298 цитат-размышлений Дмитрого Львовича Быкова

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 298 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любовь не девается никуда, а только меняет знак, Делаясь суммой гнева, стыда, и мысли, что ты слизняк. Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа, Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа).

   Любовь не девается никуда, а только меняет знак, Делаясь суммой гнева, стыда, и мысли, что ты слизняк. Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа, Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа).
2. «

   Мечтая о надёжности семьи, Забыв о детских бреднях, юных сплетнях, Любимейшие девушки мои Выходят замуж за сорокалетних. Они звонят меня предупредить, - Уже почти как друга или брата, - Они с улыбкой просят заходить, Но радуются как-то виновато.

   Мечтая о надёжности семьи, Забыв о детских бреднях, юных сплетнях, Любимейшие девушки мои Выходят замуж за сорокалетних. Они звонят меня предупредить, - Уже почти как друга или брата, - Они с улыбкой просят заходить, Но радуются как-то виновато.
3. «

   Есть ощущение, что главные конфликты XX века, по крайней мере, в России, — неразрешены.

   Есть ощущение, что главные конфликты XX века, по крайней мере, в России, — неразрешены.
4. «

   Объективно человеческая жизнь интересует Бога лишь в той степени, в какой данное человеческое существо производит интересный Богу продукт.

   Объективно человеческая жизнь интересует Бога лишь в той степени, в какой данное человеческое существо производит интересный Богу продукт.
5. «

   Ахматова всегда представляет себя оклеветанной, затравленной, больной, несчастной. И это... Вот как это объяснить людям, которые называют это кокетством, лицемерием, чем угодно. Как объяснить это людям, которые не понимают, которые не могут себя поставить на ее место? Это не притворство, это искреннее желание заранее отдать судьбе какую-то жертву. Потому что если человек растет, живет в предчувствии неизбежной колоссальной катастрофы, для него совершенно естественно все время пытаться от этой катастрофы сбежать. Но идея расплаты у нее появляется очень рано.

   Ахматова всегда представляет себя оклеветанной, затравленной, больной, несчастной. И это... Вот как это объяснить людям, которые называют это кокетством, лицемерием, чем угодно. Как объяснить это людям, которые не понимают, которые не могут себя поставить на ее место? Это не притворство, это искреннее желание заранее отдать судьбе какую-то жертву. Потому что если человек растет, живет в предчувствии неизбежной колоссальной катастрофы, для него совершенно естественно все время пытаться от этой катастрофы сбежать. Но идея расплаты у нее появляется очень рано.
6. «

   Мне очень трудно не назвать Москву, потому что это было бы неблагодарно. Я не могу сказать, что люблю Москву, и не могу сказать, что мне в нынешней Москве уютно. Но я радуюсь всегда, возвращаясь сюда, как у Окуджавы «Родина — есть предрассудок, который победить нельзя». Вернувшись сюда, я сразу в Москве начинаю чувствовать страшно-давящую здесь какую-то слизистую медузу, которая висит между небом и городом, которая давит и страхом, и неопределенностью, и злобой на всех живущих здесь... Но это же не вина Москвы, это так образовалось, это может быть такая защита Московской власти стоит над этим городом, такой кинговский купол, чтобы ничто живое и веселое не могло сюда протиснуться.

   Мне очень трудно не назвать Москву, потому что это было бы неблагодарно. Я не могу сказать, что люблю Москву, и не могу сказать, что мне в нынешней Москве уютно. Но я радуюсь всегда, возвращаясь сюда, как у Окуджавы «Родина — есть предрассудок, который победить нельзя». Вернувшись сюда, я сразу в Москве начинаю чувствовать страшно-давящую здесь какую-то слизистую медузу, которая висит между небом и городом, которая давит и страхом, и неопределенностью, и злобой на всех живущих здесь... Но это же не вина Москвы, это так образовалось, это может быть такая защита Московской власти стоит над этим городом, такой кинговский купол, чтобы ничто живое и веселое не могло сюда протиснуться.
7. «

   Б...ди не тот случай, от которого можно спастись. Их много, в твоей жизни они будут обязательно, и я вовсе не хочу, чтобы ты воздерживался от этого опыта. Он креативен. Тебе будет что вспомнить и будет о чем писать. Это будет болезнь, и выздоровление будет труднее и мучительнее, чем сама болезнь... <...> Есть болезни, полное излечение от которых чревато серьезными деформациями личности. От тебя отломится слишком здоровый кусок, и тебе долго ещё будет невыносимо вспоминать обо всём, что было так или иначе связано с б...дью. <...> Б...ди — для стихов и воспоминаний. Они так устроены, что каждый миг, проведенный с ними, переживается наиболее полно. <...> ...и когда ты после первого расставания почти уже излечишься, она обязательно вернётся, чтобы проверить свою власть. Это как маньяк в американском триллере — он никогда не убивается с первого раза, иначе жизнь казалась бы мёдом; а иногда он оказывается настолько живуч, что его хватает на фильмы «Фигня-2» и «Фигня возвращается». Когда ты уже успокоишься, заживёшь сносной жизнью и, может статься, кого-то себе найдёшь в качестве ватки на ранку («Сколько женщин ушло на бинты», — цинично признавался великий Дидуров), она явится, бедная, бледная, разбитая, покорно признавая своё поражение; она скажет, что не может без тебя жить и убедилась в этом окончательно, и умоляет её простить, и разрушит шалашик, который ты еле-еле успел построить на месте лубяной избушки; и только разрушив его, втоптав тебя в грязь окончательно, уйдёт сама, причем на этот раз надолго.

   Б...ди не тот случай, от которого можно спастись. Их много, в твоей жизни они будут обязательно, и я вовсе не хочу, чтобы ты воздерживался от этого опыта. Он креативен. Тебе будет что вспомнить и будет о чем писать. Это будет болезнь, и выздоровление будет труднее и мучительнее, чем сама болезнь... <...> Есть болезни, полное излечение от которых чревато серьезными деформациями личности. От тебя отломится слишком здоровый кусок, и тебе долго ещё будет невыносимо вспоминать обо всём, что было так или иначе связано с б...дью. <...> Б...ди — для стихов и воспоминаний. Они так устроены, что каждый миг, проведенный с ними, переживается наиболее полно. <...> ...и когда ты после первого расставания почти уже излечишься, она обязательно вернётся, чтобы проверить свою власть. Это как маньяк в американском триллере — он никогда не убивается с первого раза, иначе жизнь казалась бы мёдом; а иногда он оказывается настолько живуч, что его хватает на фильмы «Фигня-2» и «Фигня возвращается». Когда ты уже успокоишься, заживёшь сносной жизнью и, может статься, кого-то себе найдёшь в качестве ватки на ранку («Сколько женщин ушло на бинты», — цинично признавался великий Дидуров), она явится, бедная, бледная, разбитая, покорно признавая своё поражение; она скажет, что не может без тебя жить и убедилась в этом окончательно, и умоляет её простить, и разрушит шалашик, который ты еле-еле успел построить на месте лубяной избушки; и только разрушив его, втоптав тебя в грязь окончательно, уйдёт сама, причем на этот раз надолго.
8. «

   Кот, он может гулять сам по себе, но, вообще-то, кот — конформист. <...> А кот — это такой типаж женщины, который делает вид, что гуляет сама по себе, но при первой опасности бежит в дом под хозяйскую руку или под руку более сильного хозяина. Такой тип женщин есть, он не универсален, это, вообще, не женская природа, но такой тип есть. Всё кошкино гуляние «само по себе» — это до первого блюдца с молоком.

   Кот, он может гулять сам по себе, но, вообще-то, кот — конформист. <...> А кот — это такой типаж женщины, который делает вид, что гуляет сама по себе, но при первой опасности бежит в дом под хозяйскую руку или под руку более сильного хозяина. Такой тип женщин есть, он не универсален, это, вообще, не женская природа, но такой тип есть. Всё кошкино гуляние «само по себе» — это до первого блюдца с молоком.
9. «

   Встреча со знающим худшее всегда невыносима. Он придет, и мы сделаем всё, что он скажет. Мы никогда не поверим знающему лучшее, но всегда согласимся со знающим худшее, потому что втайне догадываемся о том же. Мы животные, нет нам прощения. И когда наихудшее животное скажет нам наихудшие слова, мы поверим ему.

   Встреча со знающим худшее всегда невыносима. Он придет, и мы сделаем всё, что он скажет. Мы никогда не поверим знающему лучшее, но всегда согласимся со знающим худшее, потому что втайне догадываемся о том же. Мы животные, нет нам прощения. И когда наихудшее животное скажет нам наихудшие слова, мы поверим ему.

   — Остромов, или Ученик чародея · книга
10. «

    Боря ничему уже не удивлялся, но этому удивился. — Вы хотите, чтобы я вытащил из нее недостающие свидетельские показания? Горелов мог возражать, заотнекиваться, но он был честный малый. — Почему же нет, — сказал он. — Разве он недостаточно изобличен? — спросил Боря. — Ведь уже сидит, может и дальше сидеть. — Нет, этого нельзя. Мы не можем посадить человека несправедливо. Все должно быть справедливо. — То есть на него надо изготовить показания? — Почему изготовить? Скажем так, добыть. Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил вину. Сам отыскал ее. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг — найти ее источник. — А если пациент не виноват? — Смешно, — сказал Горелов. — Мы же с вами модернисты. Вина — ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины — самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.

    Боря ничему уже не удивлялся, но этому удивился. — Вы хотите, чтобы я вытащил из нее недостающие свидетельские показания? Горелов мог возражать, заотнекиваться, но он был честный малый. — Почему же нет, — сказал он. — Разве он недостаточно изобличен? — спросил Боря. — Ведь уже сидит, может и дальше сидеть. — Нет, этого нельзя. Мы не можем посадить человека несправедливо. Все должно быть справедливо. — То есть на него надо изготовить показания? — Почему изготовить? Скажем так, добыть. Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил вину. Сам отыскал ее. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг — найти ее источник. — А если пациент не виноват? — Смешно, — сказал Горелов. — Мы же с вами модернисты. Вина — ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины — самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.

    — Июнь · книга
11. «

    Ведь что такое фашизм? Мы даём разные его определения, а всё ведь очень просто. Фашизм — это сознательное зло; это когда ты преступаешь нравственную границу, зная о её существовании. Вот если ты не знаешь о ней, это — не фашизм. Это просто добросовестное заблуждение или дурное заблуждение, но это в любом случае не тот восторг от собственной мерзости, который так точно у Достоевского в «Записках из подполья» описан. Фашизм — это явление подпольное; это когда ты понимаешь, что ты дрянь, и испытываешь от этого удовольствие. Вот и всё. Это культ запретных удовольствий. Обратите внимание, что в фашизме на первом месте стоит культ удовольствия, наслаждения, и это отличает его, например, от коммунизма с его культом жертвенности, страданий и т.д.

    Ведь что такое фашизм? Мы даём разные его определения, а всё ведь очень просто. Фашизм — это сознательное зло; это когда ты преступаешь нравственную границу, зная о её существовании. Вот если ты не знаешь о ней, это — не фашизм. Это просто добросовестное заблуждение или дурное заблуждение, но это в любом случае не тот восторг от собственной мерзости, который так точно у Достоевского в «Записках из подполья» описан. Фашизм — это явление подпольное; это когда ты понимаешь, что ты дрянь, и испытываешь от этого удовольствие. Вот и всё. Это культ запретных удовольствий. Обратите внимание, что в фашизме на первом месте стоит культ удовольствия, наслаждения, и это отличает его, например, от коммунизма с его культом жертвенности, страданий и т.д.
12. «

    Знатоков духовной науки преследовали при всяком строе, и ни одна власть не делала свободней то, что только и нуждается в освобождении, — умы!

    Знатоков духовной науки преследовали при всяком строе, и ни одна власть не делала свободней то, что только и нуждается в освобождении, — умы!

    — Остромов · книга
13. «

    Вероятно, люди только по этому принципу и делятся, все прочие разделения — лишь следствие: одни с рождения уверены, что им тут самое место, а другие всю жизнь оправдываются, тщатся доказать, что им сюда можно. Вторые ради самооправдания все время работают, а первые присваивают их труд, потому что им можно.

    Вероятно, люди только по этому принципу и делятся, все прочие разделения — лишь следствие: одни с рождения уверены, что им тут самое место, а другие всю жизнь оправдываются, тщатся доказать, что им сюда можно. Вторые ради самооправдания все время работают, а первые присваивают их труд, потому что им можно.

    — Свиридов · книга
14. «

    ... главная, заветная мысль Шоу: не любите тех, кого воспитали. Отпускайте их. Не связывайтесь с ними. Всякий мужчина стремится найти идеальную глину, из которой вылепит свой идеал; но мужчина устроен так, что может вылепить лишь второго себя, — а жить с собой бессмысленно, неинтересно. Учитесь любить других.

    ... главная, заветная мысль Шоу: не любите тех, кого воспитали. Отпускайте их. Не связывайтесь с ними. Всякий мужчина стремится найти идеальную глину, из которой вылепит свой идеал; но мужчина устроен так, что может вылепить лишь второго себя, — а жить с собой бессмысленно, неинтересно. Учитесь любить других.
15. «

    Тут меня просят рассказать любимый анекдот. Мне вот как раз очень нравится этот анекдот, когда один профессор другому говорит: ''Коллега, а вот вы представляете, какая у меня сегодня за завтраком случилась оговорочка по Фрейду? Я хотел сказать жене: «Дорогая, передай пожалуйста масло», а вместо этого сказал: «Как же ты, сволочь, всю мою жизнь-то испортила...».''

    Тут меня просят рассказать любимый анекдот. Мне вот как раз очень нравится этот анекдот, когда один профессор другому говорит: ''Коллега, а вот вы представляете, какая у меня сегодня за завтраком случилась оговорочка по Фрейду? Я хотел сказать жене: «Дорогая, передай пожалуйста масло», а вместо этого сказал: «Как же ты, сволочь, всю мою жизнь-то испортила...».''
16. «

    Главное, что составило основную мысль русской литературы, — ни покой, ни душевное равновесие не являются целью человека в жизни. Наоборот. Целью человека является постоянное испытание себя. Проба себя. Постановка себя в невыносимые условия.

    Главное, что составило основную мысль русской литературы, — ни покой, ни душевное равновесие не являются целью человека в жизни. Наоборот. Целью человека является постоянное испытание себя. Проба себя. Постановка себя в невыносимые условия.

    — Русская литература: страсть и власть · книга
17. «

    …И если даже, — я допускаю, — Отправить меня на Северный полюс, И не одного, а с целым гаремом, И не во времянку, а во дворец;

    …И если даже, — я допускаю, — Отправить меня на Северный полюс, И не одного, а с целым гаремом, И не во времянку, а во дворец;
18. «

    Он обязательно придет, Какой-нибудь другой, Самовлюбленный идиот, Восторженный изгой, Из всех богоугодных дел Пригодный лишь к письму, — И будет дальше, за предел, Тянуть мою тесьму.

    Он обязательно придет, Какой-нибудь другой, Самовлюбленный идиот, Восторженный изгой, Из всех богоугодных дел Пригодный лишь к письму, — И будет дальше, за предел, Тянуть мою тесьму.
19. «

    Как говорил незабвенный Беня Крик: «Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но всё же пьющие её».

    Как говорил незабвенный Беня Крик: «Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но всё же пьющие её».

    — Русская литература: страсть и власть · книга
20. «

    Мы знаем, что именно Россия — это та страна, где любой школьник, получив карту звездного неба, завтра вернет ее исправленную, по словам Достоевского.

    Мы знаем, что именно Россия — это та страна, где любой школьник, получив карту звездного неба, завтра вернет ее исправленную, по словам Достоевского.