297 фраз Дмитрого Львовича Быкова для статуса

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 297 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Так вот, если говорить объективно, у меня есть ощущение, что некоторый переход богоизбранности в этом смысле действительно произошёл, потому что богоизбранность — это не пряник, это не бонус, а это испытание. Русские сегодня подвергаются невероятно серьёзным испытаниям. От них зависит сегодня… Им нужно практически заново слепить, выдумать свою историческую матрицу, потому что прежняя буксует. И насколько это удастся? Есть ли у нации творческие силы на то, чтобы перепридумать себя? От этого, собственно, всё и зависит. Либо мы будем бесконечно деградировать, либо мы пересоздадим себя сначала.

   Так вот, если говорить объективно, у меня есть ощущение, что некоторый переход богоизбранности в этом смысле действительно произошёл, потому что богоизбранность — это не пряник, это не бонус, а это испытание. Русские сегодня подвергаются невероятно серьёзным испытаниям. От них зависит сегодня… Им нужно практически заново слепить, выдумать свою историческую матрицу, потому что прежняя буксует. И насколько это удастся? Есть ли у нации творческие силы на то, чтобы перепридумать себя? От этого, собственно, всё и зависит. Либо мы будем бесконечно деградировать, либо мы пересоздадим себя сначала.
2. «

   Боря ничему уже не удивлялся, но этому удивился. — Вы хотите, чтобы я вытащил из нее недостающие свидетельские показания? Горелов мог возражать, заотнекиваться, но он был честный малый. — Почему же нет, — сказал он. — Разве он недостаточно изобличен? — спросил Боря. — Ведь уже сидит, может и дальше сидеть. — Нет, этого нельзя. Мы не можем посадить человека несправедливо. Все должно быть справедливо. — То есть на него надо изготовить показания? — Почему изготовить? Скажем так, добыть. Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил вину. Сам отыскал ее. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг — найти ее источник. — А если пациент не виноват? — Смешно, — сказал Горелов. — Мы же с вами модернисты. Вина — ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины — самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.

   Боря ничему уже не удивлялся, но этому удивился. — Вы хотите, чтобы я вытащил из нее недостающие свидетельские показания? Горелов мог возражать, заотнекиваться, но он был честный малый. — Почему же нет, — сказал он. — Разве он недостаточно изобличен? — спросил Боря. — Ведь уже сидит, может и дальше сидеть. — Нет, этого нельзя. Мы не можем посадить человека несправедливо. Все должно быть справедливо. — То есть на него надо изготовить показания? — Почему изготовить? Скажем так, добыть. Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил вину. Сам отыскал ее. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг — найти ее источник. — А если пациент не виноват? — Смешно, — сказал Горелов. — Мы же с вами модернисты. Вина — ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины — самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.

   — Июнь · книга
3. «

   Многим людям, таким, как я, наверное, поверхностно знакомым с дарвинизмом, все-таки представляется очень маловероятным, что сырьем для эволюции являются мутации, что только отбор может сформировать появление новых видов. Мне нравится концепция направленной эволюции. Меня очень утешил разговор с палеоантропологом, по совместительству фантастом, палеобиологом Еськовым, который очень много изучал всякие ископаемые останки и прочие отпечатки, и который сказал, что все-таки появление нового вида происходит внезапно. Его нет-нет, и вдруг он есть.

   Многим людям, таким, как я, наверное, поверхностно знакомым с дарвинизмом, все-таки представляется очень маловероятным, что сырьем для эволюции являются мутации, что только отбор может сформировать появление новых видов. Мне нравится концепция направленной эволюции. Меня очень утешил разговор с палеоантропологом, по совместительству фантастом, палеобиологом Еськовым, который очень много изучал всякие ископаемые останки и прочие отпечатки, и который сказал, что все-таки появление нового вида происходит внезапно. Его нет-нет, и вдруг он есть.
4. «

   У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. Я столько знал отъявленных мерзавцев, никогда и ни в чем не преступивших закон... В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности. Что вот, мол, готов человек к послушанию.

   У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. Я столько знал отъявленных мерзавцев, никогда и ни в чем не преступивших закон... В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности. Что вот, мол, готов человек к послушанию.

   — Ять · книга
5. «

   — Скажи, сестра, я буду жить? — Какая разница, Зато взгляни, какой пейзаж! — говорит сестра.

   — Скажи, сестра, я буду жить? — Какая разница, Зато взгляни, какой пейзаж! — говорит сестра.
6. «

   Звёзды падают над миром в виде точки, в виде двух.

   Звёзды падают над миром в виде точки, в виде двух.

   — 13-й апостол. Маяковский. Трагедия-буфф в шести действиях · книга
7. «

   В октябре 93-го поэт и артист Леонид Филатов сказал автору этих строк: первый признак приближения конца света — когда порядочному человеку становится не из кого выбирать. Если в этой цивилизации не на кого поставить — она должна уступить место следующей. <...> Некий комсомолец во время повальной борьбы с поповщиной в двадцатые годы на глазах у попа грабил церковь и помочился на икону. Поп смотрел на это молча и спокойно. «Что же твой Бог ничего со мной не сделает?» — спросила комсомольская погань. «А что ещё с тобой можно сделать?» — ответил поп.

   В октябре 93-го поэт и артист Леонид Филатов сказал автору этих строк: первый признак приближения конца света — когда порядочному человеку становится не из кого выбирать. Если в этой цивилизации не на кого поставить — она должна уступить место следующей. <...> Некий комсомолец во время повальной борьбы с поповщиной в двадцатые годы на глазах у попа грабил церковь и помочился на икону. Поп смотрел на это молча и спокойно. «Что же твой Бог ничего со мной не сделает?» — спросила комсомольская погань. «А что ещё с тобой можно сделать?» — ответил поп.
8. «

   Гениальные стихи не должны быть слишком хорошими. Слишком хорошее производит впечатление защищенности, а любим мы того, кто не защищен.

   Гениальные стихи не должны быть слишком хорошими. Слишком хорошее производит впечатление защищенности, а любим мы того, кто не защищен.
9. «

   Объективно человеческая жизнь интересует Бога лишь в той степени, в какой данное человеческое существо производит интересный Богу продукт.

   Объективно человеческая жизнь интересует Бога лишь в той степени, в какой данное человеческое существо производит интересный Богу продукт.
10. «

    Мораль — это правильно вести себя за столом. А нравственность — это не предавать друзей. Так вот, все запреты в культуре на самом деле касаются только этики. Нельзя упиваться разрушением и ужасом. Нельзя смаковать насилие. Нельзя призывать к нему. Это запреты сущностные.

    Мораль — это правильно вести себя за столом. А нравственность — это не предавать друзей. Так вот, все запреты в культуре на самом деле касаются только этики. Нельзя упиваться разрушением и ужасом. Нельзя смаковать насилие. Нельзя призывать к нему. Это запреты сущностные.
11. «

    Униженные братья вершат привычный суд: Чуть руки для объятья раскинешь — и распнут.

    Униженные братья вершат привычный суд: Чуть руки для объятья раскинешь — и распнут.
12. «

    Есть ощущение, что главные конфликты XX века, по крайней мере, в России, — неразрешены.

    Есть ощущение, что главные конфликты XX века, по крайней мере, в России, — неразрешены.
13. «

    Господь даёт брюки, когда нету зада, Когда нету тачки — дарит колесо. Вот когда мне будет ничего не надо, Он даст мне всё и больше, чем всё. <...> Надо себя ввергнуть в такое состоянье, Которое не всякий вкусих и описах - Когда тебе нужно только достоянье, Собранное сердцем, причем на небесах. <...> Средь сорного сада, позорного распада, Смурного парада соблазнов и химер Я жив потому лишь, что мне почти не надо Того, чего надо соседу, например.

    Господь даёт брюки, когда нету зада, Когда нету тачки — дарит колесо. Вот когда мне будет ничего не надо, Он даст мне всё и больше, чем всё. <...> Надо себя ввергнуть в такое состоянье, Которое не всякий вкусих и описах - Когда тебе нужно только достоянье, Собранное сердцем, причем на небесах. <...> Средь сорного сада, позорного распада, Смурного парада соблазнов и химер Я жив потому лишь, что мне почти не надо Того, чего надо соседу, например.
14. «

    Сначала он, естественно, пугает, Пытает на разрыв, кидает в дрожь, Но в глубине души предполагает, Что ты его в ответ перевернешь.

    Сначала он, естественно, пугает, Пытает на разрыв, кидает в дрожь, Но в глубине души предполагает, Что ты его в ответ перевернешь.
15. «

    Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.

    Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.
16. «

    Нормальный человек всегда чувствует себя виноватым перед тем, кто много вынес, и из-за этого тысячи мерзавцев, которых много и заслуженно били люди без предрассудков, преуспевают во все новых и новых мерзостях, почти не встречая сопротивления.

    Нормальный человек всегда чувствует себя виноватым перед тем, кто много вынес, и из-за этого тысячи мерзавцев, которых много и заслуженно били люди без предрассудков, преуспевают во все новых и новых мерзостях, почти не встречая сопротивления.

    — Оправдание · книга
17. «

    И русский беспорядок — это такой особенный порядок. Понимаете? Это все вещи лежат на своих местах. <...> А у нас, понимаете, вот эта идея упорядочивания русской жизни... На кладбище тоже порядок (классическая формула). Понимаете, у нас сейчас всё упорядочивается, всё становится по ранжиру, всё должно лежать на своих местах. Ребята, не должно! Жизнь — это органический процесс. <...> Бог играет. Мир — это игра. И поэтому в мире такой, в общем, хаос. <...> Поэтому я считаю, что чем меньше порядка в доме, тем он тоньше и интереснее организован. Не надо путать, конечно, беспорядок с грязью. Если везде, условно говоря, кошачья шерсть или какие-то немытые тарелки (вот что я ненавижу абсолютно) — это, конечно, ужасно. Вот Окуджава говорил, что его любимое занятие после сочинительства — это мыть посуду, потому что есть ощущение, что вносишь гармонию в мир. Это так и есть. Но требовать, чтобы всё лежало на местах или, как в России сейчас, чтобы всё было приведено в соответствие с довольно убогими и плоскими представлениями? Нет, ребята, этого не будет никогда! Мир — это пространство игры, это царство свободы. Иначе неинтересно.

    И русский беспорядок — это такой особенный порядок. Понимаете? Это все вещи лежат на своих местах. <...> А у нас, понимаете, вот эта идея упорядочивания русской жизни... На кладбище тоже порядок (классическая формула). Понимаете, у нас сейчас всё упорядочивается, всё становится по ранжиру, всё должно лежать на своих местах. Ребята, не должно! Жизнь — это органический процесс. <...> Бог играет. Мир — это игра. И поэтому в мире такой, в общем, хаос. <...> Поэтому я считаю, что чем меньше порядка в доме, тем он тоньше и интереснее организован. Не надо путать, конечно, беспорядок с грязью. Если везде, условно говоря, кошачья шерсть или какие-то немытые тарелки (вот что я ненавижу абсолютно) — это, конечно, ужасно. Вот Окуджава говорил, что его любимое занятие после сочинительства — это мыть посуду, потому что есть ощущение, что вносишь гармонию в мир. Это так и есть. Но требовать, чтобы всё лежало на местах или, как в России сейчас, чтобы всё было приведено в соответствие с довольно убогими и плоскими представлениями? Нет, ребята, этого не будет никогда! Мир — это пространство игры, это царство свободы. Иначе неинтересно.
18. «

    Описать реальность нельзя. Реальность видится нам с разных точек зрения. Реальность принципиально непостижима, потому что она бесконечно разнообразна, и воспринимается всегда индивидуально. Можно описывать, гуще или жиже, свои впечатления, свои взгляды на нее.

    Описать реальность нельзя. Реальность видится нам с разных точек зрения. Реальность принципиально непостижима, потому что она бесконечно разнообразна, и воспринимается всегда индивидуально. Можно описывать, гуще или жиже, свои впечатления, свои взгляды на нее.
19. «

    Недаром его ненавидел Сталин, враг цельных людей, подозревавший их в самом страшном — в неготовности ломаться и гнуться. Луначарский в самом деле ни в чем не изменился, не превратился в советского чиновника, не сделался держимордой, не выучился топать ногами на писателей и учить кинематографистов строить кадр. Легкомысленный и жизнерадостный Луначарский — Наталья Сац цитирует его совершенно ученическое четверостишие о том, что лучшей школой жизни является счастье, — был новому хозяину не просто враждебен, а противоположен, изначально непонятен. Стиль Луначарского мог быть фальшив, напыщен, смешон, но никогда не был административен. Он был последним советским наркомом — нет, пожалуй, еще Орджоникидзе, — умевшим внушить радость работы, желание что-то делать, азарт переустройства мира, в конце концов.

    Недаром его ненавидел Сталин, враг цельных людей, подозревавший их в самом страшном — в неготовности ломаться и гнуться. Луначарский в самом деле ни в чем не изменился, не превратился в советского чиновника, не сделался держимордой, не выучился топать ногами на писателей и учить кинематографистов строить кадр. Легкомысленный и жизнерадостный Луначарский — Наталья Сац цитирует его совершенно ученическое четверостишие о том, что лучшей школой жизни является счастье, — был новому хозяину не просто враждебен, а противоположен, изначально непонятен. Стиль Луначарского мог быть фальшив, напыщен, смешон, но никогда не был административен. Он был последним советским наркомом — нет, пожалуй, еще Орджоникидзе, — умевшим внушить радость работы, желание что-то делать, азарт переустройства мира, в конце концов.
20. «

    Я не люблю «Единую Россию» И всех, кто дал себя употреблять – Привычных и к насилью, и к бессилью, И к травле, и к затравленности, бл…

    Я не люблю «Единую Россию» И всех, кто дал себя употреблять – Привычных и к насилью, и к бессилью, И к травле, и к затравленности, бл…