что надо выращивать личность. А вы утверждаете, что есть личности и есть не-личности? Это же предельно расистский тезис. Мы будем выращивать некоторых личностями, а с остальными вы что собираетесь делать? У них такая судьба? А ведь это до сих пор догма. Идеологическая догма по отношению к образованию.
Акцентирую еще раз. До тех пор, пока мы будем говорить в идеологическом тезисе, определяющем рамку всей образовательной деятельности в стране, что ученик — это главное лицо в образовательном процессе, мы не сможем наладить образовательный процесс по сути. Будет — предоставление услуг, продажа учительской квалификации в виде репетиторства, отсутствие воспитания, потому что воспитание вне структуры авторитета в принципе невозможно. Воспитывать можно только имея отношение авторитета и ученика, жестко зафиксированное. Если этого нет, не будет никакого воспитания. А у нас до сих пор главная идеология — про личность. Вот хочу задать вопрос. Те, кто утверждает, что надо выращивать личность. А вы утверждаете, что есть личности и есть не-личности? Это же предельно расистский тезис. Мы будем выращивать некоторых личностями, а с остальными вы что собираетесь делать? У них такая судьба? А ведь это до сих пор догма. Идеологическая догма по отношению к образованию.
— Чтобы понять что происходит, надо восстановить рамку, в которой это все происходит. Здесь неоднократно упоминали, что свою книгу («1984)») Оруэлл писал о них. Книга была всего лишь иносказанием по отношению к тем технологиям промывания мозгов, которые в то время разрабатывались, и которые так и назывались. Напомню, что это были первые послевоенные десятилетия. Опирались они на опыт нацистской Германии. Похожие элементы: игнорирование событий, игнорирование реальности, запрет на установление фактов. — Подтверждаю. Отравление Литвиненко. Ничего не доказано. Дело Скрипалей. До сих пор ничего не известно. Химические атаки в Сирии. В сознание вносится, что ничего подобного. Отравление берлинского пациента. Отравление «Новичком» Ложь, ложь, ложь. Расследование Навального про Президента. Ложь. Хоть одно иносми сказало, что ой ребята неловко поучилось? — Можно часа три излагать результаты этой деятельности. В принципе разбор материала должен стать содержанием работы на наших факультетах журналистики, политологии.
— Чтобы понять что происходит, надо восстановить рамку, в которой это все происходит. Здесь неоднократно упоминали, что свою книгу («1984)») Оруэлл писал о них. Книга была всего лишь иносказанием по отношению к тем технологиям промывания мозгов, которые в то время разрабатывались, и которые так и назывались. Напомню, что это были первые послевоенные десятилетия. Опирались они на опыт нацистской Германии. Похожие элементы: игнорирование событий, игнорирование реальности, запрет на установление фактов. — Подтверждаю. Отравление Литвиненко. Ничего не доказано. Дело Скрипалей. До сих пор ничего не известно. Химические атаки в Сирии. В сознание вносится, что ничего подобного. Отравление берлинского пациента. Отравление «Новичком» Ложь, ложь, ложь. Расследование Навального про Президента. Ложь. Хоть одно иносми сказало, что ой ребята неловко поучилось? — Можно часа три излагать результаты этой деятельности. В принципе разбор материала должен стать содержанием работы на наших факультетах журналистики, политологии.
— Владимир Рудольфович Соловьев
Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
Диагноз Европы — Шпенглер «Закат Европы». Это для шутников, которые любили смеяться над сказанным сто лет назад Шпенглером. Эти шутники никогда не смотрели на то, что происходит, исторически. А безусловно то, что происходит, прямо связано с тем, что описывал Шпенглер. Вообще интересно, что происходит с миром, и происходит очень быстро. Мы не успеваем это фиксировать.
— Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
— Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.
Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.
История – не «результаты» изменения вещей, не временные «срезы» их «состояний». История – внутренняя жизнь самого источника изменения, действия, его оснований. История – это сила, смысл, назначение событий, обнаруживаемых в действии, в том числе вещных обстоятельств. События – это развитие действия, то, что меняет его обстоятельства, его цели и нас самих как его агентов. История – это максимально возможное для человечества действительное включение в процессы мышления, в идеальный мир. История – это объемлющая рамка (контекст) по отношению к другим способам включения в мышление, таким как культура и язык. История – один из каналов Откровения, носящий всеобщий характер, адресованный ко всем людям во Времени и пространстве, во всех обстоятельствах.
История – не «результаты» изменения вещей, не временные «срезы» их «состояний». История – внутренняя жизнь самого источника изменения, действия, его оснований. История – это сила, смысл, назначение событий, обнаруживаемых в действии, в том числе вещных обстоятельств. События – это развитие действия, то, что меняет его обстоятельства, его цели и нас самих как его агентов. История – это максимально возможное для человечества действительное включение в процессы мышления, в идеальный мир. История – это объемлющая рамка (контекст) по отношению к другим способам включения в мышление, таким как культура и язык. История – один из каналов Откровения, носящий всеобщий характер, адресованный ко всем людям во Времени и пространстве, во всех обстоятельствах.
— Тимофей Сергейцев · книга
Речь Байдена. Там знаковые вещи. Демократия в Америке победила. Это попытка применить фиговый листок к костюму, который развалился. Сказал о единстве. Это хорошо. Теперь нужно бороться с белым расизмом и внутренним терроризмом. И это укрепит единство, как я понимаю. У меня нет никакого пессимизма в отношении Америки. Я последовательно и много лет отстаиваю точку зрения, что исторически этот системный кризис в Америке предопределен, и примерно понятны стадии его разворачивания. Трамп случайно проскочил в президенты, и подарил Америке и миру 4 года, затормозив кризисные процессы. Основное содержание будущей политики Америки — репрессии. Если системно представить, как будет разворачиваться дальше, можно сказать: они подошли к пику идеологического кризиса. С идолом демократии — проблемы. Он оказался фальшивым. Нужно будет все больше врать, замещая идеологический кризис. Следующий слой кризиса будет еще тяжелее. Это слой экономический. Там до пика еще не дошли. Но дойдут, вероятно в течение года. Государство существует на 50% своего бюджета из долговой эмиссии. Если кто-то скажет, что это экономически обустроенное хозяйство — я брошу в него камень. Третий слой кризиса — вооруженные силы. В результате предыдущих слоев кризиса эта сила обанкротится. Здесь встанет вопрос о реальной военной силе Америки. Пока есть иллюзии, что авианосцами, бомбами морпехами можно решить любую проблему, даже рухнувшего доллара, они ни к чему новому не перейдут. Когда поймут, что военная сила недееспособна, встанет вопрос что делать дальше.
Речь Байдена. Там знаковые вещи. Демократия в Америке победила. Это попытка применить фиговый листок к костюму, который развалился. Сказал о единстве. Это хорошо. Теперь нужно бороться с белым расизмом и внутренним терроризмом. И это укрепит единство, как я понимаю. У меня нет никакого пессимизма в отношении Америки. Я последовательно и много лет отстаиваю точку зрения, что исторически этот системный кризис в Америке предопределен, и примерно понятны стадии его разворачивания. Трамп случайно проскочил в президенты, и подарил Америке и миру 4 года, затормозив кризисные процессы. Основное содержание будущей политики Америки — репрессии. Если системно представить, как будет разворачиваться дальше, можно сказать: они подошли к пику идеологического кризиса. С идолом демократии — проблемы. Он оказался фальшивым. Нужно будет все больше врать, замещая идеологический кризис. Следующий слой кризиса будет еще тяжелее. Это слой экономический. Там до пика еще не дошли. Но дойдут, вероятно в течение года. Государство существует на 50% своего бюджета из долговой эмиссии. Если кто-то скажет, что это экономически обустроенное хозяйство — я брошу в него камень. Третий слой кризиса — вооруженные силы. В результате предыдущих слоев кризиса эта сила обанкротится. Здесь встанет вопрос о реальной военной силе Америки. Пока есть иллюзии, что авианосцами, бомбами морпехами можно решить любую проблему, даже рухнувшего доллара, они ни к чему новому не перейдут. Когда поймут, что военная сила недееспособна, встанет вопрос что делать дальше.

20 из 77

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Куликов Все подборки — Дмитрий Куликов Каталог подборок Авторы